Несмотря на все чувства, которые во мне кипели, у меня появилась острая необходимость спуститься к Фенрису. Если уж я окончательно запуталась в том, что ощущаю, то ему, наверняка, было ещё сложнее. Вся его семья была мертва.

Фенрис продолжал сидеть в камере, и, если честно, теперь, когда Руан не принял его сделку, я не понимала, зачем он продолжает эту игру.

К сожалению, мой путь не был свободен. На нем больше не стояли Дарис и Айварс, но Руан больше не отпускал от меня гвардейцев. Я корила себя за то, что за достаточно долгое время пребывания в нем ни разу не осмотрела его на предмет тайных ходов. Лирин показал мне парочку, но все они находились в другом крыле. Может быть, сейчас как раз самое время заняться этим?

Я не стала простукивать стены, чтобы не привлекать лишнего внимания. Однако сейчас мое внимание привлекли искусные черные цветы из лепнины, рыльце каждого из которых было окрашено в серебро в повторяющемся узоре. Их было не менее ста двадцати на всю комнату, но я твердо решила проверить все. Я довольно сильно нажимала на каждое из них, идя по периметру. И чем больше серебряных кругов оставалось позади, тем меньше у меня было надежды на то, что в моих покоях вообще есть тайный ход. Наверняка Руан знает о существовании каждого. И, возможно, он бы не допустил, чтобы меня поселили в одну из комнат, где он есть.

Когда я дошла до изголовья кровати, то заметила, что серебро на одном из рыльцев было каким-то потертым. Издалека это в глаза не бросалось. Возможно, мне стоило сначала именно таким образом осмотреть комнату, и лишь потом пытаться нажимать на каждое из них. Я стукнула себя по лбу и закатила глаза. Ещё минуту я простояла в нерешительности, потому что боялась разочароваться, что прохода нет. Потом я нажала большим пальцем на посеребренный круг. Раздался тихий щелчок, за кроватью открылась узкая дверца. За ней вспыхнули свечи, расставленные в проемах. Эту систему освещения я уже видела в винном погребе. Что ж, надеюсь, этот проход ведет не туда. Хотя… Может как раз наоборот? Ведь оттуда до камер — всего ничего. Смогу ли я потом обратно вернуться этим же путем? Смогу ли открыть проход с той стороны?

Бумагу и уголь я предусмотрительно попросила принести Моргулию, поэтому у меня их было в избытке. Я намеревалась повторить фокус с превращением в дрен. Мысли возвращались к Моргулии. Надеюсь, я не обнаружу ее там, где нашла Вирджинию.

Нанеся на себя слой угля, я прыгнула внутрь прохода с изголовья кровати. Проход оказался таким узким, что, если я опускала руки вниз, то они начинали неприятно тереться о стены. Примерно пять минут я аккуратно двигалась вперед, а затем показалась крутая лестница вниз. При таком освещении я рисковала кубарем свалиться с нее. Лестница закончилась следующим прямым проходом. Я шла минут десять, пока не ударилась ногой об острый камень. Наверное, мне удалось испортить плотную кожу ботинок и оцарапать ступню, потому что я ощутила неприятное жжение. Тем не менее, я продолжила идти до тех пор, пока не появилась развилка. Три пути. Придется проверить их все. И все три были окутаны темнотой. Почему-то свечей дальше не было.

Я выбрала левый проход, и, пройдя по нему всего пару шагов, поняла, что уже вижу полосу света. Вслепую нашарив похожий круг с моей стороны стены, я надавила на него, молясь, чтобы в комнате, в которую я выйду, не было гвардейцев.

К слову, Вихри Урда сегодня мне благоволили. Гвардейцев не было видно. Но от того, что я увидела, когда вышла из сумрака прохода, у меня перехватило дыхание. Я и не знала, что в замке существует королевская сокровищница. Я с интересом глазела на все, что меня окружало. В основном, на королевские венцы. Первым мне в глаза бросился венец из черненого серебра с вершинами, похожими на пламя свечей. Следующей удивила тиара с крыльями летучей мыши из обсидиана и серебряными шипами. Но время не позволяло мне засиживаться здесь, поэтому я, отвернувшись, быстрыми шагами отправилась к выходу. Но, подергав ручку, я поняла, что, скорее всего, сокровищница заперта снаружи. Придется возвращаться и выбрать другой из двух оставшихся вариантов. Так я и поступила и выбрала проход посередине. Как впоследствии оказалось — зря. Вторая дорога привела меня в оссуарий. Настолько же, насколько привела меня в восторг предыдущая комната, настолько же ужаснула эта. Этот зал был огромнее, но при этом весь завален костями. Я попятилась и, прижав руки к груди побежала обратно настолько быстро, насколько позволял узкий проход.

Но затем успокоилась, пришла в себя, постояла минуточку, успокаивая сердце, на долю которого выпало столько испытаний, и заставила себя вернуться обратно. Нужно было осмотреть выход.

Мне хотелось бежать к нему, но в любую минуту я могла напороться на особо острую кость. Поэтому я заставила себя максимально сосредоточиться, привела в порядок дыхание, и ступала по костнице осмотрительно.

Наконец, пройдя к выходу, я дернула тяжелую дверь, которая открылась с жутким скрипом. Гвардейцев все еще не было видно.

Я осмотрелась и чуть не подпрыгнула от радости: оказалось, оссуарий намного ближе к камерам, чем винный погреб. Осознав это, я опрометью бросилась к камере Фенриса.

Он сидел внутри на корточках, и чертил что-то прутом на земле. Я прильнула к решеткам, Рис, заметив меня, вытянулся в полный рост и провел рукой по своим белоснежным волосам.

— Рис, я не хотела, чтобы так вышло… Дарис был твоим братом, и… — сдавленно начала я.

— Ты не виновата в том, что произошло, Джинни. И уж тем более в том, что пытался сделать с тобой мой брат, — грустно усмехнулся Фенрис. — Просто я не знаю, что я должен чувствовать. Как было бы правильно. Когда Руан убил Дейтерию — все было однозначно. Меня наполняли понятные чувства. Я ощущал неуходящую грусть, утрату, с которой, казалось, невозможно смириться. А сейчас… Я зол. Я ужасно ревновал. Я боялся, что произойдет непоправимое. И все, что я почувствовал, когда Руан убил Дариса — небольшой укол в сердце и облегчение. Представляешь? Меня затопило облегчением. А теперь мое сердце словно под обезболиванием. Что-то там есть, но что?

Я стояла молча, слушая Риса. По его щеке скатилась слеза.

— Знаешь, что я понял? Я был ужасным братом. Мне пришлось выбирать между тобой и им. И я… Выбрал тебя сердцем. Но мне не хотелось, что этот выбор был у меня в принципе. Ведь нормальные братья не заставляют тебя выбирать между ними и той, которую любишь… Значит и Дарис не был для меня таким уж хорошим братом. Все произошедшее — не нормально.

Рис смотрел куда-то в сторону, несмотря на то, что уже второй раз признался мне в любви между строк. Мне безумно хотелось обнять его, прижаться к его груди… И я стала туманом и молнией. Я проложила две точки и душу между ними. Я появилась в камере, прямо перед Рисом, и крепко обняла его. Он изумленно посмотрел на меня, прижал мою голову к своей крепкой груди…

— Чудеса! Не успел тебя научить, ты уже сама научилась, умница моя! — Фенрис поцеловал меня в макушку. — Надо же, у тебя получился первый аркан! Я горжусь тобой!

Я улыбнулась.

— Я вернул Ноя к твоей матери.

— Но почему ты сам до сих пор здесь? Ведь теперь от тебя ничего не зависит. Ты можешь уйти. Уходи, Фенрис. Мне будет невыносимо знать, что ты мог уйти, но остался, понимаешь?

Фенрис мягко поднял рукой мой подбородок так, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— Мне помнится, не так давно, одна невероятно привлекательная девушка сказала мне, что не уйдет отсюда без меня.

Фенрис легонько ткнул меня в нос, и я задрожала у него в руках.

— Думаешь, я могу уйти, пока ты здесь, Джинни?

— Руан не стал заключать с тобой сделку. А моя попытка забрать филактерий провалилась. Мне не остаётся ничего иного, как пройти третье испытание, выйти замуж за Черную Лошадь и озвучить ему свое желание. Я не хочу, чтобы ты мучал себя, смотря на нашу с ним свадьбу.

Фенрис невесело рассмеялся.

— Я убью его, Имоджен!

— Тогда двенадцать королей никогда не вернут свою силу и бессмертие. Я же прекрасно понимаю, что стоит на кону.

— Тогда у меня есть другое предложение. Оставим все как есть. Заберём твою мать и брата и просто исчезнем. Мир большой. Мы найдем где жить без вмешательства Руана.

— Не найдем. Все станет только хуже. Он призовет Тараниса и все мы окажемся в опасности. Весь мир, — я сердито посмотрела на Фенриса. — Нет у меня никакого выбора.

— Получается, судьба этого мира зависит от моей сильной и прекрасной пары, — лукаво улыбнулся Рис, пряча за улыбкой тень страха.

— Пары? Что-то я не припомню, чтобы ты предлагал мне встречаться, — наигранно насупилась я.

— О, извини, я просто… Не знал, что у людей это происходит вот так. Если честно, я имел в виду кое-что другое. Но раз тебе так привычнее, то… наверное…. Имоджен, — Фенрис провел рукой по волосам. — Ты хотела бы встречаться с Фенрисом Третьим из рода Виалар, звездных фейри, правителем королевства Дуба?

Из-за того, как серьезно Рис это спросил, я рассмеялась. Рис насупился.

— Я неправильно спросил? Или ты… не хочешь со мной встречаться?

Я ещё крепче прижалась к нему.

— Конечно хочу! Но ты так спросил, будто бы ты не встречаться мне предлагаешь, а руку и сердце!

Фенрис чмокнул меня в макушку.

— А можно?

Мои глаза стали круглее цента.

— Боюсь напугать тебя своим предложением, — смущенно пожаловался Рис.

— Не напугаешь, — тихо прошептала я.

В глазах Фенриса во второй раз за сегодня отразилось изумление. — Но мне бы не хотелось торопить время. Я бы хотела насладиться всем, что ты мне можешь предложить, сполна.

— Тогда я должен ещё кое-что тебе рассказать, Джинни. Кажется, я задолжал тебе важную и волнительную историю.

Я не успела моргнуть, как мы вновь оказались у того самого дуба. Под звездами.

— Это на случай, если тебе захочется сбежать от меня после того, что я тебе скажу, — Фенрис принялся разглядывать свои ногти.

Я изогнула брови, ожидая продолжения.

Рис провел мне рукой по волосам, коснувшись большим пальцем нижней губы.

— Ты же в курсе, что у фейри встречаются истинные пары? Это больше, чем любовь, крепче, чем брак. Это узы совсем другого порядка.

Я кивнула, пока не особо понимая, к чему он ведет.

— Я не фейри, но у урду тоже есть истинные пары. И у урду эти узы дают чуть больше возможностей, чем узы между двумя фейри.

— Рис, я пока не понимаю, к чему ты ведешь. Ты пытаешься мне сказать, что мы не сможем быть истинной парой фейри?

Фенрис чуть нажал мне большим пальцем на губы, призывая меня дать ему продолжить говорить.

— Не хочу думать, почему мой брат, рассказывая тебе о ядах, не показал аконит. Именно эти цветы ты взяла из рук Грондарда и, к моему ужасу, понюхала! Боги, Имоджен, я и подумать не мог, что ты не знаешь про аконит. Когда я осознал, что ты сделала, мне показалось, что я умираю. Но в тот момент умирала ты…

Я сердито сложила руки на груди.

Мне и самой было совестно, что я не потрудилась выяснить, как выглядит аконит. А на уроке, когда я должна была узнавать про ядовитые растения, я набрасывала портрет Сары Брайтман.

— Ты умирала, а я понимал, что спасти могу тебя только я. На удивление, Руан не задавал вопросов. Он знал, что после аконита не выживают и махнул на меня рукой. Я и не думал, что мне придется использовать свое «Дыхание Урда» так скоро. Это можно сделать лишь раз, и только если вы истинная пара. Вихри Урда подарили всем истинным парам по второму шансу. Ведь мы не можем смириться с потерей и просто жить. Поэтому я без раздумий подарил свое «Дыхание Урда» тебе. Я знал нужные слова и произнёс их. И Вихри Урда действительно вернули тебя мне.

— То есть… Ты давно знаешь, что мы… Что мы истинная пара?

— Да, — Рис не отвел взгляд.

— И как давно ты об этом знаешь? — с вызовом спросила я.

— Я узнал об этом за пару мгновений до того, как в тебя попала рябиновая стрела моего разведчика. Подозревал об этом с самого начала, как услышал тебя, но за подтверждением догадки все-таки сходил к Наатальхену. К моему наставнику, он тоже урду. Это он мне помог принять силу Источника и не умереть. Подготовил меня к этому, я многому у него научился.

Теперь уже я не знала, что говорить и что чувствовать.

— Почему ты не сказал мне? Получается, ты постоянно скрывал от меня самое важное! — Я повысила тон, но не отстранилась.

— Потому что я не хотел давать тебе что-то, лишь затем, чтобы впоследствии отнять. Все и так уже было сложно. Ведь если ничего не получится, у нас нет будущего, Имоджен. Мне не стоило труда осознать, что с первых же минут я испытывал к тебе сильные чувства. И ты ко мне — тоже. Я дал слабину, подарив себе надежду. Но одно дело — обмануть лишь себя, а другое дело — не оправдать твоих ожиданий. Я боялся тебя разочаровать.

— А сейчас? Сейчас не боишься? — Фенрис опустил голову, и я подняла его подбородок.

— Я понял, что не должен был лишать тебя этой надежды. Это была ошибка. Особенно, учитывая, что ты чувствовала то же, что и я… Несмотря на то, что мы можем не выжить…

— Получается, ты свое «Дыхание Урда» уже использовал, потому что я — бедовая девчонка, но у меня ещё остался шанс, если что спасти твою жизнь?

— Получается, что так, — выдохнул Фенрис.