"I always thought it would be easy

Я всегда думал, это будет легко

To get you out my mind

Выкинутьтебяизголовы.

I think I found a new addiction

Думаю, я нашёл новую зависимость,

And it feels so right

И она ощущается такой правильной.

Run, baby, run, run for your life

Убегай, детка, убегай, убегай, чтобы спасти свою жизнь.

I'ma tear out your heart, it'll always be mine

Я вырву твоё сердце, оно всегда будет моим,

Run, baby, run, run for your life

Убегай, детка, убегай, убегай, чтобы спасти свою жизнь,

Gonna tear out your heart, it'll always be mine

Собираюсь вырвать твоё сердце, оно всегда будет моим"

Тая

В моём детстве было мало друзей. Всё из-за нападок, что меня преследовали. Хоть мои уши не сильно выделялись, но вызывали бурю насмешек. Поэтому каждый раз после уроков я проводила либо время с отцом за просмотром фильмов или игрой в настолки, либо на площадке возле маминой работы. Мне нравилось лазить в этом районе, совершенно не думая о последствиях. Я спокойно каталась на качелях или скатывалась с горки. А иногда просто сидела на лавочке и наслаждалась тишиной.

Помню тогда в один из весенних дней я повстречала мальчика. Лысого в медицинской маске. Из-за того, что мы виделись с ним всего пару раз, я совершенно забыла, как он выглядит. Словно из моих воспоминаний кто-то стёр его лицо с помощью ластика. Его имя тоже пропало среди закрытых папок моей памяти. Но не удивительно что так произошло. Ведь мне тогда было всего лишь семь лет. Я могу лишь предположить, что после смерти мамы в моей голове тоже что-то сломалось, как и в отце. Только я не стремилась заглушить эту боль алкоголем.

Отчётливо в моей голове вспоминается наша последняя встреча с этим парнем. Он уже тогда не стремился скрывать своё лицо за маской и спокойно говорил со мной. Тогда стояло жаркое лето. Мама работала не покладая рук, пока мой отец бережно убирался дома и готовил еду. Я напросилась тогда прогуляться, хотя и папа был против меня отпускать в такое пекло. Поэтому пришлось идти в жутко позорной панамке, чтобы меня не схватил солнечный удар. Благо отец дал с собой пару апельсинов, чтобы я смогла угостить своего друга.

– В это панамке ты выглядишь прямо как гном. Ха-ха-ха! – рассмеялся тогда тот мальчик, когда меня увидел. Он театрально схватился за живот и начал громко ржать. Я же, стиснув зубы отвернулась от него. Мы сидели тогда на скамейке, что скрывалась в тени огромного крепкого дерева.

– Зато я не словлю солнечный удар, в отличии от лысой башки. Пирожок случайно не принёс? – парировала я на его смешки.

– Очень смешно. Аж обхохочешься!

– Кстати, чуть не забыла, – произнесла я, протягивая ему апельсин: – Вот, папа, попросил поделиться с другом.

Мальчик неохотно взял апельсин и начал чистить его вместе со мной. Когда мы вместе начали есть, мальчик прошипел, поедая дольку.

– Фто то не так? – спросила я, пожёвывая цитрус.

– Ничего, просто рана на губе толком не затянулась ещё, поэтому щиплет, – ответил он.

Я посмотрела на него тогда и взяв в руки его очищенный апельсин приказала: Открой рот.

– Зачем тебе это?

– Буду тебя кормить. Так вероятность попадания меньше всего.

Мальчик надул свои губы и сложил руки на груди.

– Вообще-то я уже взрослый и сам справлюсь. Без твоей помощи, – возразил он, в очередной раз шипя от сока, попавшего на губу. Я протянула чистую руку к его лицу и вытерла влагу большим пальцем. Мальчик застыл в изумление от этого действия. Его губы оказались очень мягкие по ощущению, не смотря на шрам.

– Ты что делаешь?

– Убираю сок, чтобы больно не было.

На моё удивление мальчик не двигался. Он спокойно наблюдал за моими действиями. Не мешал и не убирал руку. Как будто ему это даже нравилось. Наблюдать, как я нежно забочусь о нём. Это завораживало.

Как-только я убрала руку от его лица, он спросил:

– Можно тебя поцеловать?

Я обомлела и покачав головой ответила:

– Нет, мы с тобой мало знакомы.

– А я думаю нормально. Для поцелуя в самый раз. Ведь ты мне нравишься. И кажется я тебе тоже.

– Нет! Нет и ещё раз нет! Я тебя плохо знаю.

– Сколько тебе нужно времени, чтобы ты согласилась? – настаивал он.

– Для начала мне бы хотелось стать взрослой.

Мальчик нахмурился и сложил руки на своей груди:

– Это слишком долго. Мне хотелось бы, чтобы ты была со мной уже сейчас.

– Я не могу.

– Почему?

– Мне нравится так, как я живу сейчас. Проводить время с родителями. И играть на площадке с тобой иногда. Сейчас меня всё это устраивает и радует.

– То есть если бы допустим твоих родителей не стало, ты бы согласилась?

Мои глаза округлились и из них медленно потекли слёзы. Сама мысль о том, что мои родители исчезнут разбивало моё сердце.

– Не говори таких ужасных вещей! Иначе я перестану с тобой общаться. Ни один поцелуй не стоит смерти близких мне людей.

– Но ведь я тоже близкий тебе человек, – утверждал мальчик, настаивая на своём.

– Да.

– Что тебе мешает просто быть со мной, но никак друг? – нахмурив светлые брови, спросил он.

– Наверное то, что я не испытываю таких же чувств к тебе. Прости, – после этих слов я убежала с площадки, спрятавшись в мясной лавке. Я была подавлена. Сильно. Мне не хотелось видеть этого человек и общаться с ним больше. Поэтому с тех пор я перестала приходить на ту площадку. И полностью стёрла его лицо и имя со своей памяти. Пока не увидела вновь.

* * *

При жёлтом свете его глаза горели. Тёмная радужка обрамляла светло-зелёный оттенок, напоминающий свежескошенную траву. Светлые пряди его мокрых волос закручивались в небольшие завитки над моим лицом. Острые скулы и прямой нос, с тонкими губами хорошо контрастировали со шрамами на лице. Он был похож на треснутую мраморную скульптуру. Лишь лёгкая светлая щетина, выдавала его за человека. Больше всего у него было шрамов на скулах. Они были похожи на рваные кресты, которые хоть и затянулись, но всё равно были слегка выпуклыми. Самые мелкие и небольшие были на подбородке и губах. Один начинался с носа и заканчивался до середины верхней губы, другой от подбородка до нижней. Удивительно и примечательно, что на челюсти, где были не большие шрамы не было растительности. То есть волосы росли только не на повреждённых участках.

Я, как заворожённая смотрела на его лицо, боясь что-либо произнести. Знакомые черты мигом появились в моей памяти. Эти зелёные глаза я уже видела раньше. И губы. Только тогда они были слегка припухшие.

– Это ты, лысая башка? – спросила я шёпотом, чтобы его не спугнуть.

– Да я. Только теперь с волосами, – ответил Влад, снимая маску окончательно и бросая её в сторону.

Моему изумлению не было предела. Я была в шоке. За всем этим раньше стоял он. Мальчишка, что тихо сидел на лавочке и боялся показать своё лицо.

– У меня куча вопросов. И первый из них какого чёрта? Что я тебе сделала не так? – спрашивала я параллельно, отодвигаясь от его массивного тела. Но парень лишь усмехнулся и зафиксировал мои руки над головой.

– Ты сбежала от меня. А я этого сильно не хотел, – произнёс он, находясь в миллиметре от моих губ. Его цитрусовый запах кожи в миг заполнил всё пространство вокруг. Я чувствовала, как член громилы упирался в мою промежность и опасно тёрся об неё.

– Прости, но мне было семь лет, и я не была готова к такому, – взмолилась я, надеясь на то, что он не поимеет меня на этом диване.

– Я знаю. Но всё равно надеялся, что ты придёшь на ту площадку. Каждый грёбанный день ждал тебя, как последняя дворовая псина, – хрипел Влад, мне на ухо от чего у меня появился неприятный ком в горле. Страшно.

– Прости и отпусти. Я была ребёнком и испугалась твоих слов. Ты уже взрослый парень, разве ты не смог это отпустить?

– Не смог и поэтому очень сильно хочу взять то, что по праву моё, – продолжал парень, прижимаясь ко мне ближе. Если бы не ткань нашей с ним одежды, то его член уже бы был во мне.

– Я тебе не принадлежу!

– Принадлежишь. Ты много не знаешь, карамелька. Я расскажу тебе, при условии, что ты придёшь в мою спальню

– Ни за что и никогда.

– Ну тогда я сам к тебе приду и возьму тебя силой. И поверь это гораздо больнее чем было в тот раз, – шантажировал меня Влад, от чего я начинала сильно злиться и закипать. Где же тот милый мальчик, с которым я тогда виделась? Но при всех обстоятельствах мне всё равно нужно отсюда сваливать. Если Влад хочет видеть меня у себя, он это получит. При чём сполна.

– Хорошо, я приду, но у меня тоже есть условия.

– Какое?

– Открой входную дверь, – выставила я своё условие.

– Чтобы ты сбежала? Нет уж останешься тут пока мы не разберёмся.

– Нет ты не понял, открой дверь, когда я буду уже у тебя. Под твоим грозным взором и силой я точно улизнуть не смогу. Просто мне нужна гарантия, как и тебе.

Влад тяжело вздохнул и опустил свою голову на мою грудь. Это действие заставило меня сильно смутится.

– Почему же ты такая упрямая? – спросил он шёпотом. Его дыхание на моей оголённой коже вызывала мелкие мурашки и сводило низ живота от приятного ощущения. Но главное было сохранять здравый рассудок.

– Такой я родилась. Ну так что согласен?

Парень поднялся с меня и, зачесав назад падающие кудри, сообщил: Я согласен.

Похоже я всё-таки смогу осуществить план по побегу. В голове уже мелькали мысли о свежем воздухе и прекрасном солнце, которого я давно не видела.

– Я занесу тебе одежду в спальню, чтобы ты переоделась и пришла ко мне, – уходя из гостиной сказал громила.

– Какая ещё одежда? – возмутилась я.

– Не переживай. Красивая одежда.

Мне оставалось только молиться, чтобы там были адекватные вещи.