Прохладный воздух приятно скользнул по щекам. Я улыбнулась этому ощущению, хотя и слегка поежилась. После контрастного тепла кухни здесь было почти холодно.

Особо никуда не направляясь, я двинулась вперед по тропинке палисадника, вдыхая аромат цветов. Здесь вообще дышалось как-то легче. Видимо, воздух не был отравлен газами машин и заводов, как в моем мире.

Я дошла до подвесных качелей. Широкая скамья выглядела чистой, и я присела. Толкнулась ногами, раскачиваясь.

– Не слишком ли поздний час для прогулок? – Мужской голос заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась и встретилась взглядом с полицмейстером.

Правда не нашлась что ответить. Его внезапное и столь бесшумное появление застало меня врасплох.

– О, я, похоже, напугал вас, – Адам вдруг смутился, его взгляд забегал, словно искал выход из сложившейся ситуации.

– Немного, – я решила немного разбавить неловкость.

– Простите, – он слегка поклонился, – поверьте, и в мыслях не было. Я возвращался в участок и вдруг заметил вас, сидящую здесь в одиночестве. В лунном свете вы показались мне столь очаровательны, что я сам не заметил, как ноги принесли меня сюда.

Вот так признания. Наверное, если бы не ночной сумрак, Адам бы точно разглядел, как я краснею.

Впрочем, все это вызывало у меня весьма неоднозначную реакцию. Я словно оказалась в романе Джейн Остин или Шарлотты Бронте. Так все это было мило, изящно и высокопарно, что на языке стало сладко.

– Кажется, я слегка перестарался, – пробормотал Адам, явно замечая, как улыбка на моем лице становится все более фальшивой. – Так, погодите, давайте еще раз!

Я снова выказала явное недоумение. Какой он чудной…

Господин полицмейстер тем временем отошел на несколько шагов назад, прокашлялся и, чеканя шаги, что теперь я слышала его приближение, подошел снова.

– Доброй ночи, госпожа Барлоу. Все в порядке? – теперь он говорил с особым официозом, строго, ровно держа при этом спину.

Я тихо рассмеялась.

– А вы могли бы оставить что-то среднее между первым и вторым вариантом?

Адам выдохнул, слегка расслабляясь.

– Вполне. Разрешите? – он указал взглядом на свободное место рядом со мной.

– Пожалуйста.

Я подобрала сорочку и шаль, поплотнее укутавшись в последнюю. Не знаю, насколько вообще это было прилично, выходить из дома в таком виде. Но что уж теперь.

– Замерзли? – Он не оставил мой жест незамеченным и уже потянулся стащить свой сюртук (или как там правильно называются такие куртки?). Но я замахала руками.

– Нет-нет, спасибо. Все хорошо.

Скамья была не слишком широкой, и хотя мы и не касались друг друга, но я все же ощущала тепло, исходившее от мужчины. Это показалось неожиданно волнительным и приятным.

– Так кто это был? – Я поспешила перевести тему.

– Кто? – Он все же не стал настаивать и откинулся на спинку скамьи.

– Да, тот крик.

– Так вы из-за этого не спите? – Он немного помедлил, и я уже подумала, что придется допытываться, но полицмейстер все же продолжил. – Дочка госпожи Конно.

– А почему она кричала?

– Ей показалось, что в дом кто-то пробрался. Но я все проверил и никого не нашел. Госпожа Конно заверила, что бедняжка уже несколько недель страдает от кошмаров. Она дала ей успокоительные капли и заверила, что утром они вызову лекаря.

– Ясно…

Вот ведь истеричная особа! Хотя, наверное, если все так бурно отреагировали на ее крик, то это могло бы быть и верной стратегией. Да и голосу девушки можно было позавидовать. А может ее и правда стоит пожалеть. Мало ли у нее какое-то расстройство?

Меня кольнуло смутное чувство тревоги, но я отмахнулась от него. Стоит ли переживать из-за незнакомых барышень?

– Как ваша лавка?

– Пока не слишком разобралась, что к чему, – честно призналась я.

А про себя добавила: “я еще вообще ни в чем не разобралась”.

– Если понадобится помощь – обращайтесь. Может быть, что-то передвинуть, переставить или другие работы. Даже если сам буду занят, пришлю к вам кого-то из ребят.

– Вы всем приезжим предлагаете такую поддержку? – Я постаралась скрыть насмешку.

– В нашем городке нечасто появляются очаровательные девушки.

Я снова посмотрела на него с удивлением.

– Господин полицмейстер, это ведь неприкрытая лесть.

– Это вовсе не лесть, это правда. – Он еще и изобразил обиду.

Но я заметила, как дрогнули уголки его губ, а в следующий момент мы оба рассмеялись.

– Позвольте проводить вас в дом, госпожа Барлоу, – он поднялся и галантно подставил локоть. – Я не могу оставить вас здесь в такой час.

Я покачала головой, но все же поднялась.

– Какой вы… – хотела сказать “неугомонный”, но в последний миг передумала, – внимательный, господин полицмейстер.

Мы дошли до дома, у порога он мягко отстранился.

– Теперь вы будете спокойны?

– Да, госпожа Барлоу. Теперь я буду спокоен, зная, что вы мирно спите в своей постели.

Меня ужасно пробивало на похихикать. Все же так приторно вежливо я еще ни с кем не общалась. И не оставляло ощущение, что и сам Адам слегка глумится в этих проявлениях. Но мы оба продолжали играть свои роли.

– Доброй ночи, господин полицмейстер.

– Адам, – поправил он.

– Адам, – послушно повторила я.

Он протянул мне руку, явно желая воспроизвести очередной вежливый жест. Я вложила свои пальцы в его и широко раскрытыми глазами наблюдала, как он снова собирается коснуться губами тыльной стороны моей ладони. Сам господин Хиггинс при этом не сводил взгляда с моего лица. Следил за моей реакцией. Значит, все же игра?

Он все же легко коснулся губами, обжигая даже таким пустяковым прикосновением, и отпустил. Выпрямился.

– Доброй ночи, Мадлен, – голос его прозвучал приглушенно. Он кивнул и отправился к улице.

Я же проводила его взглядом, весьма задумчивым, между прочим. И недоумевающим. Да, раскусить его будет задачей интересной… И отправилась спать.

А наутро мы узнали, что в доме Конно произошло убийство.