ГЛАВА 16

Елена

Честно говоря, я думала, что не смогу заснуть, но как только вошла в огромный номер отеля, который в два раза больше моей квартиры, и нашла кровать, я вырубилась. Простыни и одеяла божественны и, вероятно, стоят столько же, сколько вся уничтоженная мебель в моей квартире.

Я дважды заказывала обслуживание номеров. Потому что, черт возьми, почему бы и нет. Это дерьмо началось, когда Алек ворвался в мою жизнь, так почему бы не воспользоваться моментом? Я просматриваю несколько доставленных нарядов. Судя по всему, я могу выбрать любой, который захочу, поскольку теперь они мои.

Что бы это, блядь, ни значило.

Увидев цены, я удивленно разинула рот. Больше всего мне приглянулось свободное желтое платье. Я не питаю иллюзий, что Алек выбрал эти вещи сам, потому что если бы это делал он, они все были бы только одного цвета. Черного.

У того, кто их выбрал есть чувство стиля.

Глядя на все эти красивые вещи, я подумываю, а не поджечь ли мне свою квартиру.

Но потом вспоминаю, что у меня нет страховки.

Я мечтаю о таком образе жизни. В каком-то смысле.

Я хочу посмотреть, как далеко меня может завести карьера певицы. Хочу попасть на Бродвей и обосноваться там, пока не остепенюсь и не заведу семью.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, и я резко поворачиваю голову в ее сторону.

Сердце бешено колотится. Я знаю, что скорее всего это Алек, но не могу справиться с паранойей, которая заставляет меня колебаться. Знаю, что все они охотятся за Синитой. Кем бы ни были эти «они».

Если бы это был кто-то другой, они наверняка не стучали бы, верно? Я на всякий случай хватаю стеклянную вазу и открываю дверь. Там стоит рыжеволосая дама с аукциона. Как там ее? Аня? Вроде да. На ней облегающее черное платье и красные туфли на каблуках в тон ее огненно-рыжим волосам, собранным в хвост. Ее изумрудно-зеленые глаза окидывают меня взглядом с ног до головы.

— Почему мой брат хочет тебе помочь? — это первые слова, которые слетают с ее губ.

— Эмм.

— Эмм — это не ответ, — огрызается она.

Черт, Аня жестока.

— Твой брат это Алек? — Она смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова. — Он мне не помогает. На самом деле, он похитил меня, пытался заставить выйти из машины под страшным мостом, а потом заставил остаться у него дома, — говорю я ей.

Ее взгляд падает на вазу в моей руке.

— Ты собираешься меня этим ударить? — спрашивает она.

— А ты собираешься меня ударить? — спрашиваю я в ответ. — Потому что если так, то да, я тебя ударю.

— Ты принимаешь наркотики или может у тебя есть комплекс, из-за которого ты должна угождать мужчинам?

— Комплекс? — спрашиваю я, и тут меня осеняет. — Ааа, ты имеешь в виду, как у Синиты.

Это имеет смысл. У нее он и правда есть.

— Ты хорошо ее знаешь? — спрашивает она, прищурившись, и я понимаю, что Аня не очень-то ее любит.

— Не настолько хорошо, чтобы наша связь стала причиной того, что моя квартира выглядит так, будто в нее попала бомба, — бормочу я, чувствуя себя опустошенной. — Может, мне просто стоило взять кредит у родителей, чтобы обзавестись собственным жильем, — говорю я, ставя вазу обратно на подставку у двери.

Аня не делает никаких попыток войти. Она снова оглядывает мои джинсы и кроп-топ.

— Переоденься. Я подожду в машине.

Она разворачивается, чтобы уйти.

— Зачем переодеться? — кричу я. — Вы с братом такие властные.

Когда я добавляю последнюю часть, она разворачивается и приподнимает идеальную бровь.

— Тебе явно нужна помощь в… — она машет на меня рукой, — жизни. Я предложила помочь, раз Алек должен работать.

Большинство людей, вероятно, оскорбились бы этим замечанием, но я обнаружила, что это фишка брата и сестры Ивановых.

— Помочь с чем именно? — спрашиваю я.

— С мебелью.

Я бледнею. Могу себе представить, какую мебель они имеют в виду, и это не та дешевая, которая продается в коробках и которую потом собираешь сам.

— О нет, я не хочу, чтобы он за что-либо платил, — говорю я, качая головой.

— Он и не будет. Плачу я. — Она поворачивается, и ее хвост развевается у нее за спиной. — И я ненавижу, когда меня заставляют ждать, — добавляет она.

Когда двери лифта открываются, я узнаю Клэя, парня, который отвез меня домой от Алека два дня назад.

Аня изучает меня, словно я крошечное насекомое на стене, пока двери лифта закрываются.

В панике захлопываю дверь, потому что уверена, что злить кого-то вроде Ани было бы ошибкой.

Понимая, что одета неподходяще, я хватаю свободное желтое платье, которым любовалась всего несколько минут назад и надеваю его. Смотрю на широкий выбор каблуков, а затем на ботинки, которые я носила с джинсами вчера вечером. Они удобные, поэтому решаю надеть их.

Посмотрев на себя в зеркало, провожу руками по волосам. Красная повязка с прошлой ночи не подходит к моему платью, поэтому я быстро меняю повязку на пластырь поменьше и затем буквально выбегаю за дверь со своими вещами.

Внизу Клэй держит для меня открытой пассажирскую дверь. Аня в темных очках, сидит в машине, уткнувшись носом в телефон.

— Спасибо, — говорю Клэю, забираясь внутрь.

Он коротко кивает. Я замечаю еще одного мужчину, сидящего за рулем, и понимаю, что эти двое стояли у раздевалки на аукционе, на котором меня наняли танцевать.

Интересно, если бы я не пошла туда, дошло бы все до этого?

— Ты вообще принимала душ? — спрашивает Аня.

— Нет, ты же сказала мне поторопиться, — напоминаю я ей.

— По крайней мере, скажи, что примешь душ, когда вернешься.

— Конечно. — усмехаюсь я.

— Эта рана на голове выглядит отвратительно, — комментирует она. — Как и машина Алека, кстати.

Съеживаюсь от этого замечания.

Она жестом показывает водителю, чтобы он трогался. Чертовски страшно сидеть на заднем сиденье с такой могущественной женщиной. Эти мужчины явно в ее распоряжении. Мои родители могут утверждать, что у меня есть характер, но мой — это пламя свечи по сравнению с адским пламенем Ани Ивановой.

— Так как же его зовут? Просто Алек? — спрашиваю я, желая заполнить тишину.

— Александр, — говорит она с легким русским акцентом. Мне нравится, как это слетает с ее губ. Полное имя подходит ему больше, чем Алек.

Аня звонит и почти сразу начинает договариваться о цене, насколько я могу судить, за редкий драгоценный камень. Думаю, это имеет смысл, поскольку она щеголяет в довольно дорогих украшениях. По сравнению с ней я чувствую себя подростком, которым меня когда-то описал Алек. Я только два года как окончила колледж и только начинаю карьеру, тогда как эта женщина построила империю, хоть и не выглядит достаточно взрослой для этого.

Мой телефон вибрирует, и я смотрю на пришедшее сообщение.

Мистер Хэппи: Можешь оставаться в отеле столько, сколько потребуется, пока твоя квартира не будет готова.

Я щурюсь на сообщение. Оно настолько прямолинейно, насколько это вообще возможно. Пишу ответ.

Я: Спасибо, но вы оба уже так много сделали для меня. Если сегодня мне доставят матрас, я вернусь домой.

Ответа нет. На моем сообщении просто появляется реакция с поднятым вверх большим пальцем. Большой палец вверх? Серьезно? Смотрю с недоверием, напоминая себе, что Алек, вероятно, понятия не имеет о негласном социальном убийце в виде эмодзи с поднятым вверх большим пальцем.

Машина останавливается у магазина, в который, как я знаю, мне вообще не стоит заходить, потому что он для богачей. Аня выходит из машины и не дожидаясь меня, входит в магазин будто хозяйка этого места. Кто-то открывает мне дверь, и я иду за ней. Аня начинает раздавать поручения людям вокруг. Мне вручают бокал шампанского, который она тут же забирает у меня из рук.

— Ей воды, — говорит Аня, затем смотрит на меня. — Ты забыла про голову? — Она постукивает по моей голове и оглядывается. — Ладно, твой нынешний стиль больше похож на «мусорный» шик. Давай немного изменим его.

У меня отвисает челюсть. Она только что сказала, что мой стиль — «мусорный» шик?

— Извини, но у моего дома есть хотя бы какой-то стиль. Ты видела дом своего брата?

Жилка на ее виске пульсирует, и она проводит рукой по платью.

— Он не позволяет мне декорировать его. Отказывал множество раз.

На ум приходит озорная мысль. Может, это удар по голове. Или маленькая часть меня, которая хочет немного отомстить Алеку за весь тот ад, через который он заставил меня пройти за последние недели.

— Хорошо, но он не отказывал мне.

Я улыбаюсь ей.

Вот тогда я впервые вижу ее улыбку.

— Нет, думаю, тебе не отказывал.