Руан захрипел. Он был уверен, что такое никогда не произойдет и его самоуверенность сыграла с ним злую шутку.

Крысы кусали меня, и я, собрав последние силы, ударила по ним своим электричеством.

Фенрис выдернул стрелу из сердца Черной Лошади так же резко, как и вогнал ее туда. Кровь Руана хлынула на пол и на белую рубашку Риса, заляпав ее.

Я создала вокруг себя щит, не позволяя новым крысам приблизиться.

Руан обмяк, Фенрис разжал руки. Черная Лошадь с грохотом повалился на пол.

Дрен, находившиеся в зале осыпались вниз горстками черного песка. Теперь я никогда не узнаю, что случилось в Моргулией. Неужели и Лирина постигла такая же участь? Я удивлялась своей выдержке, ведь мне было очень больно. Укусы мгновенно распухли и причиняли сильную боль.

Фенрис подскочил ко мне. Он взял меня на руки. А во мне бушевала буря. Я не могла ее успокоить и не хотела этого. Я выпустила ее наружу. Шаровые молнии появлялись и ударяли во все, что попадалось им на пути.

Короли начали приходить в себя.

— Выбирайтесь отсюда! Скоро от этого места камня на камне не останется, — кричал им Фенрис, не отпуская меня.

Он был прав. От моих молний начался пожар. Моя душа больше не могла накапливать боль в себе.

Фенрис переместил нас вниз, в сокровищницу. Мне было без разницы куда он меня несет. Я не знала, зачем ему это. Я хотела лишь поскорее убраться как можно дальше от этого места.

Рис даже сейчас не спустил меня с рук. Он торопливо что-то искал и нашел это. Он взял какую-то корону, и мы затерялись в тумане.

Мы появились перед замком из белого камня. Мои глаза застилали слезы.

Не знаю, куда меня принёс Фенрис и почему нельзя было сразу сделать аркан внутрь, но он ещё некоторое время нес меня на руках.

Он что-то сделал, и я перестала чувствовать боль, а потом и вовсе уснула.

Когда я открыла глаза, за окном уже вовсю сияло солнце. Белоснежные простыни приятно пахли свежестью. Я потянулась. И вдруг осознала, что я не в чертовом замке Руана. Вчерашние события молнией пронеслись у меня в мыслях.

Я вытянула перед собой руки. На ней виднелись следы вчерашних укусов и уколов, но они были совсем бледными. Я закусила нижнюю губу, молясь, чтобы все то, что я сейчас видела, не было сном. Зажмурив глаза, я повернула голову вправо. Пару минут я не решалась их открыть. А потом всеми клеточками кожи ощутила на себе его взгляд. Рис приподнялся на одной руке, с тревогой разглядывая меня.

Я почувствовала, что сейчас расплачусь. Он убил Черную Лошадь, и мы оба выжили. Мне не верилось в это.

— Я знаю, ты никогда меня не простишь за то, что я вышла за него замуж, — сдавленно прошептала я.

Рис в ответ нежно провел рукой по моей щеке, и я прижалась к ней. Несмотря на все, что вчера произошло, он не отталкивал меня.

— Не вышла, — обронил он, убирая с моего лица фиолетовый локон.

— Конечно вышла. Мы не можем начинать наши отношения со лжи, убеждая, что ничего этого не было. Хотя, возможно, ты больше не собираешься начинать со мной отношения, — я натянула одеяло на бюстгальтер.

Фенрис вздохнул.

— Не вышла. Вихри Урда не одобрили ваш союз. А это значит, что ты так и не стала его женой.

— Но тогда почему Черная Лошадь исполнил мое желание?

— Потому что он бы никогда не признал перед всеми свою ложь. Он заставил тебя использовать свою силу, чтобы все выглядело максимально естественно.

На Фенрисе не было рубашки. Прочитав в моих глазах осознавание и понимание, а затем — облегчение, он бережно притянул меня к себе. Его пальцы нежно гуляли по моей шее.

— А короли? Все они живы?

— Все они живы, Джинни. Благодаря тебе.

Я прислонила голову к его груди, позволяя Рису успокаивающе гладить меня по бедрам. Его сильное тело напряглось. А я, наконец, хотела ясности.

— Где мы? — спросила я его.

— Наконец-то дома, — расслабленно улыбнулся Рис.

Я повернула голову и выразительно посмотрела на него.

— В замке Дуба, конечно же, — быстро пояснил он. — А ты, Джинни? Простишь ли ты когда-нибудь за ту стрелу, что попала в тебя, вместо Черной Лошади?

Фенрис всерьез об этом спрашивал. Его до сих пор терзала эта ситуация.

— Мы стоим друг друга. Мне не за что тебя прощать, Рис. Ты не мог знать, что я кинусь под стрелу твоего разведчика, — я игриво водила пальцем по его груди, пока вдруг не вспомнила, что…

— Ты меня переодел, — прошептала я.

На мне была лишь полупрозрачная белая комбинация.

Рис пожал плечами.

— Позволил себе эту вольность, — ответил он, смотря мне прямо в глаза. А потом, коснувшись моих губ и щеки пальцами, добавил: — Только эту вольность.

— А как же «пояс верности». Как ты снял его?

— «Чья магия запирает, та и отпирает», — так кажется, сказал Руан. У него не было наследников. Или братьев и сестер. И когда я убил его, его магия перешла ко мне. Тринадцать правителей Аркадии. Магия, как и природа, не терпит пустоты. Она восстановила баланс так, как смогла. Так что теперь я, как и ты, вновь наполовину фейри, наполовину урду. И магия во мне и от фейри, и от урду, как и в тебе. Но видят Боги, когда я мечтал о способностях, я не желал, чтобы все произошло так.

— Я понимаю… А вот его способность… Что это? Как бы ты ее описал?

С каждой минутой, проведенной вот так, в постели рядом с Рисом, я все больше понимала, что хотела бы просыпаться так каждый день.

— Черная Лошадь управлял множественностью. «Черным солнцем». Например, он мог собрать крыс или скворцов в огромнейшую стаю и напасть ими, что он и сделал с тобой, — кулак Фенрису сжался сам собой. — Он управлял их сознаниями. Дождь из любых животных, гипноз, синхронная люминисценция светлячков — все это относилось к его дару.

— Знаешь, люди, когда мечтают о магии, чаще всего они тоже мечтают о конкретных способностях, понимаешь? Например, пиро или телекинез… Всем понятно, что это такое. Но вряд ли кто-то хотел получить такой дар, который получил Черная Лошадь. Однако его способность, если на секундочку закрыть глаза на то, что он при помощи нее уже натворил — просто невероятная. И я уверена, ты найдешь ей более достойное и приятное применение.

— Или каждый раз, когда я ей пользуюсь, она будет напоминать тебе о Руане, — грустно улыбнулся Фенрис.

— Дерьмово, но я этого не исключаю, — с ним я могла быть откровенной.

Крепче прижав меня к себе, Фенрис сказал:

— Я тебя люблю, Имоджен. Возможно, нужно было дождаться более романтичного момента, чтобы сказать это, но я больше не хочу ждать. Хочу, чтобы ты знала об этом.

Я закусила нижнюю губу, понимая, что мне больше не хочется бегать от этой искренности. Мне и самой захотелось честно, наконец, сказать ему все.

— Я тоже тебя люблю, Рис… То, что ты мы друг другу говорим такое, уже делает этот момент невероятно романтичным и безумно важным. Ты так не считаешь? К тому же, мы у тебя дома, в теплой постели… Ты думаешь, мне нужно ещё что-то для счастья?

Фенрис улыбнулся, но поправил меня.

— У нас дома. Это теперь и твой дом. Если ты, конечно, хочешь этого, Джинни. Ты моя, и я больше никуда не хочу тебя отпускать.

Мои губы расцвели улыбкой. На щеках обозначились ямочки, и Рис тут же нежно поцеловал меня в каждую из них.

— Конечно хочу, — прошептала я. — Мне не верится, но ты — мой. Ты мой, Рис.

— Вот, так-то лучше. Такие разговоры мне больше нравятся. Кстати, не хочешь ли ты вновь отведать колы с лаймом? — горячо прошептал Рис, игриво кусая мочку моего правого уха.

Я томительно заерзала, касаясь его. Все во мне приятно трепетало. Он мягко, но соблазнительно коснулся моих губ. Между нами побежали искры, создавая переменный ток.

— Скажи это, — мягко попросил он.

— Хочу тебя целиком, а не какой-то кусочек, — возразила я, и, кажется, это дико понравилось Рису, потому что он тут же спустился от губ к моему подбородку и проложил от него до груди дорожку волнующих, горячих поцелуев.

Фенрис поднял мои руки вверх, чтобы стянуть мешавшую нам комбинацию. Я выгнулась ему навстречу, помогая. Он накрыл ладонью мою левую грудь.

Раздался громкий стук в дверь, прямо как в каком-то хорошем голливудском фильме. Только вот мне ужасно не хотелось, чтобы нам сейчас мешали. Мы остались живы, мы заслужили это время уединения.

В дверь постучали еще раз. Я посмотрела на Риса. Он положил мне обратно в руки комбинацию.

— Я думал мне тут будут рады! — заголосил Лирин.

Рис еле успел замотать меня в одеяло. Лирин зашел внутрь, не собираясь ждать больше ни минуты. Я захихикала, потому что теперь напоминала сосиску в тесте.

— Невероятно! Ты жив! — Я забыла, что сосиски в тесте прыгать не умеют, и чуть не скатилась с кровати.

Рис вовремя подхватил меня и вернул на место.

— Но как? Как тебе удалось? Ведь все они буквально на наших глазах рассыпались в прах!

Лирин смущенно переводил взгляд с меня на Фенриса.

— Я ни в коей мере не собирался вас стеснять, — сообщил он.

— Стеснять? Да я безумно рада, что ты жив! Обними меня, и я из гусеницы превращусь в куколку! — пошутила я, но Лирин все же обнял меня прямо в одеяле.

— Твой… Твой… — начал он, смотря на Риса. Рис ему выразительно кивнул.

— Твой Фенрис… Твоя пара сказал мне, как только я вернулся сюда, полностью вымыться в настойке дуба. Но строго следить, чтобы даже крохотной капли не попало в рот. И я сразу же сделал как он сказал.