Я пошёл вслед за гонцами. Но они почти сразу остановились как вкопанные, оглянулись, заметили, что Куцый не двинулся с места.

— А он чего? — спросил один, тот, что постарше, с обветренным лицом. — Специальное приглашение нужно?

Куцый стоял у мешка с углём, сжимая в руке кусок антрацита, и смотрел на меня. В его взгляде был вопрос, но я давно уже всё решил, и, как мне казалось, доходчиво объяснил свою позицию.

— Он никуда не идёт, — сказал я.

Гонцы переглянулись.

— Кость сказал — привести черныша. Значит, обоих. Не дури, а то силой придётся.

— Попробуй, — я едва заметно улыбнулся и быстро взглянул на Куцего.

Тот привстал, напрягся. Я покачал головой, мол, сиди и не дёргайся.

— Кость сказал — привести, — повторил гонец.

— Приду я. А он остаётся.

Один из гонцов — тот, что помоложе, с цепкими, нервными глазами — сделал шаг в сторону лавки. Я встал у него на пути. Дыхание Куцего за спиной участилось. Я отчётливо слышал это. Главное — чтобы не сорвался, не бросился бежать, доверился мне.

— Не надо, — сказал я гонцу тихо, но с угрозой.

Он замер. Я видел, как он смотрит на меня — растерянно, с опаской. Помнил вчерашнее. Видел, как я обезвредил Бивня. Знал, что я могу.

— Если я не выполню приказ, — словно оправдываясь, произнёс он, — Кость меня накажет.

— Все вопросы пусть Кость задаёт мне.

— Это не поможет.

— Тогда давай так, — я чуть усмехнулся, развёл руками, — я тебе врежу. Чтобы было что показать в качестве доказательства: мол, пытались, но он не дал.

Гонец помялся. Потом отступил.

— Ладно, — сказал он. — Твоя взяла.

Я кивнул. То-то. Куцый за спиной шумно выдохнул. Молодец, не попытался сбежать. Тогда бы получилась заварушка. А она нам сейчас на фиг не нужна.

Гонцы неуверенно развернулись и пошли всё же вперёд. Я шагнул следом.

— Будь осторожен, — услышал я за спиной тихий голос Куцего.

[Связь «Наставник — Ученик»: укреплена. Признак — защита ученика ценой собственного риска]

[Ученик: Куцый. Прогресс связи: 21 %]

[Бонус наставнику: +5 Очков Наставления. Всего: 5 ОН]

Я не обернулся. Только кивнул.

Город вновь изменился. Таким я его уже видел.

Несмотря на день, улицы были пусты. Редкие прохожие жались к стенам, оглядывались, спешили. Лавки, которые ещё утром торговали вовсю, не работали — ставни плотно закрыты, двери на засовах. В воздухе висела тяжесть. Снова будто бы в воздухе разлилась тревога. Вроде и ничего нет, а того и гляди случится прорыв инферно. Не физически, конечно — как-то иначе. Словно перед грозой, когда небо уже почернело, а грома ещё нет, но ты знаешь — будет с минуты на минуту. Это тягостное ожидание давило сильнее бетонной плиты. И беспокоило меня гораздо больше холода или того, что мне сейчас придётся участвовать в разборках котельников. Как раз последнее меня не сильно пугало. У меня было предложение, и любой разумно мыслящий вряд ли от него откажется.

— Опять что-то случилось? — спросил я, помахав рукой, показывая вокруг.

Гонец слева — тот, что постарше — только пожал плечами.

Похоже, он на это не слишком-то обращал внимания. Может, привычка? А может, просто был сосредоточен на своём задании — доставить нерадивых соратников на ковёр к боссу.

— Не наше дело. Стезевики разберутся, — буркнул второй. — Впервой, что ль?

Первый шикнул на него, и они замолчали.

Я не стал спрашивать больше. От этого разговора тревоги только прибавилось, а мне сейчас нужно было собраться и настроиться. Так что я тихонько начал делать дыхательные практики. Попробовал «Первый вдох», но Праны не прибавилось. Видимо, на ходу — не вариант. Это как с медитацией, вроде и понятно, какое должно быть состояние, но возможно достичь его только в покое. Хотя, говорят, даосы могут медитировать в любое время и в любом состоянии, но я не знаю, не проверял.

Мы шли другим путём, не как меня сюда вёл Гриша. Пробирались через подворотни и узкие лазы между домами. Речку миновали по мосту, но тут же ушли вбок, минуя широкие улицы. Я успел заметить, как масляно поблёскивает чёрная вода в прорубях. Казалось, и она будто бы стала течь медленней.

Наконец, свернули в знакомый проулок. Дальше — ещё один. Чёрные стены в угольной пыли, пустые дома с чёрными оправами выстекленных рам. Впереди показалась арка. За ней высились дымоходы котельной. Сейчас они не показались мне пальцами великана, скорее уж трубами крематория. Причём действующего. Из двух шёл едва заметный чёрный дымок. Рядом, у длинной стены с колючей проволокой поверху, топтались двое пацанов. Дозорные? Видимо. Один кивнул гонцам, другой скользнул внутрь — предупредить.

— Давай, вперёд, — сказал мой провожатый. И толкнул ржавую дверь.

Я и не собирался отступать, шагнул внутрь.

В котельной оказалась прилично натоплено. Наверное, так Кость готовился ко всеобщему собранию. По крайней мере, другого объяснения у меня не было.

Чадили факелы, закреплённые на ржавых колоннах. В топках всех четырёх котлов полыхал огонь — ярко и ровно. Жарко. Так жарко, что я на миг замер на пороге. После ледяного ветра снаружи и общей подавленности, здесь, казалось, был «Ташкент». Я потёр щёки, привыкая к духоте, но через несколько шагов понял, что не так уж здесь и жарко, всё дело в резкой смене температуры. После уличного холода даже такое тепло требовало снять куртку. Я расстегнулся.

Окна были заколочены досками, щели забиты тряпьём. Ни один луч света не просачивался наружу. Кость готовился основательно. С моего последнего посещения этого места оно прилично изменилось. Наверное, Кость хотел, чтобы никто не видел и не слышал, что будет происходить внутри. А может, просто маскировался.

Народу было много. Я насчитал почти два десятка подростков — кто-то сидел на корточках у стен, кто-то стоял, опершись о колонны, кто-то толпился в проходах. Узнавал лица тех, кого видел в первую ночь.

Но были и незнакомцы.

Неужели в первую ночь в котельной были не все? Я присмотрелся. Что-то мне в их поведении казалось странным.

Трое у дальней стены, двое у входа, ещё несколько растворились в толпе. Но держались они как-то обособленно. С ними никто не разговаривал, старались даже стоять подальше. Это бросалось в глаза. Особенно в сравнении с тем, как жались друг к другу знакомые мне котельники.

Чужаки? Мостовики? Похоже на то. Неужели пришли за своим, за Куцым? Кость ведь обещал не выносить сор из избы до поры до времени. Значит, соврал. Значит, сразу планировал сдать Куцего. Я усмехнулся. Чуйка не подвела. Не зря запретил Куцему идти сюда.

Кость стоял в центре, между котлами. Руки скрещены на груди, ноги на ширине плеч. Поза хозяина. Взгляд — поверх голов, вдаль, будто он уже знал, чем всё кончится, и ждал только финала.

Поодаль в тени маячил Бивень. Я заметил следы на его лице — синяк под глазом, ссадину на скуле, разбитую губу. Свежие. Похоже, разговор у него с Костью состоялся серьёзный. Понятно, почему не пришёл сам назначать стрелку.

— Огрызок, — Кость не поздоровался. Он даже не посмотрел на меня. Просто произнёс в сторону. — Где черныш?

— Занят делами, — ответил я. — Говорить будем только мы.

Толпа зашумела. Кто-то свистнул, кто-то хмыкнул.

Кость скривился, поджал губы, сплюнул на бетонный пол. Я ждал, что он начнёт спорить, но он только кивнул и мельком глянул на троицу у стены.

— Хорошо. Пусть так.

Он сделал шаг вперёд, в мою сторону.

— У меня и тебе есть что высказать. Непослушание, — начал Кость, ткнув мою сторону длинным узловатым пальцем. — Нарушение прямого приказа, — он стал считать на пальцах и загнул уже два. — И самовольная смена места промысла.

Кость загнул третий палец.

— Нападение на одного из своих. На Бивня. На того, кто стоит выше тебя!

Он повысил голос. Толпа загудела.

— За такое полагается изгнание! Понимаешь, что это значит?

Толпа зашумела.

Похоже, Кость намекал, что в одиночку я не выживу. Что ж, это его право так думать. Он поднял руку, и гул стих.

— Но ты, Огрызок, слишком сильно зарвался. Теперь тебя стоит проучить.

Он повернулся к Бивню, стоящему в тени.

— У Бивня к тебе претензии. Не так ли, Бивень? — тот промолчал. — Не на словах претензии — на деле. Так что вы с ним выясните, кто прав. И как повелось уже очень давно, прав тот, кто сможет доказать это кулаками!

Кость вскинул кулаки вверх. Толпа взорвалась.

— Бой! — закричали со всех сторон. — Бой! Бой!

Я слышал в этом гомоне и отдельные голоса. Кто-то подначивал, кто-то требовал крови. Мостовики, похоже, старались громче всех. По крайней мере, я видел, что незнакомые мне люди ходят среди подростков и толкают их, кричат вместе с ними, подбадривая, подзадоривая. Как же тут всё интересно устроено. Я даже звездой себя почувствовал, что ради меня так расстарались. Это ж надо такое устроить.

Кость улыбался. Он добился своего — завёл толпу. Шоумен хренов. Болтология сплошная.

Я посмотрел на Бивня. Тот стоял в тени, опустив руки вдоль тела, стряхивал их время от времени, но не рвался в драку. Взгляд у него был не злой, скорее озадаченный. Он смотрел на Кость, на меня, на толпу — и я видел, как он хмурится, как едва заметно качает головой.

Толпа расступилась, образовав пустоту в центре. Круг, ограниченный топками горящих котлов. Подсветка, как на сцене. Кость умел ставить шоу.

— Выходи, Бивень, — крикнул Кость. — Покажи, как надо отвечать за свои обиды.

Бивень не двинулся.

— Выходи, тебе говорят! — Кость повысил голос, и в нём прорезались металлические нотки.

Бивень шагнул в круг света.

Я оглядел его — без куртки, в свободных штанах и обтягивающей кофте. Ничто не мешало драться. Подготовился. Но взгляд — потухший, не боевой. Он явно не хотел этого.

Мы встретились глазами. Бивень отвёл взгляд.

— А за что мы должны драться? — спросил я громко, чтобы слышали все. — Если это обида Бивня — я готов извиниться перед ним. Прямо сейчас. При всех.

Толпа затихла.

— Я действовал в интересах защиты своего человека. Не причинил увечий. Сразу объяснил своё поведение. За мной нет косяка. Всё сделал по понятиям.

Кость скривился. Я видел, как он дёрнул щекой, как сжал кулаки.

— Что ты несёшь, Огрызок⁈ Какой ещё человек? Черныш? Предатель, который едва не сдал всех наших товарищей?

— Наших? — притворно удивился я.

— Неважно, — сказал Кость, повышая голос. — Речь сейчас вообще не о нём, — он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. Похоже, я немного сбил его речь, и теперь приходилось снова настраиваться. — Речь о Бивне. Бивень — авторитет!

Кость замолчал, давая толпе переварить.

Ох и оратор! Реально разошёлся не на шутку. В первый раз я не заметил за ним таких талантов, а зря, наверное. Мог бы сразу понять, с кем имею дело. Но ничего. Пока я просто слушал. Все эти слова — прелюдия. Я прекрасно это понимал, он пока ещё разогревал толпу. Интересно, на что напирать будет?

— Нападение на него — это бунт.

А! Вот оно что. Я про себя усмехнулся.

— А бунт нужно пресекать! — вот теперь, Кость снова оседлал своего конька. Это было видно по довольному взгляду и дерзкому оскалу. Теперь он почти кричал. — Пресекать жёстко и на самом корню! Потому что, если кто-то вздумает бунтовать, пострадают все. Если кто-то пойдёт не туда, куда нужно, не станет слушать приказов, забьёт на уважение к старшим — всё рухнет! Наша скромная компания попросту развалится! Мы не сможем ничего добыть. Нам нечего станет есть. Не на что будет существовать.

Кто-то явно из мостовиков выкрикнул:

— Правильно! Бунт нельзя прощать! Вали его!

Котельники тоже зашумели.

— Вопрос как раз решаем, — сказал я спокойно и громко, глядя на Кость, но обращаясь к толпе. — Через Куцего. Вы знаете. Бивень наверняка рассказывал. Есть тема и не одна.

Толпа затихла. Я посмотрел на Бивня.

— Рассказывал, — кивнул он, не поднимая глаз, будто извинялся, что не смог донести всю суть предложения или разъяснить его важность.

— Обман! — рявкнул Кость. — Дикие отмазки! Лишь бы не тронули. Не отвинтили бошки! Ничего он не сможет. Он черныш! Он предатель! Предал тогда и сейчас предаст.

— Не отмазки, — ответил я, тоже повышая голос. — Но и это ещё не всё!

Расшумевшуюся толпу уже было сложно перекричать. Интересно, сильно ли нас слышно снаружи?

— Есть реальная работа и не за еду, а за настоящие деньги. Котельники смогут работать и получать плату. Не воровство. Честный труд!

Толпа притихла. Я видел, как котельники переглядываются, как шепчутся, как Бивень поднимает голову и смотрит на меня с интересом. Тогда в проулке я говорил ему другое, но обстоятельства изменились, и сейчас перспектива была ещё заманчивей.

Но Кость не остановился, он не собирался слушать меня и отказываться от своего спектакля. Он только вскинул руки вверх, заставляя толпу стихнуть. И ему это удалось. Он всё ещё был здесь хозяином положения. Да и подсадные утки — мостовики в толпе умело работали. Не только подстрекали, но и грамотно гасили пыл подростков.

— Трусишь? — спросил он, подходя ко мне. Обнял за плечи, наклонился к уху, но говорил так, чтобы слышали все. — Трусишь, Огрызок? Так и скажи!

Я посмотрел ему в глаза.

Несмотря на десяток подростков из другой шайки, котельников всё же было больше. И они должны были понять, что я им готов предложить. Я видел, что понял Бивень, и это уже было немало.

— Трусом никогда не был. И меня не запугать. Особенно таким, как ты.

Кость ухмыльнулся. Шепнул тихо, на этот раз только для меня:

— Уверен?

И резко отстранился.

— А раз не трус, — крикнул он толпе. — Давайте просто подерёмся!

Толпа взорвалась. Мостовики орали, свистели, требовали крови. Котельники подхватили — кто неуверенно, кто с азартом.

Кость вытолкнул меня в центр круга. Кто-то из его людей толкнул Бивня.

Мы замерли напротив друг друга.

Бивень смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на толпу, на то место, где стоял Кость, снова на меня.

— Я не буду с ним драться, — сказал Бивень громко, обращаясь ко всем.

Толпа затихла.

— Можете считать МЕНЯ трусом, — Бивень развёл руками. — Но все вы, кто наши, знаете: я всегда на вашей стороне. Для меня на первом месте — котельники. Наше дело. А сейчас творится хрень.

Он повернулся и исподлобья посмотрел на Кость.

— Огрызок дело говорит. Я верю ему. И считаю, что надо поступать именно так. Уверен, у него есть план и есть та работа, о которой он сказал.

В толпе раздались голоса — робкие, неуверенные, но они были.

— Бивень прав…

— Работа — это не воровство…

— Слышь, а что за работа-то?

Кто-то сзади зашикал. Мостовики пытались перебить, но голосов поддержки было слишком много.

Кость опустил голову. Покачал ею, будто сожалея или не веря тому, что слышит.

— Ну что ж ты, Бивень, — сказал он медленно, чеканя слова. — Такой сильный, а ведёшь себя как девчонка.

Он пошёл вдоль горящих в топках котлов огней, по спирали, сужая её на каждом витке. Я следил за ним краем глаза, чувствуя, как внутри нарастает холод.

Кость шёл так, пока не приблизился к Бивню.

И ударил.

Резко. Сильно. С разворота — прямо в горло. Я услышал хруст, всхлип, какой-то мокрый звук. Бивень схватился за шею, захрипел и рухнул на колени.

— Слабак! — бросил Кость и скинул куртку.

Под ней оказалось жилистое, тренированное тело. Не накачанное, как у Бивня, — поджарое, стремительное. Плавные движения, грация хищника. Не зря я в первый раз сравнил его с Линкольном. Сейчас эта ассоциация вновь всплыла.

— Раз Бивень не может постоять за честь котельников, — сказал Кость, разминая кисти. — Ничего не остаётся, как сделать это самому.

Он хрустнул шеей, повёл плечами.

И вдруг начал меняться. Не превращаться, нет, конечно, но что-то с ним явно происходило. С каждым шагом он выпрямлялся, демонстрируя осанку, какой я раньше у него не видел. Плечи расслаблялись, а мышцы… мышцы словно становились суше, рельефней. Движения, и без того плавные, стали совсем уже гладкими, будто вода перетекала из одной формы в другую.

Но главное… я почувствовал это сразу — тяжесть на плечах, давление в груди, такое же, как вчера на улице, когда рядом стоял стезевик. Только слабее. Но оно было!

— Да ну нафиг, — прошептал я.

От автора:

Очутился в теле дряхлого аристократа? Но ничего, справлюсь. Ведь я опытный ведьмак, алхимик и автор грандиозного плана, которому сам дьявол поставил бы «лайк» https://author.today/reader/519315