Глава 15: Симфония Грёз и Рок-Апофеоз

Четвёртая стена теперь напоминала невидимую вуаль, которая колыхалась от каждого сильного аккорда или взрыва зрительского смеха. Я видела свой рабочий стол в той реальности так ясно, что порой тянулась поправить чашку кофе, но пальцы лишь натыкались на прохладный воздух Ксилоса. Граница истончалась, напитываясь энергией творчества, но всё ещё держала дистанцию, словно ожидая финального, самого мощного аккорда.

— Аниме — это фундамент, — объявила я на расширенном совете Коллегии Светописи. — Но нам нужна монументальность. Нам нужно то, что объединит пятилетних гоблинов и пятисотлетних эльфийских старейшин. Мы снимаем Мультфильм-Мюзикл.

Это был проект эпических масштабов. Я объединила всех своих «тяжеловесов». Сценарий писали лучшие драматурги из «Эфирного Тома», те самые, что превратили мои комиксы в глубокие психологические саги.

А озвучка... О, это был маркетинговый шедевр. Главных героев — прекрасную принцессу-изобретательницу и вольного стрелка — озвучили лидеры гёрл-бэнда «Сирены Полночи» и бойз-бэнда «Пять Стихий». Когда их голоса слились в заглавной балладе, магические зеркала в Ксилосе начали вибрировать от резонанса.

Мультфильм «Легенда о Шёлковом Пути» стал не просто хитом — он стал кодексом чести. Малыши играли в «героев-инженеров», а старики вытирали слёзы, узнавая в нарисованных пейзажах черты своей обновлённой родины.

— Иллирия, это… это чистая магия единства, — прошептал Зефирион, когда на премьере в Долине Ветров весь зал — триста тысяч существ — в едином порыве подхватил финальный припев. — Посмотри на небо!

Над долиной, подпитываемая голосами и эмоциями, возникла гигантская проекция героев, которая казалась плотнее самих гор. Четвёртая стена пошла мелкими трещинами, похожими на узоры инея.

Но я не остановилась. Мне нужен был финал, который поставит точку в споре между Светом и Тьмой, между старым и новым.

— Готовьте сцену в заброшенном кратере Чёрного Пика, — приказала я. — Мы ставим Рок-Оперу «Битва за Эфир».

Это был не просто спектакль. Это был фурор. Зефирион и Эребус сами вышли на сцену в гостевых ролях — один в сияющих неоновых доспехах, другой в плаще из жидкой тени. Рок-группы выдавали такой драйв, что искры летели прямо из-под струн электро-лютней.

Когда в кульминации оперы герои перестали сражаться и просто запели о том, что мир слишком велик для ненависти, резонанс достиг пика.

Я стояла за кулисами и видела, как передо мной буквально «расплавился» кусок реальности. Я видела свой открытый ноутбук. Видела курсор, который мигал в такт басам ударной установки. Я видела руку своего «реального» «я», тянущуюся к клавиатуре.

— Почти... — прошептала я.

Мир Ксилоса перестал быть просто книгой. Он стал живой оперой, грандиозным мюзиклом, где каждый житель был соавтором. Стена стала настолько прозрачной, что я могла бы просто переступить через неё, как через порог.

Но я медлила.

— Леди Иллирия! — ко мне подбежала Мирабель, она сияла, её строгий костюм был украшен фанатским значком. — Это фурор! Послы всех королевств просят записи оперы! Мы... мы изменили историю!

Я посмотрела на неё, на поющих принцев, на ликующую толпу. Моя четвёртая стена больше не была тюрьмой. Она стала витриной. И я поняла: я не хочу её ломать. Я хочу оставить её такой — окном, через которое два мира могут смотреть друг на друга и обмениваться песнями.