2 января 2010.

В канун Нового года к нам без приглашения завалился отец. Лорна не хотела пускать его в дом, но сжалилась: была сильная метель, и Шейн, топтавшийся на пороге, быстро сделался похож на сугроб. Бедняга! Он в своей Калифорнии и к снегу то не привык, а тут такое ненастье.

Он, как всегда, был сильно навеселе. Пылко сказал, что соскучился, и ему захотелось провести праздник в «кругу семьи». Семья, ага. Ради всего святого! Какая мы ему семья? Женщина, с которой у них не сложилось вечность назад, и ребёнок, о чьём существовании он узнал слишком поздно. Старик совсем расклеился, иначе не сморозил бы такую несусветную чушь.

Шейн признался, что развёлся с Камилой. Я думал, что мама обрадуется новости, но она отчего-то пришла в страшное возмущение и выставила Шейна вон.

Вот и «провел вечер в кругу семьи»…

Лорна ещё долго бурчала, как недовольна его поведением. Какое ей, в сущности, дело до его шлюшки-жены, до него самого? На что Шейн вообще рассчитывал, что она примет его с распростертыми объятиями и станет утешать?

В итоге мы опять поругались. Как в старые-добрые времена. Я всего лишь спросил, зачем мама поступает с отцом так жестоко. Лорна чуть меня не прикончила за этот, казалось бы, невинный вопрос.

Она вспыхнула: а то я не знаю, почему она его прогнала.

Нет! Скажи, почему?

«Потому что мне недолго осталось».

«Прекрати так говорить. И это ты меня обвиняла в «избыточном драматизме»!».

Я запомнил эту формулировку, она мне понравилась. Но Лорне она окончательно сорвала стоп-кран. Или она, или моя пресвятая наивность:

«Если ты думаешь, что тебе недолго осталось, почему бы не позволить себе…»

«Потому что это и будет жестоко по отношению к нему, — заявила мама, — но ты меня всё равно не поймешь, эгоистичный ты говнюк».

Это точно нужно записать!

Мне осточертело с ней лаяться, и я уехал искать Шейна, подозревая, что он надерётся до полусмерти и вляпается в какие-нибудь неприятности. Сядет пьяный за руль в такую погоду или что-нибудь ещё в таком духе.

Отец нашёлся в баре лучшего отеля в городе, куда каким-то чудом умудрился добраться, не смотря на погодные условия. Он забился в самый тёмный угол, подальше от развесёлой толпы, сгрудившейся у экрана с отсчётом времени до полуночи, и хлестал виски, мрачно уставившись в стену перед собой.

«Какие прогнозы?» — спросил он, стоило мне занять место рядом с ним.

«Так ты знаешь».

«Да, я приезжал, пока тебя не было дома, — признался он, — я предлагал ей помощь, определить её в хорошую клинику… у меня много всяких связей…»

«Дай угадаю: она послала тебя к чёрту?»

«Верно, — Шейн грустно улыбнулся, — это же Лорна. С ней никогда не было легко».

«Вот уж точно».

Мы всю ночь пили и говорили о ней.

Шейн рассказал про их знакомство и какой мама была в молодости. Она, оказывается, в ту пору была ещё той бунтаркой: сбежала из дома в Нью-Йорк, чтобы пожить одна, в поганой квартирке размером со спичечный коробок с крысами и тараканами. Она играла в любительском театре, где Шейн её и встретил. Он сам только приехал из своей дыры, никакой крутой курьеры у него еще не было, и в помине.

С ума сойти!

Лорна. Сбежала из дома. Жила в нищете. Играла в театре!

(Впрочем, это объясняет её непревзойденный талант к притворству).

Так вот, почему она их убила… Натаниэля, в чём у меня теперь нет и малейших сомнений, а потом и старых ведьм. Они ломали её годами, чтобы сделать подобной себе. Бабушка, наверное, была с мамой также строга, как и Аманда Макбрайд с Мелиссой. Догадываюсь, как сильно Лорне досталось за её попытку бегства…

Сколько раз она слышала те же слова, что твердила мне?

«У тебя нет выбора».

Я думаю, что не счесть.

Прежде, чем они въелись в её мозги, отпечатались внутри черепной коробки. Прежде чем она наконец стала такой, какой её желали видеть. Она не виновата. Она этого не хотела. У неё не было выбора. Ни у кого из нас его нет.

Смутно помню окончание ночи, потому что надрались мы с отцом, конечно, изрядно. Но, очухавшись невесть где, в постели с какой-то незнакомой девицей, я не стал даже искать Шейна, а сразу помчался домой, просить у мамы прощения.

Лорна уже давно проснулась. Кутаясь в шубу, она бродила по дорожкам в саду, где под снежным одеялом спали её любимые алые азалии. Алые, как всполохи пламени, которым она способна управлять. Пламени, которому она предала мир, отнявший у неё всё. Почти всё. Остался только я.

Мама выслушала мои извинения и сказала:

«Хорошо, Итан. Только, пожалуйста,не бросай меня больше».

22 апреля 2010.

Омерзительная в этом году весна. Весь месяц шёл снег. Шёл и тут же таял, превращаясь в непроходимую жижу. Добежать от тачки до крыльца, не утонув в потоках коричневой мерзости — целое приключение.

Мы немного повздорили с Лорной, хоть я и изо всех сил старался игнорировать её закидоны и провокации. Мол, ей не нравится, что я сижу без дела, быть может, всё-таки пора озаботиться поступлением в колледж? Негоже, что у меня нет образования, у всех в нашей семье оно было, и было приличное. Я же не дебил, да и очень много читаю, получение гуманитарной специальности не стало бы для меня проблемой. Бла-бла-бла.

«Мне это не нужно, — отрезал я, — это твоё «приличное» образование».

«Ну конечно, — фыркнула мама, — тебе куда интереснее пить и валять дурака».

А после она призналась, что результаты последнего обследования были погаными. Тут уже я рассвирепел, но кое-как удержал себя в руках. Какого хрена она молчала?

Да и что я могу сделать? Магия того места давно иссякла…

«Ты, конечно, сейчас начнешь орать как сумасшедшая, но, может, нам стоит обратиться за помощью к Шейну? Он…»

«Нет, Итан, — возразила она, — я не стану «орать как сумасшедшая», как ты изволишь выражаться. Просто скажу, что мы не будем этого делать. Да и меня вполне устраивает мой лечащий врач».

Мне самому хотелось орать, но было стыдно повышать на неё голос, поэтому я смысля, чтобы обмозговать это в одиночестве. На острове. Найду я там Джуди или нет, но это особое место. Я всегда сбегал туда ещё до встречи с мелкой.

Река растаяла и казалась чёрной. Стремнина пенилась, врезаясь в острые камни на дне. Это зрелище почему-то меня окончательно расстроило. Лучше бы я «прогулялся» на тот гавайский пляж. Но там нет Джуди, и никогда не будет. Я никогда не приведу её туда, как и куда-либо ещё. А я, по правде говоря, и потащился на остров, уповая на встречу с ней.

Она пришла.

Мне стало легче. От вида её в край идиотской шапки с помпоном как-то сразу потеплело на душе. Не с растаявшего ли снеговика она её случайно сняла? Где только Джуди берёт свои невообразимо уродливые шмотки? Над ней, наверное, все смеются в школе. В моей бы точно смеялись: там учились одни выпендрежные дуры, они такую, как Джуд, заклевали бы насмерть.

Джуди поймала мой взгляд и засмущалась, тут же сдёрнула с себя шапку.

«Эм, привет» — робко сказала она.

Только тут я заметил, что улыбаюсь, но вовсе не потому, что шапка убогая. Не знаю, почему. А Джуд всё не так поняла. Я отобрал у неё шапку и нацепил обратно ей на голову.

«Еще холодно, — объяснил я, — простудишься».

«Но ты то никогда не носишь головные уборы!» — ощерилась она.

«Не ношу».

«Почему это? — прицепилась Джуди, — боишься испортить укладку?»

Она выдала это и задрала курносый нос, довольная своей шпилькой. Иногда я забываю, какой маленькой врединой она может быть. Она кусается, если её задеть, но не больно.

Я провёл рукой по волосам, взъерошив их. Это вышло как-то неосознанно. Джуд пронаблюдала за этим, и мне стало неловко.

«Конечно, Джудс, — пробормотал я и поспешил перевести тему, — как дела в школе? Как твоя мама?»

Я рассчитывал, что мелкая по обыкновению примется болтать про свою жизнь, а я послушаю и отвлекусь, но она, видимо, была не в настроении. Её что-то беспокоило.

«Скоро лето, — сказала Джуди, — ты же будешь в этом году сюда приходить, да?»

Так вот оно что, вот о чём она думает!

Меня так и подмывало спросить прямо, зачем это ей. Мой мир уродлив, а её красив, гармоничен и прост, нет никакого смысла сбегать из него на

наш

глупый остров.

Зачем ты сюда приходишь? Почему ты хочешь, чтобы я приходил? Если тебе так нужны книжки, сходи в библиотеку. Если тебе хочется с кем-то поговорить, разве нет другой, более подходящей кандидатуры? Что на счёт «мамы Сэнди», твоих школьных друзей и подруг? Вокруг тебя полно людей. Ты не так одинока, как я.

Зачем, Джудс?

Но я сказал, что приду. Куда я денусь? Я буду здесь всё лето.

Подле мамы, ведь я обещал, что больше её не оставлю. До её последнего дня, который, возможно, не за горами. Не летом, так осенью. Не осенью, так зимой.

Этого я, разумеется, не говорил. Так уж у нас с Джуди заведено — я почти не рассказываю о себе, но охотно слушаю её истории.

Просто расскажи мне хоть что-то хорошее.

За этим я здесь.

Но ты?

Зачем?

23 апреля 2010.

Я пытался снова попасть в мир, полный магии, но без присутствия Черноглазого ничего не вышло.

Ладно. Сдаюсь. Мне нужна его помощь.

Я был уверен, что он явится сам, когда ему надоест набивать себе цену, только он не спешит. Ему, в отличие от меня, некуда спешить.

29 апреля 2010.

Лорна поведала, что хотела бы поехать в Луизиану, но… (Очень многозначительные «но» и пауза, последовавшая за ним).

В результате мы оказались на волоске от очередного конфликта. Я держусь, что есть мочи, давлюсь злыми словами, когда мама выводит меня из себя. А она это умеет, особенно если дело касается лицемерных сборищ магической туссовки.

«Так поезжай, почему бы и нет?»

Лорна страшно оскорбилась. Куда она поедет в таком состоянии и в таком виде? Южанки придут в неописуемый восторг от ее худобы, бледности и остриженных волос! Мама смущается своей болезни. Она ненавидит слабость. Она не намерена доставлять сёстрам Юга такое удовольствие. Как я посмел только предложить!

А то я не понял, что она пытается навязывать поездку мне.

«Да плевать на сестёр Юга, — всё-таки возразил я, — там Луиза. Луиза может помочь…»

Луиза обратила даже ублюдского Виктора! Почему она не может проделать это с Лорной?

«Потому что я не хочу такой жизни» — напомнила мама. Шейн прав: с ней легко не бывает. Она ещё и снова завела речь о «примирении» с Мэл.

Я нашёл в интернете несколько методик по контролю над гневом: глубоко дышать, считать предметы в комнате, задавать себе вопросы, вести дневник эмоций (с переменным успехом с 2002 года). Что-то ещё в таком роде. Я перебирал эти способы в голове, слушая Лорну.

Мол, конфликт давно себя исчерпал, мы с Мелиссой могли бы… Бла-бла-бла.

На стене пять картин — три маленьких, две поменьше… Один стол. Шесть стульев. Две чашки, в одной кофе, в другой чай.

Глубокий вдох, Итан, выдох.

«Что скажешь?» — спросила мама, заметив, что я слишком долго смотрю в одну точку.

«Я туда не поеду, — ответил я, — тема закрыта».

Лорна хмыкнула. И добила:

«Как жаль… ты бы мог обсудить с Мелиссой свои искания в области демонологии».

Мама больна, но осталась всё такой же въедливой. Одной, вроде как случайно брошенной фразой, она дала понять, что в чём-то меня подозревает. К счастью, ей и в голову не придёт, для чего я развернул очередное расследование, что я ищу среди пыльных фолиантов нашей библиотеки.

Мне нужно знать, кто такой Черноглазый.

И как его призвать.

12 мая 2010.

Кем бы ни был Черноглазый, в особняк и на нашу землю он не суется. Куда больше шансов на встречу с ним у меня на нейтральной территории.

Я битый час проторчал на парковке у съёмной квартиры. Пробовал читать, но не мог сосредоточиться на тексте, потому больше тупо глазел по сторонам. Выпил много кофе, пива, а потом пошёл ещё за одним и пачкой сигарет, чтобы хоть как-то убить время.

Стоило мне вставить первую сигарету в рот, как Черноглазый явился.

Зря я столько времени ломал голову, как его призвать, и читал всякие богомерзкие тексты про жуткие ритуалы и жертвоприношения! Всё куда проще: он, видимо, яростный противник курения.

Или нет?

«Вы позаимствовали эту привычку у Луизы Ришар? — полюбопытствовал Черноглазый, — чтобы подражать предмету обожания?»

Он ещё и издевается! Спасибо, Мелисса. Твоими стараниями даже монстры осведомлены о моей подростковой влюбленности в предводительницу вампиров.

Но я слишком обрадовался появлению ублюдка, чтобы на месте умереть от стыда.

«Я передумал на счёт сделки», — быстро сказал я.

«Я знаю», — подтвердил Черноглазый и жестом позвал меня за собой. Такие разговоры не ведут на парковке, так что мы пошли на съёмную квартиру.

Я спросил, что нужно подписать, чтобы отдать ему свою душу или чего он там хочет, а он лишь посмеялся. Он сказал:

«Нет, душа мне не нужна, я же не какой-нибудь библейский демон, чтобы претендовать на такие материи. Я хочу другого, но мы поговорим об этом позднее. Всему своё время».

Мне это не понравилось, и я потребовал, чтобы он ответил конкретнее. В «Незримом мире» все любят увиливать и пускать пыль в глаза, но я не вчера родился, кое-что об этом знаю.

«Не в вашем положении выдвигать условия, — заметил Черноглазый, — я могу отозвать своё предложение».

«Я должен знать, что ты… — это оказалось сложно озвучить, — не сделаешь что-нибудь с Лорной».

«Миссис Уокер меня не интересует, — успокоил монстр, — но вы пока не готовы дать то, что мне нужно».

«Что это значит?»

«Этого ещё нет, — таинственно сказал Черноглазый, — не волнуйтесь, Итан. Я не пытаюсь вас обмануть. Я играю по-честному. Аманда Макбрайд нарушила условия нашего соглашения и поплатилась, но нам обоим известно, что она из себя представляла. Вам я доверяю. Вы — благородный юноша с благими намерениями».

Ох, боже, ну и бред. Я посмеялся с этого утверждения, но всё равно напрягся.

Я примерно понял, что нужно монстру: чёртов Румпельштильцхен хочет моего будущего ребёнка. Ребёнка, которого никогда не будет. Я твёрдо решил, что стану последним Уокером, и наша «колдовская династия» сгинет вместе со мной. Черноглазый сам убьет меня, когда догадается, что его снова надули.

Выходит, Аманда Макбрайд посулила ему свою дочь. Вот почему она тогда отправила Мелиссу к нам — чтобы защитить от него.

«Хорошо. Я согласен».

Черноглазый удовлетворенно кивнул. Он порезал себе ладонь, и, как ни странно, кровь у него была обычная, красная, не какая-нибудь пенящаяся кислота или чёрная жижа. Следом он протянул нож мне, и мы скрепили наше соглашение.

Мне не терпелось приступить к делу. Я поторопил монстра с нужной словесной формулой.

«Никуда», — молвил он.

«Как это понимать?»

«Так и понимать. Прикажите зеркалу привести васникуда».

Раствориться в воздухе — было очень благоразумно с его стороны. Нож, брошенный мной в приступе гнева, воткнулся в стену, хотя я бы предпочёл, чтобы это была наглая рожа твари.

Сукин ты сын! «По-честному он играет»…

Я слишком дорого заплатил за одно-единственное слово.

2 июня 2010.

Наконец погода наладилась, а вместе с ней и наши дела.

Лорна заметно воспрянула духом.

Пребывая в хорошем настроении, она принарядилась и велела накрыть завтрак в саду. Изящно сервированный стол венчал букет голубых гиацинтов в хрустальной вазе. Будто сегодня какой-то праздник. Но мама поприветствовала меня словами, от которых мне тут же захотелось разбить вазу о свою голову:

«Что-то у тебя нездоровый вид, милый. Может, тебе прогуляться к реке и подышать свежим воздухом? Такой чудесный день».

Ласковая и заботливая Лорна — уже само по себе подозрительно, тем более когда она предлагает подобные вещи. Она ничего не делает просто так.

«Нет, спасибо» — выдавил я. Я ждал продолжения. Раз она завела речь о походе на остров, то, возможно, прознала про Джуди, и настал момент разоблачения. Это катастрофа. Я не в состоянии выкрутиться и придумать вменяемую ложь.

Маме стало лучше, а мне хуже. Всё связано.

Я вливал в неё магию того мира, и последствия не заставили себя долго ждать. На смену адским болям пришли ночные кошмары и слуховые галлюцинации.

Я слышу голоса. Чужие мысли вплетаются в мои, но я не могу разобрать слова, пробивающиеся через море помех, словно они доносятся из старого радиоприёмника. Они всё шепчут и шепчут, зовут кого-то и спорят друг с другом. Это сводит меня с ума.

В результате я снова стал много пить. Алкоголь помогает заглушить навязчивый гомон в голове. Только с ним я могу заснуть, и то ненадолго. Недостаток сна значительно усугубляет моё состояние.

Этим утром я уже успел приложиться к бутылке.

Поэтому, нет, мам, я не пойду на остров. Не хочу, чтобы Джуди видела меня таким.

Лорна легко догадалась, в чём проблема.

«Ты взялся за старое?» — спросила она, помрачнев.

«Что именно?»

«Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — сердито сказала она, — не вынуждай меня с тобой ругаться».

«Ладно. Но я не пойду на злоебучий остров. Что я там забыл? Я уже не ребёнок, чтобы прохлаждаться там целыми днями», — заявил я.

Мама недовольно прицокнула языком, явно жалея, что уже нельзя наказать меня за сквернословие её любимыми способами. Например, крепко двинуть по физиономии. У Лорны, кстати, очень тяжёлая рука. Она прекрасно обходилась без кнута. Мальчишкой она лупила меня абсолютно безжалостно.

«Ну да, — проворчала она, — ты такой взрослый! Достаточно взрослый, чтобы напиваться с утра пораньше».

Мне стало стыдно. Я же поклялся себе, что не буду её изводить.

Что в итоге?

Я одним махом похерил весь свой прогресс.

«Прости, пожалуйста, — выдавил я, — это глупо. Я просто переживаю за тебя. Я научусь справляться другим способом».

«Мне лучше», — заверила Лорна и так тепло на меня посмотрела, что у меня сжалось сердце.

19 августа 2010.

Уже, оказывается, середина августа. Я совсем выпал из жизни, занимаясь «лечением» мамы. Только и думал, как бы уговорить её снова пройти обследование. Быть может, осенью она согласится, а то пока старательно избегает этой темы. Ремиссия и ремиссия. Увы, мне нужно знать точно — магия того мира и правда помогает, или лишь отсрочивает неизбежное?

И я угробил себя зря?

Я накручивал себя и пил, и, хоть и обещал Джуди, что в этом году буду появляться чаще, так ни разу и не пришёл на остров за всё лето. А оно подходит к концу. Конечно, я соскучился по Джуд, и мне страшно неловко перед ней, что я, получается, её обманул, но в то же время стыдно показываться ей на глаза в своём нынешнем виде.

Никого не скрасят беспробудное пьянство и тотальный недосып. А ещё меня постоянно знобит. На улице нетипичная для Массачусетса жара, а я мёрзну даже в свитере и осенней куртке.

Организм слишком медленно адаптируется к магии того мира. Надеюсь, потом станет легче, и я привыкну. Кровавый насморк же прошёл? Что-то во мне меняется, нужно просто набраться терпения. В любом случае, сейчас я не могу остановиться. Нельзя прерывать «лечение».

Но можно позволить себе крошечную передышку, да?

Потому я не пил несколько дней, чтобы привести себя в порядок и сходить-таки к реке. Нужно проверить, появляется ли ещё там Джуди. Вдруг ей надоело меня ждать? Или она обиделась на неисполненное обещание, или нашла себе какого-нибудь другого взрослого нудного приятеля, с которым можно обсудить книжки и подобную чушь. Или, или.

Нет и нет. Джуди, видимо, решила надо мной поиздеваться, наказать за гадство, что я устроил, обманув её ожидания. Будто мне легко жилось! Мало мне умирающей матери, сделки с монстром и магических побочек! Ещё и мелкая взялась самосвалом проехаться по моим и без того расшатанным нервам!

Я застукал её за попыткой забраться в воду.

Какого чёрта!? Или Джуди должна умирать таким идиотским способом во всех мирах, во всех своих воплощениях? Даже писать это трудно, до сих пор страшно зол на неё, трясёт, как вспоминаю этот момент.

Я перехватил её за мгновение до того, как она сделала последний шаг, отволок подальше от края и отругал. Но отругал всё-таки мягко. Мне то хотелось надавать ей пощечин, оттаскать за волосы или прописать ремня, чтобы больше никогда так не делала. Использовать что-нибудь из арсенала суровых педагогических методов Лорны. Они куда действеннее, чём пофигизм пресвятой «мамы Сэнди».

Она нихера не смотрит за дочерью! Да, девчонка приёмная, но это не значит, что можно на неё забить. Миссис Дэвис сама взяла на себя эту ответственность. Мамаша года! Лорна и Аманда Макбрайд посрамлены.

«Да что не так? — возмутилась Джуди, — просто хотела освежиться! Тебе что, совсем не жарко?»

Она стала одеваться, а я невольно задержал взгляд на её ладной фигурке, почти ничем не прикрытой. Джуд сильно подросла за время нашей разлуки, её уже и мелкой не назовешь.

Я извинился, но не мог перестать таращиться, поражаясь открытию: маленький чумазый чертёнок с острова куда-то исчез, а на его месте возникла юная девушка. Красивая, надо признать, девушка. Природа к ней куда благосклоннее, чем к той же Мелиссе, которая в переходном возрасте была настоящим гадким утенком. Наверное, сказывалось, в каких условиях она росла.

Джуди другая.

Господь всемогущий, как же она хороша!

Прежде я совсем к ней не приглядывался. Мне и сейчас по-хорошему не стоило бы замечать эти «расчудесные» перемены.

«Ой, да ладно тебе, — фыркнула Джуд, — я очень хорошо плаваю! Я могу и до другого берега доплыть…»

Только попробуй.

Я сам тебя утоплю!

Она расчесала пальцами и замотала в гульку свои длиннющие волосы, каштановые, чуть рыжие на солнце. Я поймал себя на том, что любуюсь ими, и спешно отвёл взгляд. Как бы Джуди не заметила, какя на неё пялюсь. Выходит, заметила, а потому помрачнела.

Она спросила:

«Ты уезжал куда-то? Я долго тебя не видела».

Я стушевался и не смог соорудить себе оправдание, вот и выдал в край идиотское:

«Меня не было в… городе».

Существует бессчётное количество вещей, что я мог ей сказать, но не сказал. Мои мысли были заняты другим. Я смотрел на чёртову реку, что убила Джуд в моём мире, и размышлял:

Если бы всё тогда случилось иначе, и она не погибла, сейчас у меня была бы такая славная, хорошенькая соседка. Мы могли бы там… не знаю. Подружиться.

Подружиться? Ты правда это написал? Сколько тебе лет, придурок? Десять?

Ладно, хотя бы изредка «по-соседски» общаться.

А потом Лорна узнала бы о способностях Джуди и пригласила бы её в свой «клуб по интересам». Мама бы её испортила, превратила в холодную, жестокую тварь. Мама сказала бы мне — гляди, я нашла подходящую «особь» для размножения. Она, конечно, дворняжка, но можно закрыть на это глаза, ведь особого выбора нет, а девчонка одарена магией и примерно подходит по возрасту.

И я бы её возненавидел. Возненавидел бы Джуд.

Плохой сценарий.

Однако, кажется, пришло время пополнить список причин, по которым мне предстоит сгореть в аду.

2 сентября 2010.

В конце августа Лорна сдалась: она всё-таки снова пройдёт обследование. Пришлось, конечно, с ней изрядно повоевать, ведь она, несмотря на улучшения в самочувствии, уже, наверное, втихаря подбирала себе гроб.

Она сообщила, что результаты готовы и опухоль перестала расти.

В этом раунде выиграл я. Посмотрим, что будет дальше.

10 сентября 2010.

Возникло сразу несколько новых проблем:

Первая:поскольку Лорна немного оклемалась, теперь к ней не подобраться. Придется как-то самому подмешивать ей снотворное, но с её подозрительностью это задача не из легких. Ломаю голову, как её перехитрить, чтобы лечить и дальше.

Вторая:Лорна сказала: «Давай-ка определим тебя в клинику».

Зачем?

«С твоим алкоголизмом надо что-то делать, пока всё не зашло также далеко, как и у Шейна. Он то остановиться уже не может, даже когда хочет. Ох уж эти гены!»

«Мам, прекрати, ради всего святого. Я больше не пью».

Я просто в край заврался.

Третья:Джуди вознамерилась «наверстать упущенное» за лето, и когда не в школе, постоянно торчит на острове. Не знаю, кстати, почему я тоже оказываюсь там, хотя, вроде как, планировал по возможности избегать встреч со своей

мелкой

повзрослевшей подружкой.

Джуди спросила: «А будут ли ещё книги?»

«Господи, зачем они тебе только сдались?»

«Я что, по-твоему, глупая?»

Нет, ты не глупая, но всё сложно. И стало слишком странно сидеть с тобой на острове и беседовать о литературе. Впрочем, у меня есть на примете кое-что для тебя. Возможно, ты, Джудс, как умная девочка, сделаешь нужные выводы и перестанешь сюда приходить. Что на счёт «Лолиты», Джудс? Слышала про такую книжку? Есть ещё куча экранизаций.

К счастью, я всего этого не сказал.

Умница Итан.

Четвертая:Джуди и её школьная форма.

Она возмущенно поведала, что у них отродясь никакой формы не было, но на этот учебный год её ввели в качестве эксперимента и некой воспитательной меры. Виноваты старшеклассницы, что злоупотребляли косметикой и одевались на учёбу, как в ночной клуб.

Джудс была страшно зла, хотя мне не понять её гневных пассажей об «ущемлённых правах». В моей частной школе форма была всегда, и невообразимо идиотская — с гербом, по-клоунски широким галстуком, шерстяным пиджаком, от которого всё чесалось, и прочими консервативными причудами.

Но спасибо, чёрт возьми, за новый повод для беспокойства. Теперь Джуд приходит сюда в юбке и щеголяет стройными загорелыми ножками. Она усаживается рядом и подол всё время задирается. Лучше бы Джуди и дальше носила свои мешковатые шмотки.

Ладно, окей. Я готов снова читать тебе, как когда ты была ещё маленькой. Потому что лучше смотреть в текст, а не на тебя.

И твои чёртовы ноги.

20 сентября 2010.

Я как раз хотел отвлечься и проветрить голову. Забавно, раньше я «проветривал голову» на острове, а теперь это место само провоцирует такую потребность.

Место, ага.

После визитов в тот мир я изменился. Моя магия изменилась. Как минимум, исчез кровавый насморк. Так что возникла необходимость проверить, сказалось ли это и на… других вещах. Мне стало любопытно, будут ли и путешествия в чужие измерения проходить без прежних побочек. Смогу ли я наметить свежие маршруты, отыскать что-нибудь новое и интересное.

Терять то мне уже нечего.

Всё так. Больше не нужны «специальные» зеркала. Ради эксперимента я попробовал с двумя разными. Первое я когда-то купил у старьевщика, уловив в нём следы магии. Второе — совершенно простое, на дверце шкафа в прихожей съемной квартиры. Результат меня впечатлил. Выходит, мои способности к путешествиям прокачались.

Я посетил лес между мирами. Там ничего не изменилось, но от его вида я испытал чувство сродни ностальгии, и даже получил своеобразное удовольствие, прогуливаясь среди мёртвых, будто искусственных деревьев в тревожной, неестественной тишине. Когда-то этот лес страшно меня раздражал. Он был тупиком и синонимом моих бесчисленных неудач. Теперь — он напоминание о далеком времени, когда всё было чуточку лучше.

Интересно, а можно ли остаться здесь навсегда?

Я поймал себя на этой мысли, и мне стало не по себе. Опасные размышления. Искушение… слишком сильное — просто сбежать от всего, спрятаться там, где нет ничего — ни времени, ни смерти. Вне времени и вне пространства. Впрочем, меня куда больше привлекает другоеничто.

Вот туда я и отправился следом. Я оправдывал себя тем, что нужно поддерживать в себе уровень магии того места, ведь стоит ей иссякнуть, начинаются чудовищные откаты, но на деле стыдился признать, что основательно к этому пристрастился.

Есть ли у этого места конец и край? Начало? Откуда оно появилось? Почему в нём столько магии? Чьи голоса преследуют меня после визитов туда? Чьи кошмары вплетаются в мои мысли? Кто был здесь до меня? Ведь кто-то же был?

Путешественники, убитые Луизой Ришар?

Кажется, я увлекся, вот и пробуждение в этот раз вышло очень неприятным. Мне показалось, что кто-то тронул меня за плечо, и, очнувшись, я нервно оглядел комнату, но никого, конечно же, не увидел. Стоял страшный дубак — окно было распахнуто настежь, а ветер трепал прозрачную штору, вздымая её, как паруса корабля в сильный шторм. Снаружи уже стемнело, а на подоконнике сиделворон.

После всего я не удивился бы зрительной галлюцинации, но он казался вполне реальным. Он не торопился улетать, даже когда я осторожно приблизился к нему, чтобы рассмотреть.

«Эй, — я не придумал ничего лучше, чем позвать его, — птица ты, иль дух зловещий?»

Ворон издал неопределенный звук, нечто среднее между кашлем и кряхтением старого пса, и, взмахнув огромными чёрными крыльями, выпорхнул в ночь.

Очень красивая птица! А ведь во времена подросткового увлечения Эдгаром По я мечтал завести ручного ворона и всерьёз размышлял, можно ли будет спрятать его от Лорны на чердаке.

Я закрыл окно. Не помню, чтобы оставлял его открытым.

Что-то тут не так.

1 октября 2010.

Второй раз я видел его в лесу у реки.

Я потащился на остров, но передумал в последний момент, ибо всю дорогу спорил с собой. Голос разума одержал верх: как бы мне ни хотелось увидеть Джуди, с этим надо завязывать. Наше общение пора свести к минимуму, а по-хорошему прекратить совсем. Но сложно сделать это одним махом. После этих восьми лет.

Раньше всё было иначе, но теперь приняло крайне скверный оборот.

Я давным-давно забросил расследование, из-за которого и поддерживал дружбу с девчонкой. Я всё помню. Страницы этого дневника всё помнят. Я хотел знать, как Джуди путешествует между мирами, но не мог спросить у неё, потому что она была слишком маленькой.

Она повзрослела, но мне резко стало плевать на расследование. Мне нравится проводить с ней время, пока она сидит рядом, и, положив голову мне на плечо, бормочет что-то о том, что Натаниэль Готорн, которого они проходят в школе, наводит на неё страшную скуку. Она говорит про свою новую подругу, до того учившуюся в другом классе, и уроки рисования, куда они с Джуд ходят вместе. Про то, как разбила нос однокласснику за насмешки в адрес её веснушек.

Джуди-Джуди.

Наверное, она бедняге просто понравилась, но подростки настолько безмозглые существа, что не умеют выражать симпатию адекватным способом. Впрочем, я тоже не умею.

Зачем она вообще мне всё это рассказывает? Почему продолжает? Она уже не наивная восьмилетка, которой всё равно с кем болтать.

Я не хочу знать ответ на этот вопрос. Любой из возможных ответов будет ужасен.

Мне больше нельзя туда приходить.

А ворон словно явился, чтобы напомнить, кто из нас старше и должен принять непростое решение.

Спасибо, приятель.

Даже если ты — провозвестник моей скорой смерти. Только не маминой.

«Что тебе всё-таки от меня надо?»

Он не ответил.

Это, конечно, совсем уже помешательство — разговаривать с птицей.

31 октября 2010.

Я не люблю Хэллоуин. Практически каждый год происходит одно и то же: Лорна делается одержима бредовыми идеями, связанными с отмечанием, приёмами у Луизы и прочими бессмысленными общественными мероприятиями.

Недавно мамин лексикон пополнился словом «социализация», и теперь она твердит его на каждом шагу. Мол, мне нужно «социализироваться». Добровольно-принудительно. Хоть в общество людей, хоть в общество магов, куда-нибудь. Я не поступил в колледж, бросил «человеческую» работу, ничем толком не занимаюсь, никуда не езжу, ничем не интересуюсь.

Но я сразу, хоть и довольно мягко, её притормозил:

Никакой Луизианы и никаких гостей оттуда. О большем я не прошу, а так делай ты, что угодно.

Я думал, что Лорна разозлится, но ей удалось меня удивить. Она, судя по всему, опять решила пересмотреть свой подход и попробовать что-то новое. В итоге я выслушал длинную речь, исполненную какого-то (забыл какого) драматизма.

Избыточного, вот.

Мама винит себя в том, что я забил на собственную жизнь, хочет как-то это поправить, раз ей стало лучше. Она не собирается на меня давить, нобыла бы очень рада, если я найду себе какое-то занятие хотя бы на праздник. К подружке своей, официантке, что ли, поеду, а то я и про неё совсем позабыл.

Ага, я уже почти два года с ней не общаюсь.

Короче, Лорна предоставляет мне право самому распорядиться своим временем этой ночью, пока она намыливается в гости к Вирджинии Уайт, чтобы отметить Самайн в викканской традиции.

Она уехала, а я пошёл на остров. Я держался весь месяц, но раз Лорна сказала, то можно. По случаю праздника. Джуди, скорее всего, опять собирает конфеты или на какой-нибудь вечеринке. Конечно-конечно.

Просто посмотрю, как опавшие листья плывут по реке, а молодой месяц путается в голых ветвях. Там в это время года красиво.

Сдались Джуди конфеты. Ей понадобилось тоже притащиться сюда.

После выхода «Аватара» на Хэллоуин улицы наводнили толпы синемордых ублюдков, и качество грима и шмоток варьируется от «убого, но смешно» до «вложил всю зарплату». Джуди новое веяние обошло стороной. В её образе присутствовал синий цвет, но то было платье. Платье «Алисы». Голубое, но в октябрьском сумраке оно казалось полночно-синим.

«Ну что ещё? — запальчиво осведомилась она, спрыгнув с переправы на берег, — опять будешь критиковать мой костюм?»

Я сказал бы, что это смешно. Кем ещё могла нарядиться девчонка, играючи преодолевающая границы миров? Но, как обычно, пришлось увильнуть. Я очень к месту кое-что вспомнил.

«Это же детская книжка, — повторил я слова Джуди, сказанные давным-давно, — ты бы ещё оделась Пэппи Длинный Чулок».

Джуд фыркнула.

«Это очень неоднозначное произведение, — парировала она, припомнив мой ответ, — ну и фильм клёвый».

«Чушь несусветная, а не фильм», — проворчал я.

Это что-то новенькое — говорить не только о книгах, но и о кино. Нам было бы чем заняться в ближайшую тысячу лет! Но пора завязывать. Я себя убеждал, что иду с Джуд прощаться. Раз и навсегда.

Ага, с зеркалами я тоже завязал.

«Хм, — протянула Джуди, — а я была уверена, что ты большой поклонник Тима Бёртона».

«Это ещё почему?»

Она как-то замялась, видимо, поняла, что чуть не сморозила какую-то чушь.

«Ну… ты живешь в большом старом доме, бледный и всё время носишь черное», — нашлась она.

«Гениально, Джудс».

Конечно, она заметила. Не только чёрное, но исключительно тёмные вещи. Я приобрел эту привычку ещё во времена частых зеркальных путешествий, чтобы были не так заметны последствия кровавого насморка, если что-то попадет на одежду. Лорна первое время непрерывно нудела, что чёрный — цвет южных ведьм, но после очередной ссоры на эту тему отстала.

«Тебя ебать не должно, я не твой домашний питомец, не диктуй мне, как жить».

Как я всё-таки ужасно с ней обращался. Теперь мне так стыдно за все те злые слова!

Ложь и стыд.

Я заметил, что Джуди страшно замёрзла и неё уже зуб на зуб не попадает. Это она отлично придумала — отправиться на прогулку в конце октября в одном лёгком платье. И куда только смотрит её распрекрасная мама? Может, Лорна и душила меня своей гиперопекой, но попустительство миссис Дэвис не сильно-то лучше.

Я снял пальто и набросил Джуди на плечи. Она благодарно укуталась в него, но очень странно на меня посмотрела. Мне совсем не понравился этот взгляд. Мы ещё стояли с ней совсем близко… Чёрт.

Прекрати это, Джудс, сейчас же.

Прекрати так смотреть или я сотворю какую-нибудь глупость!

«Шуруй домой, мелкая, — кое-как выдавил я, — а то заболеешь».

«Я…»

Момент казался таким красивым, но всему виной, наверное, была окружающая обстановка — пейзаж, написанный в мрачных тонах, и разлитая в воздухе магия. Листья, неспешно плывущие по воде, и хрупкая девушка, приоткрывшая бескровные от холода губы, словно в ожидании. Будто она рассчитывала, что я… нет, не пиши это. Хватит.

«А пальто?» — молвила Джуди.

«Потом принесёшь».

Она вдруг помотала головой, растрепав дурацкий белобрысый парик, резко стащила с себя пальто и всучила мне обратно.

«Нет, я не могу, — возразила она, — я не могу забрать его домой».

«Почему не можешь?»

«Маме не нравится, что я с тобой дружу, — выпалила Джуди, — она поймет, чьё оно. Она… не знает, что я ещё тут бываю».

Мне только и оставалось, что отупело повторить за ней:

«Не нравится?»

Джуди не потрудилась объяснить, как это понимать. Она умчалась с острова так быстро, словно за ней гнались все черти ада.

Если честно, она меня опередила. Я и сам был предельно близок к бесславному бегству, потому что ещё немного и… что-нибудь бы произошло. Что-нибудь, за что мне пришлось бы ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь. Надеюсь, недолгую.

Это полный пиздец.

1 ноября 2010.

Можно сказать, что я внял увещеваниям Лорны про «социализацию», вот после встречи с Джуди и не вернулся домой.

Я был в таких смятённых чувствах, что мне ничего больше и не оставалось, кроме как напиться до полусмерти. Я решил, что раз это неотвратимо, то меньшим злом будет заниматься саморазрушением хотя бы не в одиночестве, а найти себе компанию. В идеале компанию какой-нибудь девицы. Если нормально потрахаться, то желание пускать слюни на малолетку иссякнет само собой.

Мне повезло на компанию, но везение вышло какое-то сомнительное.

Я, конечно, так накидался, что не запомнил ничего из событий минувшей ночи. Зато спал крепко, без кошмаров и всяких голосов, видений и прочей чертовщины. Алкоголь всё-таки отлично выключает голову. Только на утро она болела так, будто мне вогнали раскаленную иглу прямо в мозг.

Проснулся я не один, а в той самой «компании», разметавшей повсюду свои длинные, чуть вьющиеся каштановые волосы, прямо как у… Джуди. Потому мне и показалось спросонья, что это она, её веснушчатое плечо торчит из-под одеяла. Первая мысль была совсем идиотской — ладно, ей хотя бы уже исполнилось шестнадцать, и меня не посадят, да и кто меня в чём-то обвинит, Джуд же живет в другом измерении… Но откуда она тут, кстати, взялась, как такое вообще возможно?

Никак. Это была просто очень похожая на неё девушка. Её разбудил грохот, с которым я в панике сверзился с кровати.

«Ох, боже, — сонно пробормотала она, — так и знала, что ты какой-нибудь психопат».

Даже голос у неё оказался чём-то похожим, но ниже, охрипший с похмелья.

Я, чёрт возьми, хотел выбросить Джуди из головы, найти избавление от порочных желаний в отношении неё, но вместо этого отыскал какой-то суррогат, её долбанную копию, почти двойника. Это в край нездорово.

Мне резко стало плохо, да и захотелось сбежать от этой злосчастной девицы. Меня вывернуло всем выпитым за ночь, и я долго не мог прийти в себя. Когда я выглянул из ванной, девушки, к счастью, уже и след простыл. Её, наверное, порядочно напугал мой бешеный вид. Ночью вещи кажутся милыми и романтичными, но дневной свет всегда срывает маски и обличает нелицеприятную суть.

Странный тип. Странная съёмная квартира с кучей жутковатых зеркал. Где там прохлаждается настырный ворон? Он стал бы отличным штрихом на этом полотнище безумия.

Не удивительно, что девушка поторопилась унести ноги.

Спасибо ей.

Жаль, что я не могу тоже куда-то сбежать. Подальше от себя. Потому что я, блядь, не знаю, что теперь со всем этим делать.

Могу.

Эти зеркала здесь не просто так.

2 ноября 2010.

Мам, ну какая же ты всё-таки врушка!

Сказала мне, что собирается заниматься викканской херней в обществе Вирджинии, а сама, оказывается, встречалась с Шейном. Подходя к воротам, я заметил его садящимся в такси. Лорна сразу сделала вид, что без понятия, о чём речь. Пришлось повторить дважды, прежде чем она соизволила хоть как-то отреагировать.

«Отец приезжал? Почему ты мне не позвонила?»

«С каких это пор ты называешь его отцом?» — поинтересовалась она. Отставила чашку в сторону и строго на меня посмотрела.

«Я не хотела тебя отвлекать. Ты, судя по всему, был сильно занят».

Да, я был «сильно занят». После ухода той девицы я быстренько нажрался снова и продрых почти сутки. Но Лорна права, она бы всё равно не дозвонилась, ведь разряженный телефон валялся где-то на полу, среди вороха одежды и пустых бутылок.

«Так зачем он приезжал?»

«Был проездом по делам и решил заглянуть», — невозмутимо сказала она.

«Проездом? Он живёт на другом конце страны!»

Ох, маму лучше не злить. Если она выходит из себя, по-настоящему выходит из себя, случаются плохие вещи и пахнет жареным мясом. Человеческим мясом. Но она смилостивилась, не учинила расправу надо мной за неуместное любопытство.

«Лучше скажи, как ты провел время, — резко перевела она тему, — как дела у твоей… девушки из Бостона? Может быть, ты уже нас познакомишь? Вы так долго встречаетесь… Как её хотя бы зовут?»

Я не знаю. Вернее… я не помню. И вот это самое страшное. Дело вовсе не в том, что я такой конченый мудак и в миг забыл имя своей бывшей подружки, стоило нам расстаться, потому что у меня грёбаная куча баб и я уже в них запутался. Ни черта подобного. Я знал её имя, многое о ней знал. Мы всё-таки почти год(два?) были вместе. Просто… тогда я не вёл дневник. Я забыл не только её, но вообще всё, что происходило в период, когда я жил вне дома и не делал никаких записей.

Это пугает.

Очень дурной знак. Что-то подсказывает мне, что это — только начало.

10 ноября 2010.

Я проверил: всё так. Исчезли не только воспоминания о том промежутке времени, но и многое другое. Я забыл имена своих одноклассников и школьных учителей, абсолютно ничего не помню про Натаниэля и детство, кроме того, что успел записать. Наивно рассчитывать, что причина возникновения слепых пятен — злоупотребление алкоголем. Причина в другом: с этим как-то связаны погружения в тот странный мир.

Доигрался. Ты, блядь, доигрался.

Пиши, пока можешь. Возможно, теперь только эта тетрадь и поможет восполнить пробелы.

Если… если всё зайдет слишком далеко, то нужно выбрать кого-то, кому её оставить, но трудность заключается в том, что её местоположение должно пребывать в тайне до момента… моей смерти? Безумия? Я не знаю.Что будет дальше?

Я обязан оставить предостережение для тех, кто пойдет тем же путем, станет самонадеянно играть с вещами, которых не понимает, пока не попадется Луизе Ришар или не закончит так же, как я.

Это ещё не конец.

Луиза уже тогда знала, к чему всё идет. Известно ли ей про существование нигде? Она сказала, что… что она тогда сказала? Ох, много же здесь уже исписанных страниц, всё труднее отыскать нужное место среди всего этого беспросветного словоблудия.

«Путешествия оставляют отпечаток, травмируют тело, разум и личность, но на начальных этапах это ещё обратимо».

На какой стадии я сейчас?

Есть ещё одна проблема, помимо чёртовой тысячи других проблем. Я несколько недель не погружался в тот мир, и меня опять страшно ломает. Словно кто-то выкрутил громкость посторонних голосов, и теперь они заглушают даже мои собственные мысли. Вернулись головные боли. Слабость. Тремор. Озноб. Почти не сплю и не могу есть. Алкоголь больше не помогает.

У меня нет выбора.Я должен нырнуть туда снова, чтобы стабилизировать своё состояние.

Мне нужно ещё чуть-чуть продержаться, хотя бы пока я не получу подтверждение, что маме больше ничего не угрожает.

Иначе я убил себя зря.

21 ноября 2010.

Я боялся, что следующее погружение станет последним, но в то же время чётко осознавал его необходимость. Мне нужна ещё одна «доза». Мне нужно принять противоядие.

В конце-концов я просто сломался.

Я сказал Лорне, что собираюсь провести день рождения в компании своей подружки из Бостона. Мама обижается, что я ничего не говорю об этой девушке, но мне нечего рассказать. Я всё забыл, а на ложь у меня не осталось никаких сил. Оттого мама думает, что я отмалчиваюсь, потому что её наказываю.

За Мэл, за все былые попытки навязать мне каких-то заокеанских малолетних ведьм и другие мерзкие вещи.

Она сама это озвучила. Она признала, что была неправа.

Ты ли это, мам?

Болезнь заставила её иначе взглянуть на многие вещи. Теперь всё, чего она хочет – чтобы я был счастлив.

Лучше бы ты этого не говорила, вот что.

От её слов мне нестерпимо захотелось скорее нырнуть в тот мир и никогда больше не возвращаться. Что я и сделал.

Но мне не позволили пропасть там совсем. Меня буквально «выдернули» на поверхность, грубо и бесцеремонно, ещё и для пущего эффекта плеснули в лицо ледяной водой. Откашлявшись и протерев глаза, я увидел склонённого над собой Черноглазого.

«Это ад? — простонал я, — моя кара за все грехи — вечно смотреть на твою гнусную рожу?»

Монстр не оскорбился. Он выглядел непривычно хмурым, а его маньяческая улыбочка куда-то подевалась.

«Нет, хозяин, — серьёзно возразил он, — вы ещё живы. Но если продолжите в том же духе, то долго не протянете».

Я рассчитывал, что больше никогда его не увижу, что он нагрянет когда-нибудь потом, чтобы потребовать обещанного. Никогда.

Или он совсем идиот безмозглый и не понял, что обзаводиться потомством — последнее, что я планирую сделать в этой жизни, или ему всё-таки нужно от меня что-то другое.

Почему бы не спросить прямо?

«Чего тебе надо?»

Но он как-то по-своему меня понял.

«Я здесь, чтобы о вас позаботиться, — ответил Черноглазый, — вы ступили на опасный путь. Вам нужен помощник. У нас сделка, это…»

«Да захлопнись уже, — перебил я, — и где ты тогда прохлаждался всё это время?»

«Здесь», — повторил он.

У меня более-менее прояснилось в голове, и я кое-как отлепил себя от пола. Устроился прямо у зеркала, привалившись к нему спиной, и подобрал валяющуюся поблизости бутылку. Что это у нас тут? Водка. Хотя бы не придется пить в одиночестве. Но он отказался разделить со мной напиток. Уж простите, многоуважаемый монстр, если оскорбил ваш притязательный вкус своим предложением! Человеческой крови тут не держу.

«Ворон, — озвучил я, — это был ты».

Черноглазый кивнул. Он тоже сел, перестав нависать надо мной и угнетать своей массивной фигурой.

«А мне говорили, что ты превращаешься в коня», — припомнил я.

«Я могу принять любой облик» — сказал он.

Он, выходит, меня хорошо изучил, а потому ловко придумал, как снова поймать на крючок. Я всегда был очень голоден до знаний, особенно запретных. Конечно, я заинтересовался. Всё-таки колдунам и ведьмам такие фокусы недоступны. Я читал про хитрые, древние снадобья для превращений, но ингредиенты для них трудно достать, а эффект длится недолго и вряд ли стоит затраченных усилий.

«Покажи».

Он обернулся вороном. И хоть смотреть на него в таком обличии было приятнее, пришлось попросить его вернуть всё на место, чтобы продолжить разговор. А мне хотелось говорить, и неважно, с кем. И монстр сгодится за неимением другой кандидатуры.

«А в людей?».

Черноглазый кивнул, но обошёлся без наглядной демонстрации. Он поведал, что нынешнюю внешность для него определила Аманда Макбрайд. Ей хотелось иметь в спутниках кого-то достаточно устрашающего, себе под стать, и она не прогадала. Я всегда до чёртиков его боялся из-за исполинского роста и зверской рожи.

«А человек, у кого ты позаимствовал этот образ, реально существует?».

«Когда-то существовал, — подтвердил монстр, — но он давно мёртв. Если вам так отвратителен его облик, вы вольны выбрать для меня что-то другое».

Я чуть не ляпнул спьяну, что хочу, чтобы он превратился в Джуди. Он ведь знает о ней. Он обо всём знает. Он давно ходит за мной по пятам. Он куда настырнее, чем Лорна.

Она бы позавидовала его таланту к смене облика!

Это пригодилось бы и мне. Умей я оборачиваться в того же ворона, смог бы обследовать другие миры, не попавшись их обитателям, не вызывая подозрений.

Я сказал ему, что подумаю.

А сейчас я, честно говоря, вообще никого видеть не хочу, чей бы образ он не принял. Кроме вот этой бутылки водки.

«Я могу уйти», — услужливо предложил монстр.

«Нет, — я сам удивился, что об этом прошу, — останься. Просто посиди молча».

15 декабря 2010.

Друзей не выбирают, да я и не могу назвать Черноглазого другом, боже упаси. Мы просто проводим много времени вместе. Я вдруг понял, что, хоть он меня и бесит до невозможности, но с ним легко, потому что не надо врать на каждом шагу.

Он в курсе, что я заключил с ним сделку (

ещё бы он не был в курсе, что за чушь ты пишешь

).

Он знает, чем я занимаюсь.

И от него стало больше пользы, ведь во избежание повторений ноябрьского инцидента, когда я чуть не отбросил копыта, он наконец-то соизволил чуть-чуть меня просветить и познакомить с техникой безопасности. Своевременно, чёрт возьми. Но лучше поздно, чем никогда.

Итак, мне надо записать всё, что я от него узнал, пока мне окончательно не отшибло память. Даже закладку положу в это место, чтобы потом не пришлось долго искать.

Мир, который он называет «нигде», разительно отличается от всех остальных измерений. В нём нет ничего, кроме магии. Эта магия осталась от заблудившихся путешественников, чьи голоса я стал слышать после визитов в этот мир. Путешественники сгинули, их личности полностью растворились в пустоте, но остались лишь энергия, осколки мыслей и далёкое эхо. Прежде они были такими же, как и я. Кто-то прельстился могуществом, кто-то искал забвения, кто-то мудрости, погнавшись за некими мистическими и философскими идеями, кто-то попал туда по чистой случайности, отправившись бороздить лабиринты миров. Их больше нет. Безликие, бестелесные, неосязаемые — теперь они только тени, что навсегда попались в ловушку.

Этот мир поглощает в себя, потому и опасно там долго находиться. Он «высосал» мои воспоминания, но Черноглазый вовремя вмешался, и меня не затянуло совсем. Впредь с погружениями нужно быть аккуратнее. В следующий раз,

когда

если он случится, монстр будет стоять надо мной, чтобы быстро вытащить наружу.

Ему туда доступ закрыт. У него другая природа, о которой он, конечно, распространяться не хочет, но она несовместима с условиями того измерения. Да и не каждый может пережить хоть один сеанс. У меня, вроде как, есть некая предрасположенность.

(Сомнительный, но всё же повод для гордости).

Черноглазый не знает, с чем это связано. Возможно, мне помог богатый опыт путешествий в чужие миры, не зря я когда-то так намучился. Теперь организм худо-бедно справляется. Другой маг на моем месте умер бы ещё в первый раз.

Но это — лишь теория. Точного объяснения нет.

Я расспрашивал монстра не чтобы потешить своё эго, а с другой целью. Я надеялся, что он прольёт свет на загадку перемещений Джуди.

Откуда взялся её иммунитет, как она проворачивает этот фокус сейчас, как она делала это, будучи несмышлёным ребёнком?

Я снова преисполнился в стремлении отыскать ответы, но Черноглазый сказал, что мне предстоит набраться терпения и временно воздержаться от любой портальной магии, восстановиться и прийти в себя. Из-за этого мы с ним слегка повздорили. Но раз я теперь не ругаюсь с мамой, нужно же делать это хоть с кем-то?

Черноглазый категорично заявил, что не пустит меня в тот мир, пока состояние Лорны стабильно, и она не нуждается в новых сеансах.

Я знатно вышел из себя:

«Ты мне кто, блядь, мамочка? Не смей указывать, что мне делать!»

«Хозяин, я лишь забочусь о вас», — устало сказал он. Монстр, поди, всё чаще жалеет, что со мной связался. По глазам вижу, как ему временами (всегда?) хочется свернуть мне шею. А я ещё и зачем-то его провоцирую.

«Ты разве не понял, что никогда не получишь от меня того, что тебе нужно?»

«О, это мы посмотрим».