"You're wearing nothing but my t-shirt

На тебе не надето ничего, кроме моей футболки,

Call me shallow but I'm only getting deeper, yeah

Говоришь, что я легкомысленный, а я только погружаюсь глубже, да.

Stay on the ground until your knees hurt

Ты стоишь на земле до тех пор, пока не заболят коленки,

No more praying, baby, I'ma be your preacher

Хватит молитв, детка, сегодня я буду твоим проповедником"

Chase Atlantic – Church

Тая

Никогда не думала, что со мной может произойти что-то подобное. Что на моих глазах застрелят любимого человека. Казалось, такое могло произойти только в книге или фильме. Но я ошибалась.

Когда Влад упал я его держала. Надеясь на то, что он просто отрубился. Пока я не увидела кровь. Люди вокруг собрались в толпу. Наблюдая. Шептаясь. Никто даже не пытался помочь, когда я рыдала, дрожащими пальцами набирая номер скорой. Помню, как сняла свою куртку и постаралась остановить кровь. Мне было плевать на мороз. Главное было спасти громилу. Он не должен был умереть сейчас. Только не сейчас, когда у нас всё начало налаживаться. Я не могу потерять его. Не сейчас. Нащупав пульс на его шее, я определила, что парень ещё дышит.

Скорая приехала довольно быстро. Вместе с ними в одной машине я поехала в больницу и только оттуда мне пришлось связаться с Глебом. Он был другом Влада, а также его правой рукой. Я удачно сохранила его номер телефона с прошлого раза. Спустя минут двадцать парень вместе с мамой Влада прибыли в больницу. Женщина была удивлена, увидев меня. Да уж, я не ожидала, что знакомство с родителями будет таким. Глаза Светланы были заплаканными тогда. Полными горьких слёз. Тушь потекла. А нос был распухшим и красным. Я достала бумажные салфетки из карманов джинс и протянула пачку женщине.

– Как он там? – спросил Глеб. На самом деле именно в тот день я увиделась с ним впервые. Высокий парень с тёмными волосами и глазами, стоял передо мной в классической рубашке и расклешённых коричневых брюках.

– Пока врачи проводят операцию и ничего не говорят. Остаётся только ждать. Он потерял много крови, возможно потребуется переливание, – грустно ответила я. Тётя Светлана ещё пуще начала плакать. Я её приобняла, и она не отвергла мои прикосновения. Глеб больше ничего не уточнял. Вместо этого он сел, с другой стороны, от меня. Находясь между двух людей, я сдерживалась из последних сил, чтобы не расплакаться. Мне нельзя было. Сейчас нужно было держаться. Ради себя. Ради Влада.

– Ты же будешь ещё тут? Просто мне нужно будет съездить в полицию на счёт стрелявшего, – спросил Глеб спустя время.

– Да, я буду здесь, как-только врачи сообщат на счёт самочувствия Влада. Если, что напишу тебе, – пробубнила я. Парень кивнул и попрощался со Светланой. Теперь в пустом коридоре перед операционной мы сидели с ней одни. Она до сих пор всхлипывала, но уже не так сильно. Я же старалась думать о чём угодно, только бы не расстраиваться.

– Значит ты всё-таки знакома с моим сыном, – послышался голос Светланы.

– На самом деле, это долгая история, – произнесла я.

– Я никуда не спешу. Мне будет любопытно узнать, – уже более бодро сообщила женщина.

Как-только я хотела ей ответить, как мой телефон снова начал вибрировать. Мне сразу стало ясно кто это. Мой отец. После того выстрела он названивал несколько раз. Видимо папа увидел новости и беспокоился о том, всё ли со мной в порядке. Я сбрасывала его звонки всё это время. Но внутри себя думала, может всё-таки взять. Он же наверняка волнуется обо мне. Я же его единственная дочь.

– Кто звонит? – спросила Светлана, сморкаясь в бумажную салфетку.

– Отец. Мне нужно ему ответить. Я отойду на секунду, – на мои слова женщина согласно кивнула, и я отошла за угол, чтобы поговорить с отцом впервые за долгое время. Хоть номер набрался сразу, но каждый гудок вызывал во мне забытый временем трепет. Интересно что он скажет? Будет ли кричать? Бред, он за всю жизнь на меня голос не повысил. Но мало ли. Ведь я столько всего совершила. Игнорировала его, когда он мне помог. Не верила. Мои размышления прервал его обеспокоенный голос: Тая, что случилось? Ты там в порядке? Жива? В какой ты больнице? Я сейчас же приеду.

– Папа, стоп! Я жива и со мной всё в порядке. Главное не нервничай, – попыталась я успокоить своего отца. По голосу он был просто на грани. Таким я его видела только, когда мама в тот роковой день не вернулась домой. Хотя если припомнить он всегда нервничал.

– Точно? Не верю. Быстро пришли мне адрес больницы! Пока лично не увижу не поверю. А ещё мне надо добавить тому гадёнышу.

– Не надо ему ничего добавлять. Он сейчас в реанимации. Влад прикрыл меня собой, так что все выстрелы попали в него.

– Почему ты его оправдываешь? Он ведь преследовал тебя. И вообще, как ты оказалась в торговом центре вместе с ним? – я совсем забыла сообщить отцу, что с громилой начала встречаться. Чёрт. Кажется, это будет ужас.

– Я встречаюсь с ним, поэтому мы вместе и были в торговом центре, – неловко произнесла я.

– В смысле встречаетесь?

– Ну так получилось. Просто так.

– Тая, просто так даже мухи не ебутся! Я еду в больницу и как-только этот гад проснётся я ему всыплю. И плевать, что он выше меня и сильнее, – я не успела ничего ответить отцу, как он отключился.

Мой папа всегда переживал, если со мной что-то происходило. Единственное, когда ему было наплевать это был период запоя и депрессии. Вот тогда его ничего в жизни не волновало кроме бутылки водки. А сейчас он трезвый. И это значит, что он превратился в мамочку наседку.

Мой отец отличался от моей мамы излишней эмоциональностью. Пока мать спокойно регулировала вопросы, мой отец уже в это время прокручивал всевозможные тревожные сценарии. Его могла успокоить только готовка и валерьянка. Он никогда не был тем самым крутым батей. Мой отец был слишком ранимым. И иногда это было проблемой. Но я до последнего надеялась, что отец не приедет, так как не знает адрес. Но боже как же ошибалась.

На улице была уже ночь, когда я закончила рассказывать Светлане о том, как мы с Владом познакомились. Врач к нам ещё не выходил, и операция продолжалась. Этот разговор помог мне отчасти отвлечься от происходящего.

– Да уж, плохо я воспитала своего сына. Прости меня, женщину старую! – извинялась, после всего услышанного Светлана.

– Не нужно извиняться. В этом нет вашей вины. Тем более мы уже во всём разобрались, – успокаивала её я.

– Вот как-только он проснётся я ему проведу воспитательную беседу.

– Не стоит.

– Ещё как стоит. Я не таким его воспитывала. Эти повадки были свойственны его отцу, ох он был ещё тем собственником и ревнивцем. Конечно, это спускать нельзя просто так. Не переживай, как-только он очнётся ему проведу беседу, – заверила меня женщина, а потом резко схватив меня за руку, спросила: Послушай, Тая, а ты сможешь присмотреть за кафе сегодня уже получается? Просто я хотела побыть здесь и проконтролировать.

– Хорошо, но если ситуация выйдет из-под контроля мы поменяемся тогда на следующий день. Идёт?

– Идёт, – после её согласия из-за угла вышел мой отец. Его фигуру было трудно не узнать. Торопливая походка, рубашка с верхними расстёгнутыми пуговицами, классические брюки и туфли. Он со злости жевал жвачку, похоже боролся с тягой к сигаретам. Но видно по лицу, что его злило совсем другое. Когда наши глаза встретились, шаг моего отца ускорился. Я встала до того, как он подошёл к нам.

– Стоять! – приказала я, и отец остановился в метре от меня.

– Я волновался за тебя! Что вообще происходит? Как ты могла увязаться с ним, зная что он сделал? – начал засыпать меня вопросами отец.

– Ты вообще не можешь указывать мне, что делать. Сам же кинул меня и увяз в алкоголе. А вспомнил обо мне лишь спустя год. Ты ни лучше.

– Я же извинился уже. И мне хочется для тебя лучшего. Но он явно не лучшее.

– Ну тебе уже тут не решать. Только мне, – произнесла я на одном дыхание, но отец не успел мне ответить, как из-за двери показался доктор. Светлана и я сразу же подбежали к нему, а отец за нами.

– Состояние стабильное, в скором времени он должен очнуться после наркоза. Повезло что пули застряли в мышечной ткани, не повредив жизненно важные органы, – сообщил врач, хорошую весть. Я смогла наконец-то глубоко выдохнуть.

– Доктор, а когда его можно будет навестить? – спросила Светлана.

– Сейчас навестить его не получится. Вы можете придти завтра утром, скорее всего его состояние стабилизируется. Но пустить мы можем только родственников, – после последних слов мне стало не по себе. Это значит, что я не смогу с ним увидеться ближайшие несколько дней точно, что расстраивает. Но тут уже ничего не поделаешь, главное, что он жив. Остальное не важно.

– Пожалуй я поеду домой. Как и обещала за кафе присмотрю сама. Вы не беспокойтесь, – обратилась я к Светлане и вскоре попрощалась с ней.

До дома я поехала на такси, перед этим наслушавшись нотации отца о том, что я сделала не правильный выбор. Что самое забавное это то, что именно он через пару дней сообщил мне, что громила очнулся.