ГЛАВА 20

Елена

— Спасибо за прекрасный вечер и за приглашение на ужин, — говорю я, вставая, и сама себе удивляюсь, потому что мне действительно понравилась их компания.

— Я отвезу тебя домой. — Алек вскакивает со стула, и я застигнута врасплох его рвением. Ну, насколько у кого-то вроде Алека может быть рвение.

Прощаюсь с Аней и Ривером и говорю ему, когда начинаю уходить:

— Я могу просто вызвать Uber.

Но он продолжает сопровождать меня к выходу из ресторана. Знаю, что он меня услышал, но очевидно уйти одной — не вариант. Я знаю, что мне лучше бы вызвать Uber, но часть меня хочет провести еще несколько минут с ним наедине. Что-то в Алеке естественным образом притягивает меня. И я пытаюсь решить, не очередной ли он «плохой парень», в которого мне не стоит влюбляться.

Молча следую за ним к его машине, которая отличается от двух предыдущих.

— Сколько у тебя машин? — спрашиваю я, пока он держит открытой пассажирскую дверь.

— Несколько.

Сажусь на сиденье, и он закрывает мою дверь. И я впервые не испытываю стыд, думая о его машине. Вместо этого пытаюсь не смеяться. Может, это вино или нелепость ситуации.

Смотрю на него через лобовое стекло, пока он идет вдоль капота. Обычно мужчины не пугают меня, но в нем есть что-то такое, что несет в себе столько власти. Просто взглянув на него, вы поймете, что он опасен во многих отношениях.

Алек не любит, когда его касаются, пока не знаю, почему. Но, надеюсь, однажды он мне расскажет. Качаю головой. Какого хрена я вообще думаю об Алеке? Он не тот типаж мужчин, в который влюбляется нормальная девушка вроде меня. Алек плохой, это очевидно. И я умнее этого, так? И все же, я в его машине.

А еще интересно, что это у него за одержимость Синитой. Мне кажется, он просто ждет, пока она не свяжется со мной или что-то в этом роде. Как будто я ловушка.

Когда он садится за руль, я спрашиваю:

— Ты перестал ее искать?

Он заводит двигатель, и я тут же тянусь, чтобы пристегнуться. Почти уверена, что в прошлый раз именно ремень безопасности спас мне жизнь, поэтому я без сомнений первым делом надеваю его снова. Замечаю, как его руки сжимают руль, и поначалу думаю, что он мне не ответит. Точнее, что он не обязан, и он уж точно избирателен в том, что говорит.

— Нет.

У меня сводит живот, и мне не нравится это ощущение. Мне ведь не может всерьез нравиться этот парень, верно?

— Что в ней такого особенного?

Его глаза темные в лунном свете. Алек смотрит на меня, но потом отворачивается и продолжает ехать. Он не сразу мне отвечает. Я уже привыкла, к его немногословности, поэтому мы сидим в тишине.

Что же такого в Сините, что держит этого мужчину в таком удушающем захвате? Не думаю, что дело только в красоте. Хотя, не отрицаю, она потрясающая женщина. Она двигается так, словно ее партнер по танцу — это воздух. Никогда не видела, чтобы кто-то танцевал так же выразительно, как она, и я была удивлена, что она не танцует для более крупных шоу. Синита умеет танцевать, но помимо прочего она призрак. В один момент она здесь, а в следующий уже исчезла.

— Я не испытываю к ней никакого интереса, — наконец говорит он после пяти минут молчания. — Она была в том же детском доме, что и мы с Аней.

Прикусываю губу, потому что он говорит так, будто это достаточная причина. Но это совсем не проливает свет на то какие отношения их связывают сейчас.

— Вы все трое были близки пока росли? — спрашиваю я.

Попытка вытянуть информацию из Алека, равносильно проникновению в тщательно охраняемое хранилище.

— Нет, — отвечает он.

Отлично. Все еще нет объяснения, что их связывает. В одном я почти уверена — Аня ее не любит. Но почему меня должно волновать, какие у них отношения? Мы с Алеком не то, чтобы вместе. Конечно, мы поцеловались и это было чертовски горячо, но ведь на этом все?

Он паркуется у обочины, и я понимаю, что мы находимся перед моим многоквартирным домом. Каким бы странным все ни стало с тех пор, как Алек вошел в мою жизнь, помимо прочего я благодарна ему за щедрость и доброту.

Поворачиваюсь, и все мое внимание приковано к нему.

— Хочешь подняться?

— Хочешь трахнуться? — дерзко спрашивает он.

У меня отвисает челюсть.

— Я…

— Я бы трахнул тебя, Елена, если ты этого хочешь, — добавляет он.

Почти уверена, что мои глаза вылезли из орбит от его слов.

— Я-я хотела показать м-мебель, — заикаюсь я. — Раз уж ты все купил, я подумала, что ты захочешь ее увидеть.

Теперь я чувствую себя глупо, ведь это скорее всего, прозвучало как предложение.

Алек смотрит на меня так пристально, что я не могу отвести взгляд, прежде чем наконец говорит:

— Хорошо.

Вылезаю из машины, в воздухе висит неловкость, исходящая больше от меня, чем от него. С другой стороны, я не могу себе представить, чтобы Алек когда-либо нервничал, но теперь, когда он заговорил о сексе, это все, о чем я могу думать, пока мы поднимаемся по пяти лестничным пролетам.

Он терпеливо ждет, пока я выуживаю ключи из сумки. Мое сердце колотится в груди. Чувствую его запах прямо рядом с собой, и его слова все глубже проникают в мои мысли. Прошел год с тех пор, как в моей постели был мужчина. Хочу ли я, чтобы он был в моей постели? Я думала об этом, но в прошлый раз он так эпично отверг меня, что, не оставил сомнений в том, что не заинтересован. Давлю в себе надежду, навеянную его словами из машины. Он говорит, что смог бы, но разве это правда? Как это вообще может работать для человека, который ненавидит прикасаться к людям?

— Хватит трястись. Я же не сказал, что сдеру с тебя живьем кожу и трахну твой труп.

— Блядь, — бормочу я, умудряясь поднести ключ к двери. — Ты такое делаешь?

Он улыбается — и эта улыбка завораживает меня. Ужасным, леденящим душу образом.

— Сдирал ли кожу? Конечно, пару раз. Но трахал ли труп? Нет. Мне нравится, когда мои женщины кричат, а мертвые женщины кричать не могут. — Ключи выпадают из моей руки, и он наклоняется, чтобы поднять их. — Ты уронила, — говорит он с улыбкой, и, блядь, мои трусики просто расплавились.

— Входи, — говорю я, делая жест рукой.

Он заходит первым, осматривая все вокруг, прежде чем его взгляд снова останавливается на мне.

Алек — очень красивый мужчина, но я этого не заметила, когда мы впервые встретились. Трудно такое не заметить, но от него так и веет вайбом «не-смей-со-мной-разговаривать-мать-твою», и он дает это понять чертовски убедительно. Так что я, блин, просто не понимаю, что я для него значу.

— Видимо моей картой оплачено немало новых вещей, — говорит он.

— Да, спасибо. Хотя это твоя сестра, а не я. Понятия не имею, для чего половина из них, — отвечаю я, указывая на вещицу на шкафу, которая, я почти уверена, не имеет никакого функционального назначения, кроме как выглядеть красиво. — Но тебе стоит проверить матрас. Он прекрасный и невероятно удобный.

— Хочешь затащить меня в постель?

— Нет. О нет, я не это имела в виду, — бормочу я, качая головой. Блядь, почему все, что я говорю, звучит так, будто я пытаюсь его соблазнить? Или пытаюсь?

Он подходит ближе, так близко, что, когда делаю вдох, я вдыхаю воздух, который принадлежит ему.

— Уверена? — спрашивает он, затем облизывает губы.

Бляяяядь.

Алек ненавидит прикосновения, но в прошлый раз ему это, похоже, понравилось, так?

Нет, перестань об думать.

Это не должно повториться.

— Елена.

— Хм?

— Назови мое имя.

Я смотрю на него, сбитая с толку. Что он имеет в виду? И тут до меня доходит.

— Александр.

Произношу полное имя, его губы дергаются, и в следующее мгновение он бросается на меня, словно сорвавшись с цепи. Его руки в перчатках хватают меня за талию, притягивают и вжимают в себя.

Черт.

Наши тела прижаты друг к другу, и в отличие от прошлого раза я не чувствую, как он замыкается. Его движения плавные, а моя потребность пульсирует настойчивым требованием большего.

Мне нужно больше этого мужчины.

— Последний шанс сбежать, — говорит он, и в его тоне звучит предупреждение. Я не отвечаю, просто смотрю на его губы, вспоминая, какой он был на вкус в прошлый раз. Я сглатываю. — Вот и ответ, — говорит он, прежде чем его губы мягко прижимаются к моим.

Кто бы мог подумать, что этот мужчина может быть нежным хоть в чем-то? Его поцелуи идеальны. То, как его рот ощущается на моем, прежде чем я раздвигаю губы, и его язык скользит внутрь.

Совершенство.

Не хочу, чтобы этот поцелуй заканчивался. Слишком боюсь, что если я хоть как-то проведу руками по его телу, то поцелуй прекратится.

Так что я сдаюсь ему. Потому что я хочу, чтобы этот человек целовал меня даже в самые тяжёлые дни. У меня есть чувство, что от этого мне станет легче. Вот какие поцелуи дарит этот мужчина. Они оживляют и дарят жизнь. Адское пламя чистой гребаной потребности.

Он выше меня, но я на каблуках, так что мне нужно только слегка приподнять голову, чтобы поцеловать его глубже. Его язык переплетается с моим, а его руки на моей талии притягивают меня еще ближе, если это возможно, и я чувствую его твердость.

Мое дыхание становится поверхностным, и я не знаю, это из-за слишком тесного платья или из-за него.

— Это чертово платье — преступление, Елена, — бормочет он, и его легкий акцент заставляет пальцы моих ног сжиматься.

Мой самоконтроль дает сбой, когда я притягиваю его к себе, запуская руки в его волосы. Он толкает меня к кухонной стойке и что-то падает на пол.

Губы Алека тянутся к моей шее, и я выгибаюсь к нему, такая чертовски голодная. Это не потому, что ко мне не прикасались целый год.

Это потому, что этот человек не прикасался ко мне всю мою жизнь.

— Алек. — Мое дыхание прерывистое. — Сними. Хочу снять это платье, — отчаянно говорю я. Потому что оно слишком узкое, слишком ограничивающее, чтобы отдаться ему.

Алек улыбается, отстраняется назад и достает складной нож. У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на него.

— Ты мне доверяешь, Елена? — спрашивает он, и у меня такое чувство, будто я заключаю сделку с дьяволом.

Это ненормально. Но это Алек, и я вижу монстра, которого все боятся, едва скрытого под маской. Но пылающая жажда в его взгляде обращена ко мне.

Я киваю и смотрю, как Алек проводит лезвием между моих ног, разрезая низ платья. Материал так близко к моей коже, что кажется, что он может порезать мою плоть, потому что ткань очень плотно прилегает к телу. Он отводит нож в сторону и разрывает платье снизу.

Платье рвется в клочья за считанные секунды, и Алек отступает, оценивая меня. Он смотрит на меня как изголодавшийся человек.

— Чертовски идеальная.

И меня наполняет волна облегчения и тепла.

Он хватает меня за задницу и поднимает, губы снова на моих, его поцелуи более интенсивные, что, если вдуматься, ему очень идёт. Но его прикосновения нежны, как будто он боится сломать меня.

Руки в перчатках лежат на моей пояснице, не двигаясь, просто прижимая меня к себе, чтобы я не могла убежать. Но тут звонит телефон, и я отстраняюсь. Звонит не мой.

— Тебе надо ответить? — спрашиваю я.

Алек качает головой и притягивает меня к себе. На этот раз я перемещаю руки к его груди. Он стонет мне в рот, и я перемещаю их ниже, проверяя его границы.

Вот я, с мужчиной, который бесконечно опасен, и я позволяю ему целовать меня. Алек прижимается ко мне, пока я скольжу руками по его груди. Я опускаюсь ниже, пока не добираюсь до ремня. Расстегиваю пряжку, но он не замедляет поцелуй, его руки все еще прижаты к моей спине. Когда я расстегиваю ремень и просовываю руку ему в штаны, чувствую его твердый член. Черт, он большой.

Отталкиваюсь от него, чтобы вырваться из его рук и приземлиться на ноги между ним и стойкой. Он выглядит озадаченным, когда я отстраняюсь и улыбаюсь ему. Когда я опускаюсь на колени, он смотрит на меня тяжёлым, прищуренным взглядом.

Освобождаю его член и замечаю, что его лобковые волосы идеально ухожены. Зачем он это делает? Для кого-то другого? Я позволяю этим мыслям покинуть мою голову, наклоняюсь и высовываю язык, чтобы подразнить кончик члена.

Алек стонет, и рукой хватает меня за волосы, недостаточно, чтобы взять под контроль, но как будто ему это нужно, чтобы заземлиться. Его телефон снова начинает звонить. Алек не издает ни звука, поэтому я беру его в рот, мой язык лениво кружит вокруг головки. Он стонет, на этот раз не от удовольствия, так как мой телефон тоже звонит.

Мы замираем. Я откидываю голову назад и вытираю рот.

— Не обращай внимания, — советует он.

Разочарование и беспокойство слетают с моих губ, когда я шепчу:

— Это рингтон Синиты.

Я тут же об этом жалею. Хотела бы я никогда не упоминать ее имени. Потому что в тот же момент, он лезет в куртку за телефоном. Когда Алек проверяет экран, я вижу имя Синиты среди его предыдущих пропущенных вызовов.

Он выбегает из моей квартиры, оставляя меня стоять на коленях, а мое нутро, которое всего несколько секунд назад подпитывалось невыносимым голодом, затопляет тошнотворное волнение.

Теперь меня заполняет адская боль, как будто я проглотила что-то горькое.