Утром, после завтрака, мы отправились в королевство Бузины.

Рис чуть ли не каждую минуту поглядывал на меня, проверяя, не передумаю ли.

Но это все было для меня очень важно. Мне хотелось во всем разобраться. Узнать все, что можно об Источниках, Стене, о витражах. Учитывая, что я видела, все это может мне пригодиться.

Разочаруюсь ли я, если ничего не найду в библиотеке? Однозначно да. Просто так мне бы не хотелось появляться в замке Бузины.

Конечно, Рис сказал, что придется его заново отстроить. Но я не собиралась принимать в этом участие. Ждать, когда книги переместят в другое место, мне не хотелось.

Рис объяснил, что у нас есть примерно семь часов до того, как книги отправятся в другое место. Много и мало одновременно.

Мы переместились ко входу. Я с удивлением отметила, что стены замка остались стоять на месте, не обрушившись. Возможно, все лучше, чем я представляла.

Но перед глазами опять невольно всплыл образ Вирджинии и меня замутило, а ладони стали липкими.

— Я тут подумал, наверное нам стоит создать здесь новые воспоминания. Как считаешь?

Я считала, что Рис задумал невыполнимую авантюру. Ну какие ещё новые воспоминания? Что сможет перебить то, что уже ничем не сотрешь из памяти?

— Нам просто необходимо положить что-то на другую чашу весов. Незабываемое, яркое, — сообщил он и решительно повел меня за собой внутрь.

Я не понимала, где именно внутри себя он хранит столько воли, силы и веры в хорошее. После того, что случилось здесь с его сестрой, отцом!

— Все они хотели, чтобы я жил счастливой жизнью, — ответил на мои мысли Рис. — И мы идем эту счастливую жизнь соз-да-вать!

Внутри, за прокопченными стенами были лишь горы мусора и золы.

Мы спустились вниз и пошли по коридорам.

— Лир объяснил мне, где именно искать библиотеку, — пояснил Рис.

Мне казалось, что это место даже сейчас высасывало из меня все силы. Я мгновенно ощутила себя усталой и разбитой.

Мы прошли до самого упора влево и наткнулись на самую крайнюю дверь в коридоре, с округлой аркой, украшенной серебряными ветками бузины, тогда как другие были прямоугольными и с дверным молотком виде черной чугунной головы лошади, которая зубами держала кольцо. Сюда я никогда не заходила.

Мне казалось, что Лирин показал мне все в этом замке, однако уже не в первый раз я убедилась, что все мне показать он просто не успел.

Фенрис открыл дверь, и мы вошли. На каждом шагу я ожидала ловушки или подвоха. А в итоге… Я ахнула. Тут действительно располагалась королевская библиотека, она была просто огромной. Интересно, как Фенрис переместит отсюда все книги и куда? Вокруг стояла звенящая тишина. И она тоже меня напрягала. Я вообще сейчас напоминала сплошной комок нервов, сжатую пружину, которая готова распуститься в любой момент, или взрывчатку, которая вот-вот сдетонирует.

— Тишина — это не только отсутствие звуков, но и возможность услышать самого себя, — Рис коснулся моей руки, я вздрогнула. — А жизнь — это не количество вдохов, а количество моментов, когда ты чувствуешь, что живешь. Ты же сейчас чувствуешь лишь страх, Джинни. И я собираюсь это изменить.

Он переплел наши пальцы, мы спустились по одной лестнице — вниз, а потом поднялись по другой — вверх, в отдельно огороженный верхний зал.

— Давай начнем оттуда. Не просто же так эти книги стоят отдельно от остальных, — подмигнул мне Рис.

Я согласно кивнула. Если бы не градус моего напряжения, мне бы могло здесь даже понравиться: было видно, что за книгами хорошо ухаживали и следили. Безмятежный океан ценнейшей информации, накопленной за века. И сейчас я смогу в нем поплавать. Я смаковала аромат книжной пыли, выплеснувшийся из этого океана и разлитый вокруг крупными морями.

Завсегдатаи этой библиотеки явно любили читать с комфортом, потому что между стеллажами и полками было полно мягких диванчиков, обитых серебристым велюром, и небольших столов.

Пока я разглядывала внутреннее убранство библиотеки, страх и напряжение начали потихоньку отступать. Я была уверена, в этот самый момент Рис увидел, как в моих глазах блеснула озорная искра.

— Ладно, твоя взяла. Новые воспоминания так новые воспоминания, — буркнула ему я и сделала аркан в дальний конец зала. Я хотела, чтобы Рис сыграл в мою игру.

«Ты же в курсе, что я чувствую, где ты находишься?» — горячий шепот Риса ворвался в мои мысли.

Я засмеялась, но тут же прикрыла себе рот рукой. Мой взгляд зацепился за уголок листа бумаги, торчащий из одной книги. Я быстро дернула за него. Мне хотелось оставить Рису записку, но угля здесь не было. Он знал где я, и давал мне фору, принимая правила игры.

Я сделала аркан ещё раз, переместившись в секцию с номером альфа один три пять семь омега, и решила оставить ещё одно видимое доказательство того, что я тут была: вытащила одну из книг, и раскрыла ее на одной из страниц. Глаза успели выцепить кусочек текста: «Обсидиановый браслет теряет свою силу, если натереть его красной глиной». Я оставила книгу на месте, и вытащила ещё одну, также раскрыв ее посередине:

«Любовь — это не слова, а действия, способные изменить мир», — гласил эпиграф. Если мой сводный брат когда-либо и читал эту книгу, то он явно понял эти слова неправильно. Меня удивило, что здесь есть книги о любви.

Я сделала следующий аркан. Стоило мне только появиться у стеллажа, как Рис тут же вжал меня в него.

— Прости, моя искорка, но терпеть это дальше — нереально, — прошептал он, покусывая меня за шею. — Идеально для новых воспоминаний.

Он поднял меня за ягодицы и перенес на один из серебристых диванчиков. Я слегка поморщилась, когда мои пальцы ненароком коснулись шершавой поверхности книги, которая лежала рядом, и отодвинула ее. Пыль с нее взлетела вверх, и я закашлялась. Смутившись, я буквально затолкала обратно в себя прорывающийся кашель, и притянула Риса ближе к себе, опять заметив у него тот самый взгляд, озабоченно проверяющий, точно ли со мной все нормально.

Я застонала ему прямо в губы,он не стал больше ждать. Все желание Риса обрушилось на меня, словно вспышка на солнце класса X. Я чувствовала, как эти ватты на квадратный метр раскаленной кожи с каждой секундой приближают сильнейшую магнитную бурю. Я была уверена, что наш всплеск солнечной активности был бы заметен на Земле без всяких телескопов.

— «Тишина — это не только отсутствие звуков, но и возможность услышать самого себя», — так вот как нужно было понимать эти слова. Ну, себя я точно услышала, — отдышавшись, поддразнила я Риса, а он в ответ одарил мое плечо нежным поцелуем.

— Моя искорка выросла в настоящее небесное пламя, — нежно, но с гордостью ответил он. — Восхитительная молния.

— Спасибо, — прошептала я ему.

— За что? — удивился Рис.

— За то, что рядом с тобой я могу быть оголенным нервом. Постоянно быть открытой и чувствовать на сто процентов, не боясь, что ты не поймёшь. Ты все поймешь… Твои слова и прикосновения не вызывают тупой пульсирующей боли. Ты не ранишь меня. Будто бы мы одно целое.

— Мы и есть одно целое, Джинни, — смотря мне в глаза, тихо произнес Рис. — Это и называется истинной парой, когда чувствуешь вот так…

Мы ещё немного полежали в обнимку на диванчике, несмотря на то, что он для этого был возмутительно мал. Был в этом свой плюс: мы так тесно и жарко прижимались друг к другу во всех местах…

А затем нам пришлось рассредоточиться. Время убегало, как песок сквозь пальцы, а я не хотела уходить отсюда разочарованной. Хотя… Я поняла, что разочарованной я уже отсюда не уйду, и широко улыбнулась. Возможно, невероятный план Риса все же работает — мы создали здесь новые, яркие, прекрасные, сильные воспоминания.

Я бродила вдоль стеллажей, и мне уже начало казаться, что это бесцельное занятие, как вдруг на одной из полок что-то блеснуло. Я подошла поближе и выдвинула книгу сильнее. Ее обложка была инкрустирована уже знакомым мне витражным стеклом. Не знаю, зачем, но я провела по нему пальцами, и тихо пропела: «Когда Луна расколется на части…».

Все вокруг словно потеряло свой цвет. Оно не было серым, нет. Просто все стало блеклым, будто выцветшим со временем, как книги в этой библиотеке.

Я обнаружила, что мы с Рисом в библиотеке больше не одни. Какое-то существо стояло, прислонившись к стеллажу, совсем рядом со мной. Это был мужчина. Но его кожа была красной. Не ошпаренной, как после сильно горячей ванны, а прям красной и гладкой. Его плечи пересекали черные полосы, похожие на тигриные, и переходили на мускулистую грудь. Я заметила, что у незнакомца есть клыки. Они были крупнее, чем у урду. Он с любопытством разглядывал меня.

— Давненько здесь никого не было, — сказал он каким-то неестественно твердым голосом.

— Но библиотека не выглядит заброшенной, — удивилась я. — Ты не знаешь, что случилось с моим зрением? Случаем, не ты оказываешь на меня такой странный эффект?

— Ты мне льстишь, красотка, — рассмеялся он.

— Мы не в библиотеке. Мы в пространстве между мирами.

Я испуганно сглотнула.

— И как мне вернуться обратно?

— Подожди, не торопись. Это краткосрочный эффект, он пройдёт сам, — заверил меня незнакомец.

— Кто ты? И почему ты так выглядишь? — во мне кипели вопросы.

— Последний раз посетители у меня были очень давно… Асмафир из рода Аспенрут. Скажи, ты знаешь такого? И, вероятно, не так важно, кто я, как важно, кто ты — раз ты нашла путь сюда.

Я пожала плечами.

— Меня зовут Имоджен, и я тоже из рода Аспенрут, — тихо сказала я, осознавая, что впервые произнесла это вслух.

Значит ли это, что я с этим смирилась?

— Но Асмафира я не знаю, — спохватившись, добавила я.

— У него имелась довольно занятная мечта: разрушить Стену. И я сказал ему, что знаю, как это сделать.

— А мне скажешь? И вообще, у тебя есть имя?

— Конечно скажу. Вдруг ты пришла, чтобы завершить дело твоего предка. Найди и разрушь все витражи.

— И как? У Асмафира получилось? — учитывая, что незнакомец игнорировал добрую половину моих вопросов, я решила разбавить их и глупыми тоже.

— Очевидно, что нет. Иначе торчал бы я до сих пор здесь?

— В смысле? — Не поняла я. — Как Стена связана с этим пространством между мирами?

— Напрямую. Как только витражи будут разрушены, Источники перестанут быть запечатанными. Это искусственно созданное пространство выпустит меня в мой мир. Стены больше не будет, потому что магия, которая ворвется в этот мир, сметет с ног ту слабенькую магию, которая сейчас существует здесь. Таранис щедро отблагодарит того, кто принесёт ему этот мир на блюдечке.

Кровь в моих венах теперь напоминала жидкий лед.

Существо не обмануло: эффект и правда был временный. Цвета вернулись. Его я больше не видела. Но теперь ощущала всем нутром: он где-то здесь, словно погруженный на глубину.

Когда мы с Рисом уходили, я забрала с собой три книги: инкрустированную витражным стеклом, и те, что оставляла ему подсказками.