Спокойное, размеренное и ленивое утро пятницы, впереди два выходных и миллион возможностей выспаться. Элла прокручивает эту мысль в голове и готова завыть в голос от того, что это совсем не её вариант. Встать в шесть утра, собраться в спешке и, опаздывая на учёбу, поехать в институт, а после — на подработку в больницу и, если не выпадет график ночной смены на её второй подработке в круглосуточном магазине, то она сможет приехать домой даже не совсем глубокой ночью. Это была её обычная рабочая рутина, в которой часы недосыпа за неделю уже давно обогнали часы отдыха.

Автобус грубо тормозит на нужной остановке, и Элла, едва не пошатываясь от навалившейся на неё в час-пик толпы пассажиров, выходит наружу, держа в руке уже остывший и чудом не выпавший из рук в давке стаканчик с кофе. Вот уже почти две недели Луиза передаёт ей перед началом пар большой стакан с кофе, вкусный, ароматный и явно не из их столовой. И Элла, смотря на такие же стаканчики с кофе у Эрика и Луизы, искренне подумала бы, что друзья решили раскошелиться, если бы следом не прилетало сообщение от Рэйвена Мейера с неизменным: «Кофе для тебя». Осознание, что этот нахал изо дня в день каким-то образом снабжал хорошим кофе её и заодно её друзей, до сих пор отдавалось набатом в голове.

Это было странно, вопиюще нагло и чертовски мило. Очевидно, что Рэйвен не только выпросил у Луизы её номер, но и неизвестно как подкупил подругу, приобщив к своей авантюре с кофе. А только ли с кофе? Что-то подсказывало, что останавливаться только на кофе было совсем не в духе этого Рэйвена Мейера, который так настойчиво продолжал писать ей по утрам, желать спокойной ночи перед сном и совершенно абсурдно тратиться на кофе для неё и Эрика с Луизой. Нет, Эллу не волновало, сколько Рэйвен тратит на этот явно дорогой кофе, но вот то, с каким упорством он добивался её внимания — очень даже.

Уже почти две недели Элла чувствует себя настоящей преступницей, получая неизменные короткие «Доброе утро» и «Спокойной ночи» утром и вечером и ароматный кофе в придачу даже несмотря на то, что она так ни разу и не ответила ни на одно сообщение. Либо у этого парня было ангельское терпение, либо ей потом придётся сполна расплачиваться за такое великодушие со стороны сильных мира сего. Почему-то Элла больше склонялась ко второму варианту, лишь надеясь, что её всё-таки не запихнут в чёрный фургон по дороге домой.

Она заходит в знакомый двор и на всякий случай бегло осматривает его на наличие подозрительных личностей. Ну, мало ли, может, терпение этого Рэйвена Мейера уже дало трещину. Вокруг было тихо, не считая играющих на площадке троих детей и смотрящих за ними родителей. Алекс сказал бы, что у неё паранойя, но, к его счастью, он вообще не знал ни о Рэйвене, ни о щедром кофе для всей их компании по утрам. Алексу кофе не доставался ни разу. Этот Рэйвен Мейер вообще знает, что они с Алексом встречаются? Что-то подсказывало, что да, знает, и факт наличия у Эллы отношений его вообще не останавливал. В голове всплывает дурацкая мысль, что бы делал Рэйвен, будь Элла и Алекс женаты. Наверное, нагло выдал бы что-то вроде: «Это у тебя что? Кольцо? Смотри, я купил лучше», а потом утащил бы остолбеневшую Эллу куда-нибудь в свой пентхаус.

От абсурдности мыслей с губ сама собой срывается усмешка. С чего она вообще взяла, что Рэйвен живёт в пентхаусе? Ну, вроде как все богачи живут в пентхаусах и особняках, да ведь? Усмешку в этот раз заменяет вполне себе истерический смех. Она точно скоро поедет своим не сильно хорошо мыслящим в последнее время мозгом.

Допитый до дна стакан с кофе летит в мусорку у скамейки, а вместе с ним и странное тёплое чувство в груди. Пусть Рэйвен и преследовал свои цели, одаривая её кофе, но Элла готова признать, что это было приятно. Среди её долгих изматывающих будней стаканчик с кофе утром стал странной, но привычной частью дня, заряжающей и согревающей. Много ли кто делал подобное для неё? С грустью хмурясь, она честно отвечает себе, что никто. За ней никогда так не ухаживали.

Квартира встречает её звенящей тишиной и чувством дикой усталости. Луиза сегодня должна была ночевать у своего парня, а Эрик вернётся домой только через полтора часа. Неожиданно пустая квартира навеивала чувство тоски и холодного одиночества. Элла неспешно раздевается, ужинает и полчаса отмокает под горячим душем, смывая с себя остатки изматывающего дня, а после устраивается в гостиной с кружкой чая и книгой в руках. Телефон на столе загорается входящим сообщением, и Элла уверена, что это Алекс. Экран ярко показывает ошибочность её предположений, высвечивая совсем другие цифры совсем другого номера. Рэйвен Мейер. Ну конечно, кто же ещё. Точен, как часы.

Элла со вздохом берёт телефон и, наверное, впервые за две недели открывает пришедшее сообщение. Привычное «Спокойной ночи» сегодня выглядит уже менее раздражающим, проскакивая в голове какой-то неестественной мыслью о том, что это кажется очень правильным. Ещё две недели назад Элла не планировала даже заходить в сообщения с этим нахалом, а сегодня уже печатает ему ответ. Первый ответ в их односторонней переписке.

Возможно, так сильно повлиял ежедневный вкусный кофе, а может, просто появилось желание наконец-то прояснить ситуацию. Ведь есть же вероятность, что этот Рэйвен окажется неплохим парнем? С момента подката у входа в институт он больше не появлялся в поле зрения Эллы, не пожирал её взглядом и не караулил у института, напоминая о себе большими стаканчиками кофе и не требующими ответа сообщениями. Это было нагло, но вроде как не особо мешало жить и не пересекало личные границы.

Возможно, поэтому Элла набирает короткий, но способный всё сделать проще ответ: «Спасибо за кофе, но давай всё же проясним ситуацию. Будь завтра в пять у института». Элла смотрит на отправленное сообщение и думает, что это правильно. Прояснить ситуацию нужно было давно и не криком и игнором, как сделала она, а нормально и по-человечески, словами через рот. В конце концов, Рэйвен не сделал ей ничего плохого, не считая своей вопиющей наглости в желании познакомиться. Она устало прикрывает глаза и откидывается на спинку дивана, не замечая, как засыпает, и краем сознания отмечает новое входящее сообщение. Нет, снова не от Алекса. На экране красовалось лаконичное: «Замётано» от Рэйвена.

* * *

Сколько времени она уже стоит у входа в институт, то и дело всматриваясь в машины на парковке? Элла неловко чешет бровь, понимая, что вообще-то стоит всматриваться не в машины, а в мотоциклы. В один конкретный знакомый чёрный мотоцикл, который она уже столько раз видела на этой самой стоянке. Пары закончились ещё полчаса назад, а до назначенного времени оставалось чуть больше десяти минут, за которые Элла успела попрощаться с Луизой и Эриком, проводить Алекса на собрание студсовета и перехватить круассан с кремом в столовой. Ну почему она не назначила встречу сразу после пары? Ответа на этот вопрос не было. Наверное, потому что последние две недели она имеет тенденцию туго соображать, сначала делая, а потом только думая. Вообще-то Элла считает себя достаточно умной, но явно не сегодня.

Когда из-за угла грациозно выныривает такой знакомый чёрный «ямаха», Элла практически подпрыгивает на месте, понимая, насколько на самом деле нервничает. Ноги, вопреки командам мозга, ощущаются ватными, а ладони быстро потеют. Тело предаёт её без видимой на то причины, и Элла усердно делает три глубоких вдоха, как в замедленной съёмке наблюдая за приближающимся к ней блондином, который снова выглядел, как герой из фильма про крутых парней. Это законно вообще? Элла смотрит на надетые на Рэйвена простые белые кеды, джинсы, чёрную футболку и кожаную куртку сверху и думает о великой несправедливости этой жизни: есть люди, которые тратят уйму времени, продумывая свой образ, а есть те, кто даже в уличной одежде выглядит, как на фотосессии GQ.

— Привет, — подходит к ней Рэйвен, становясь на одном уровне и сдержанно кивая.

Элла смотрит на неожиданно спокойного парня перед собой и не может не отметить, что ниже Рэйвена почти что на голову.

— Ты рано, — отвечает Элла первое, что приходит в голову, косясь на часы на телефоне.

— Ты тоже, — в тон ей отвечает блондин, усмехаясь той самой дерзкой улыбкой, которую так хорошо запомнила Элла ещё в самую первую их встречу. — Прокатишься со мной?

Элла смотрит на парня растерянным взглядом, а когда понимает, о чём он, нервно прикусывает губу, округляя глаза.

— На этом? — с опаской тычет она пальцем в стоящий позади мотоцикл.

— Я поеду медленно, не бойся, — уверенно говорит Рэйвен, кивая в сторону своей «ямахи» и доставая второй шлем.

Элла косится на шлем в руках Рэйвена и застывает в сомнениях. Он медленно подходит к замершей в нерешительности Элле и сам надевает на неё шлем, помогая с застёжками. Ощущая, как ноги становятся ватными, Элла позволяет подвести себя к мотоциклу, всё ещё находясь в отрешённости.

— Держись за меня, не за одежду, — говорит Рэйвен, одним движением надевая свой шлем и опуская визор. — Я поеду медленно, но, если почувствуешь, что паникуешь или будет неудобно сидеть, подёргай меня за футболку.

Элла кивает, как в замедленной съёмке смотря на седлающего мотоцикл Рэйвена, и послушно забирается на сидение следом, стараясь найти баланс удобного положения. Парень заводит урчащий мотор и одним движением опускает руки Эллы себе на бока. Элла послушный пассажир и слишком сильно боится гудящий под ней мотоцикл, чтобы ослушаться, вцепляясь в Рэйвена со всей силой, когда «ямаха» плавно трогается с места и выскальзывает с территории института на проезжую часть. Под ладонями ощущалась горячая даже сквозь одежду кожа и твёрдый, подтянутый и наверняка рельефный живот, заставляя мысли метаться в черепной коробке со скоростью света.

Рэйвен вёл аккуратно и ехал медленно, как и обещал, но и это для Эллы, не умеющей кататься даже на велосипеде, было за гранью. Слишком будоражащие ощущения, заполняющие собой всё тело и заставляющие чувствовать и страх, и эйфорию одновременно. Если это и есть те самые чувства, ради которых люди садятся на мотоциклы и связываются с экстремальными увлечениями, то Элла их понимает.

Когда мотоцикл останавливается у утопающего в зелени парка, Элла наконец-то выдыхает, запоздало осознавая, что всю дорогу ехала, намертво вцепившись в Рэйвена. Почему-то казалось, что если крепко сжимать в руках чужой крепкий торс, впиваясь пальцами в живот, то точно ничего не случится. Элла заторможенно убирает руки с парня, торопливым движением слезая с мотоцикла, и внутренне ликует, когда ноги касаются твёрдой земли. Рэйвен глушит мотор, снимает с головы шлем и подходит к ней, чтобы помочь освободиться от её шлема.

— Живая? — выжидающе смотрит Рэйвен, убирая шлемы в кофр.

Элла молча кивает, всё ещё пытаясь восстановить дыхание после такого притока адреналина.

— Это было… Вау, — только и может сказать она, получая самодовольную ухмылку в ответ.

— Тогда дальнейший план тебе тоже понравится, — довольно смотрит на неё Рэйвен, разворачиваясь и кивая в сторону распластанного перед ними парка, чинно направляясь к приветливо открытым воротам.

— Что? Рэйвен, подожди! — приходит в себя Элла, спеша за удаляющимся парнем.

Большой, утопающий в высокой зелени деревьев и цветочных кустов парк с разнообразными аттракционами для всех возрастов и вкусов, палатками с уличной едой и шумно смеющимися весёлыми людьми вокруг. Элла потерянно смотрит на окружающие её со всех сторон яркие вывески завлекающих аттракционов и пытается собрать мысли в кучу. Разве они не должны были… поговорить? Они ведь ради этого и встретились сегодня, да?

— Сто лет тут не был, — воодушевлённо сообщает подошедший Рэйвен. — А ты? О, покатаемся на том колесе? — тычет он пальцем на возвышающееся за деревьями полушарие чёртова колеса.

Элла заторможенно смотрит на блестящие, сверкающие радостью голубые глаза Рэйвена и не верит, что этот восторженный ребёнок перед ней ещё десять минут назад был крутым горячим парнем с обложки журнала. Рэйвен воодушевлённо тащит её на ближайший аттракцион и, кажется, выглядит абсолютно счастливым.

Они катаются на колесе обозрения, где Элла не удерживается и делает по меньшей мере сотню фоток открывшейся панорамы, участвуют в аттракционе силы, где нужно бить резиновой колотушкой по выпрыгивающим из отверстий жукам, бросают мячи в баскетболе, гоняют на картинге, проходят зеркальный лабиринт и стреляют в тире, в котором Рэйвен, разумеется, с первой попытки закрывает все мишени и выигрывает, притаскивая Элле забавный брелок в виде зайца. Вопрос, где он научился так метко стрелять, парень оставляет без ответа, лишь довольно ухмыляясь.

Элла словно проживает своё второе детство, возвращаясь в беззаботные времена, когда ей было шесть, и они с семьёй проводили выходные вместе. Она искренне смеётся, смотрит на такого же искрящегося весельем Рэйвена рядом и забывает обо всём на свете, наконец-то полностью расслабляясь, наверное, впервые за последние несколько лет. Привезти её в парк аттракционов было определённо хорошей идеей.

— Почему именно парк аттракционов? — спрашивает немного уставшая, но довольная Элла, когда они, без преувеличения обойдя все существующие здесь аттракционы, усаживаются в небольшом уютном кафе на главной алее парка.

Рэйвен откидывает со лба взмокшие пряди и вытягивается на своём месте напротив.

— Хотел сходить сюда, как только приехал в Берлин, но всё как-то не получалось, — сообщает он, подцепляя кусок мяса со своей тарелки.

— Ты не из Берлина?

— Я шесть лет учился в Лондоне, вернулся в Германию несколько недель назад.

Элла смотрит на уплетающего свою порцию парня и вспоминает стереотип о том, что такие парни, как Рэйвен, всегда учатся за границей в каких-нибудь бизнес-ВУЗах.

— Что-то связанное с бизнесом? — озвучивает она своё предположение.

— Не, иностранные языки, — отвечает с набитым ртом Рэйвен, с аппетитом жуя.

Элла двигает к нему свою порцию острых крылышек и не сдерживает улыбки. Парень перед ней больше не был похож на самодовольного и наглого мажора, каким окрестила его Элла в первую встречу. Рэйвен был открытым, забавно запихивающим еду за раздутые щёки и совершенно простым в общении, не боясь показаться смешным или неловким. С ним было легко, непринуждённо и не страшно обляпаться соусом или сказать какую-нибудь глупость — комфортно быть самим собой. В голове почему-то возникала уверенность, что он точно не осудит. Вот так, предполагая не самую простую встречу изначально, Элла получила лучший вечер за последние несколько месяцев. С человеком, о котором не знала практически ничего, но с которым смогла полностью расслабиться и отвлечься от всего, что её так тревожило в череде рабочих будней.

— И чем занимаешься в Берлине? — откусывает свой кусок пиццы Элла.

— Ничем особенным, помогаю отцу с бизнесом, — жуёт парень. — Скучная рутина.

— Мне казалось, что жизнь богатеев интересна и разнообразна, — не сдерживает смешка Элла, получая удивлённый взгляд в ответ.

— Жизнь богатеев?

Рэйвен подаётся вперёд, переставая жевать, и внимательно всматривается в лицо Эллы. Между бровей появляется маленькая морщинка напряжения. Ему явно не симпатизировало это обращение.

— Ну да. Очевидно же, что ты из другой лиги, — делает глоток чая Элла, чувствуя себя неловко от затронутой темы и видя, как ещё больше напрягается Рэйвен.

— Кто тебе это сказал? — хмурится он, буквально прожигая взглядом.

От детской беззаботности не осталось и следа, сейчас за столом сидел взрослый, резко ставший серьёзным человек. Больше не дурашливый парень, который с детским азартом смеялся на аттракционах всего каких-то полчаса назад.

— Да брось, Рэйвен, я же не дура. На тебе брендовые вещи, дорогой телефон, а про стоимость твоих часов и мотоцикла я боюсь даже думать. Ты смотришь на мир не так, как большинство, понимаешь? Не надо быть гением, чтобы понять, что ты…

— И как же я смотрю? — серьёзно спрашивает Рэйвен, обрывая на полуфразе и заставляя Эллу мысленно уже сто раз пожалеть о том, что затронула эту тему.

Она неуютно ёжится и поднимает взгляд на, кажется, окаменевшего Рэйвена перед собой.

— Как хозяин. Так смотрят люди, чувствующие превосходство.

Рэйвен молчит. Впивается нечитаемым взглядом холодных голубых глаз и молчит, не проявляя ни единой эмоции, и это выглядит гораздо более жутко, чем если бы он открыто кричал.

— Считаешь, что я чувствую над тобой превосходство? — выгибает бровь он. — Думаешь, я пялился на тебя неделю, звал поужинать, писал СМС без ответов, заказывал кофе всем твоим друзьям и привёз тебя сюда от скуки и желания самоутвердиться? Зачем я, по-твоему, всё это делаю?

Рэйвен не кричит, не повышает голос и никак не демонстрирует своё раздражение, просто смотрит своим пристальным взглядом и ждёт ответа. Элла неуверенно закусывает губу и чувствует ясный укол совести. Дура, зачем она вообще ляпнула эту ересь про богатеев? Парень перед ней действительно не выглядел, как тот, кто развлекается за счёт чужих чувств, весь этот вечер позволяя видеть себя самым открытым и простым человеком на свете. Позволяя видеть себя настоящим.

— Не знаю… Это всё… Это не то, что я имела в виду и…

— Я хочу, чтобы ты услышала меня сейчас, — голос Рэйвена серьёзный и предупреждающий любые возражения. — Ты мне нравишься, Элла. Пиздецки сильно нравишься. Но это не значит, что я буду пытаться купить тебя или твоё расположение. Никогда не смей говорить, что ты кого-то ниже или не достойна чего-то. Ты достойна. Всего на свете достойна.

— Рэйвен…

— Нет, дослушай. Я хочу, чтобы мы прояснили этот вопрос на корню. Я пялился на тебя, подкатывал, строчил сообщения и заказывал кофе просто потому, что ты пиздецки сильно мне нравишься. Это не обязывает тебя тут же воспылать ко мне чувствами и всё такое прочее. Я не буду настаивать ни на чём, чего ты сама не захочешь, и мне правда нравится проводить с тобой время. Не волнуйся, я не настолько отбитый, чтобы лезть в твои отношения и как-то портить твою жизнь, но ты совершенно точно не сможешь меня игнорировать. Я буду в твоей жизни, даже если ты скажешь мне уходить.

Элла смотрит на сидящего перед ней парня широко открытыми глазами и пытается найти в его спокойном лице хоть намёк на шутку. Рэйвен берёт со своей тарелки кусок панированной курицы и отправляет в рот, возвращаясь к еде и давая Элле осмыслить сказанное. Так прямо ей ещё никто не говорил о своих намерениях.

— Это ты мне сейчас так признался? — ошарашенно пялится Элла, кажется, забывая дышать.

— Да, — расслабленно откидывается на спинку стула Рэйвен, доедая.

— Ты же знаешь, что я в отношениях? Тебя не смущает это?

— Нет, — делает глоток чая он.

— Рэйвен, это… это слишком прямо, — пытается подобрать слова Элла, совсем не ожидая такой честности.

Да кто вообще вот так прямо заявляет о своих планах на первой встрече? Очевидно, Рэйвен Мейер.

— Не волнуйся, я не сделаю ничего без твоего согласия.

— То есть какие-то рамки приличия у тебя всё же остались? — иронично выгибает бровь Элла, и её собеседник растягивает губы в широкой улыбке.

— Я не такой отбитый, как ты думаешь, — смеётся Рэйвен, одним глотком допивая свой чай.

Элла ловит взглядом усмешку парня и пытается состыковать в голове всё услышанное. Ей только что заявили, что она нравится этому невозможному парню перед ней, которого ещё две недели назад она считала полным кретином. А сейчас? Элла скользит взглядом по спокойному красивому лицу Рэйвена, растрёпанным платиновым волосам, умиротворённой полуулыбке и блестящему в свете ламп кафе взгляду. Рэйвен был совсем не тем, кто вызывал отторжение. И если раньше он казался самодовольным и холодным, то теперь Элла с уверенностью могла сказать, что Рэйвен очень простой в общении и открытый. Находиться с ним рядом было приятно и спокойно. Его прямолинейность оглушала и сбивала с ног, но сам он не казался кем-то неприятным или отталкивающим.

— Но при этом ты не отстанешь от меня, даже если я попрошу? — усмехается Элла.

— Не отстану, — согласно кивает Рэйвен. — Ты слишком неуверенно об этом просишь.

Губы расплываются в хищной улыбке, а Элла сначала возмущённо краснеет, а потом не сдерживает рвущийся наружу смешок. Парень был очень упёртым, даже больше, чем Элла предполагала изначально, но при этом оставлял уверенность в том, что не перейдёт грань дозволенного. Рэйвен был честен и с ней, и с самим собой, вынуждая хотеть Эллу тоже быть честной. Парень был ей приятен, и отрицать это она не собиралась. Элла плохо понимала, какие именно эмоции у неё вызывал блондин, но прекращать только начавшее зарождаться общение почему-то не хотелось.

Рэйвен непринуждённо шутит, рассказывает про жизнь в Лондоне и словно погружает Эллу в другой мир, показывая, что реальность может быть не только той, к которой она привыкла. В мире Рэйвена всё было просто и понятно, и это то, чего так не хватало в жизни Эллы. Рэйвен был лёгким в общении и, глядя на него, Элле почему-то казалось, что в её жизни тоже всё просто. Ему оказывается двадцать один, и, может, это веяние молодости, а может, парень сам по себе был таким: не видящим препятствий и уверенным в своих силах, но, слушая очередную смешную историю из жизни, Элла думает, что даже будь этот парень оборванцем с улицы, он несомненно добился бы больших успехов везде, где пожелал бы. Он любил жизнь, а та любила его в ответ, и это была вся аксиома жизни Рэйвена Мейера.

Так Элла приходит к выводу, что парень, младше её на пять лет, кажется, понимал жизнь лучше, чем она в свои двадцать шесть. Она думает об этом всю дорогу назад, чувствуя на спине порывы ветра и смотря на мелькающий вокруг вечерний город. Рэйвен по-прежнему ехал небыстро, явно сдерживаясь от того, чтобы набрать привычную скорость, и Элла была ему за это благодарна. С «ямахой» они ещё не совсем подружились, осторожно друг к другу присматриваясь.

— Напиши, когда будешь дома, — тормозит у её подъезда Рэйвен, паркуя мотоцикл и слезая с него, чтобы подойти к Элле и помочь снять шлем.

— Ты довёз меня до подъезда!

— Но не довёл до квартиры, — нахально улыбается он, убирая шлем задыхающейся от очередной наглости Эллы.

— Спокойной ночи, — фыркает Элла в ответ, не забывая помахать на прощание и скрываясь за дверью своего подъезда.

Это определённо был странный, но приятно запоминающийся вечер с таким же странным и запоминающимся парнем. Конечно, Элла не кинется к нему на шею с распростёртыми объятиями, но общаться они, наверное, смогут. Рэйвен не был тем самым милым соседским мальчиком, очаровывающим своей улыбкой или смехом, совсем нет — его уверенный стиль точно нельзя было назвать милым, его улыбка скорее была хищной ухмылкой, а смех больше напоминал звуки умирающей гиены. Рэйвен не был милым. Рэйвен был дерзким, нахальным и слишком самоуверенным. Он окутывал своей внутренней силой и спокойствием, заставляя чувствовать себя в безопасности. Элла открывает дверь квартиры и не может отделаться от чувства пустоты внутри, так резко сменившей слишком насыщенный вечер.