Я остановился, внимательно посмотрел на Куцего. Тот стоял, как обычно, понурившись, сунув руку куда-то под отворот куртки. Выглядел он слегка виновато.

— Вот, держи.

Он протянул мне ладонь. На ней крохотными чёрными кружочками темнели две монетки.

Я подошёл ближе.

— Две копейки — всё, что у меня есть.

Куцый втянул носом воздух, закашлялся. Дыхание огнём восстановило работу лёгких, но сейчас он шмыгал и явно был расстроен. Расстроен ли?

— Прости, Огрызок, что сразу не сказал про деньги. Но это взаправду всё, что есть. Я копил, пока тут работал. Мастер кормит меня хоть и плохо, но исправно. А это… это за помощь. То одному уголь дотащить надо, то погрузить, то подать… Так и накопилось.

Я хотел сказать, что не возьму последнее. Как говорили у нас во времена моей молодости: «Последнее даже мент не забирает». Но Куцый протянул руку, взял меня за запястье и вложил в ладонь монетки. Затем сжал мои пальцы и отпустил.

— Ты спас меня, я не могу не отплатить тем же. Иначе вам не найти угля. А так… может, что и получится. Да и не смогу я теперь тут выжить. Либо с вами, либо никак. Не Кость меня прикончит, так Мостовики придут. А в Дикие Земли я не хочу. Сдохну я там сразу.

К горлу подкатил ком. Я сглотнул.

Встреча с нами круто изменила жизнь Куцего, но он не ныл. Он рассуждал и строил планы. Искал возможность выжить. И с нами этот шанс явно выше.

И да, он прав, конечно, что-то получится может. За оставшееся время без денег нам уголь не раздобыть. Мы даже план придумать не успеем. Задача и так была не из простых. А тут ещё вся эта возня случилась.

Я разжал кулак, посмотрел на кружочки. Крохотные чёрные монеты были почти невесомы. На каждой значился номинал в одну копейку.

Такие маленькие и лёгкие монеты появились в Российской империи во второй половине XIX века. После реформы. Когда сменили стопу. Вместо 16 рублей из пуда меди стали чеканить 50 рублей. Что существенно снизило размер и вес монеты. Это ещё раз напомнило мне о некоторой схожести наших миров.

— Спасибо! — искренне произнёс я.

Отдать кому-то последнее — дорого стоит.

И тут же перед глазами замелькали системные надписи:

[Связь «Наставник — Ученик»: укреплена. Признак — отдать наставнику всё, что есть]

[Ученик: Куцый]

[Прогресс связи: 12 %]

[Бонус наставнику: +5 Очков Наставления. Всего: 70 ОН]

[Продолжайте Путь Наставника. Чем глубже изменения в ученике, тем выше награда]

Гриша в сторонке тихонько кашлянул.

— Ну, ты даёшь, Куцый. Ишь, запасливый.

Гриша помотал головой, но в его голосе было скорее уважение, чем осуждение. Похоже, сам он не умел копить.

Это отдельная философия, если уж на то пошло. И, как ни странно, в ушу она тоже имеет место.

Точнее, есть целых четыре концепции: бережное отношение к Ци и накопление энергии в сосудах организма (том же Даньтяне), бережливые движения (лаконичность Фали), накопление мастерства (Гунфу) и, наконец, бережливость времени, умение ждать («спокойствие побеждает движение»).

Эти четыре концепции — базовая философия, из которой произрастает всё. Точность и, порой, скупость движений, постепенное развитие и постоянная практика, работа с Ци и развитие способности внутренней концентрации. Без познания этой философии лучше серьёзное изучение ушу и не начинать. В лучшем случае вы научитесь худо-бедно драться. Но, как я и говорил, ушу — это не про удары. Точнее, не только про удары.

И похоже, мой новый ученик уже частично понимает эту концепцию. Он уже где-то внутренне способен её постичь. С Гришей в этом направлении работы предстояло гораздо больше.

Но до начала серьёзной работы ещё далеко. Нам предстояло решить насущные проблемы. И даже то, что в одном направлении есть подвижки — деньги на уголь появились — по остальным мы так и топчемся на месте.

Я похлопал Куцего по плечу и ещё раз поблагодарил.

— А кто нам поможет купить уголь? — встрял Гриша — Мы же сами не сможем.

Голова у него работала, странно, что раньше он не проявлял свои способности. Иначе Кость или Бивень не называли бы его пустоголовым и не говорили бы, что у него мозги куриные. Нет. Помочь раскрыть потенциал ученика — главная задача наставника. И похоже, с Гришей тоже был прогресс.

Я улыбнулся. Несмотря на момент страха, который пережили мы все, движение вперёд однозначно шло.

— Можем пойти в соседнюю лавку, про которую я говорил, — продолжал размышлять Гриша.

Я не мешал. Мозг — тоже мышца. Пусть тренирует.

— Не выйдет, — вдруг перебил его Куцый. — у конкурентов уголь по три копейки за полмешка. И меньше они не продают. Я точно знаю. Мастер отправлял меня на прошлой неделе выяснить.

Хм, незадача.

— Тогда… — Гриша почесал затылок. — Тогда… я даже не знаю.

— Так, — подал я голос, и оба моих ученика тут же развернулись ко мне. — Для начала, Куцый. Тебе надо в лавку, пока мастер тебя не хватился.

Куцый испуганно замотал головой.

— Но меня же теперь найдут. Я не могу… не могу.

— Прямо сейчас тебя никто не найдёт. Кость не бросится ловить тебя незамедлительно.

Куцый взглянул на Гришу, но тот покивал, подтверждая мои слова.

Я был уверен в том, что говорил. Если Бивень прав, и для Кости важнее всего репутация и авторитет, а я склонен верить в этом вопросу Бивню, то сейчас в котельной будет долгий и показательный разговор, который позже перейдёт ещё и в личные переговоры и подтверждение верности боссу. В лучшем случае Кость начнёт действовать завтра. Но и тогда не всё так плохо.

— Смотри, как ты будешь себя вести, — сказал я Куцему. — Если видишь в проулке подростков, неважно кого, любых, уходишь в лавку. Можешь попробовать договориться с мастером, а можешь просто предупредить его, что они хотят украсть уголь. Тогда он сам выйдет на улицу, чтобы проконтролировать. Никто тебя силой не утащит, когда твой мастер будет стоять рядом. В крайнем случае кричи, что сейчас приведёшь чёрных.

Куцый кивал. Гриша молча слушал.

— Задействуем твою подмоченную репутацию. Сейчас она нам на руку. Тебе поверят, что ты можешь привести чёрных, это как пить дать.

Куцый скривился, но промолчал. Ему не слишком нравилась эта история, но он понимал, что да, это сработает.

— Тебе, главное, не оставаться одному на улице вдалеке от лавки. Понял? — он кивнул. — Да, за тобой могут следить и будут караулить, но ты не подставляйся. Днём — лавка. Вечером — ты с нами. И только так.

— Мне тогда что, в лавку идти сейчас? — уточнил Куцый.

— Да, именно, — ответил я. — После того как мы додумаем план, сразу пойдёшь. Теперь мы — единое целое. Действуем вместе, работаем вместе. Мы зависим друг от друга, и теперь каждому это нужно учитывать. Всем ясно?

Я по очереди посмотрел на Гришу и на Куцего. Они стояли молча, но я видел их взгляды. Они изменились. Мальчишка ты или взрослый — желание быть частью чего-то большего — незыблемая потребность, которую так старательно отбивают у нас все кому не лень. Любой, кто хочет поработить другого, для начала делает из него одиночку-индивидуалиста. С одним всегда проще справиться.

— Вот и отлично! — подытожил я. — Теперь дальше. Второе, что нужно сделать — найти того, кто придёт к Куцему и купит для нас уголь. Этим займусь я.

— Почему ты? — всё же спросил Гриша.

Я улыбнулся ему.

— Во-первых, я самый чистый из нас.

Моя одежда и впрямь не пострадала. Наверное, потому, что я не прижимался к стенам, от которых чёрная угольная пыль так легко переносилась на ткань.

— А, во-вторых, я умею убеждать людей.

Вот тут оба ученика уверенно закивали.

Пусть я плохо знаю этот мир, я неплохо вижу людей. Думаю, я смогу найти на соседней улице того, кто посочувствует бедному парнишке, которого я буду изображать, и поможет приобрести уголь в лавке.

— А мне что делать? — в голосе Гриши читался испуг, то ли оттого, что ему дел не досталось, то ли не хотел оставаться один. Но в процессе обучения, неважно чему, всегда есть момент, когда ученик должен действовать самостоятельно. И для наставника — это не менее важная часть — делегирование. Вот и посмотрим, что выйдет.

— Ты займёшься поиском места для ночлега, — ответил я Грише.

Он аж рот захлопнул.

— Я?

— Именно ты.

— Но…

— Ты справишься. Я в тебя верю, — подбодрил его. — Тем более, мы сейчас вместе решим, где его искать.

Я посмотрел на тот дом, в двери которого Гриша совсем недавно предлагал постучаться.

Все дома в проулке стояли плотно друг к дружке. Стена к стене. Узкие, в два, а некоторые и в три этажа. Дверь, выходящая в проулок, над ней грязное окно, часто без стёкол и даже не забитое. Выше — острая крыша, крытая позеленевшим металлом или плоская, со скатом в этот же проулок и гнутыми шестиугольными водостоками. Непременно тоже покрытыми медной патиной. Похоже, как и крыши, они делались из листов оцинкованного железа, но, судя по всему, очистка цинка сильно страдала, потому что следы окиси меди выступали повсюду. Я не химик, чтобы знать все процессы, но со школьных времён в голове что-то осталось.

Наш же дом, который приметил Гриша, имел два этажа. И окно над дверью, действительно отличалось целыми стёклами. Несмотря на то что и крохотные ступени перед входом, и сама дверь с массивной круглой ручкой из меди были в приличном состоянии, на них скопилось очень много угольной пыли. Этим домом точно не пользовались и довольно давно.

— Куцый, ты не в курсе, тут кто-то живёт? — спросил я, указав на дом.

— Никогда не видел, чтобы оттуда кто-то выходил или заходил туда.

— Давно ты в лавке работаешь?

— Два месяца, — гордо выпятив подбородок, ответил Куцый, но тут же его взгляд потух, а плечи опустились. Похоже, он подумал, что его прежняя жизнь подмастерья угольщика закончилась. Но тут ничего не попишешь. Будем исходить из того, что есть.

— Но… — замялся Куцый.

— Что?

— Не думаю, что нам удастся тут пожить.

— Это почему? — я вопросительно приподнял бровь.

— Патрули. Они иногда ходят по проулкам. Смотрят. Если заметят вскрытую дверь, точно заглянут. Есть или нет хозяин, но бродягам никто не позволит здесь жить. Это вам не районы с заброшками. Там никто не ходит.

— Ага, щас! — усмехнулся Гриша. — И у нас шерстят. — он почесал нос, оставив на нём чёрный развод. — Я понял задачу. Сделаю по лучшему разряду.

— Не торопись, — остановил я Гришу, уже довольно потирающему ладошки. — Осмотришь дом снаружи. Поищешь чёрный ход, может, он есть, как в доме бабки. Но внутрь не суйся, замок не вскрывай, если у тебя, конечно, нет способностей домушника.

Гриша помотал головой.

— Нет, — тихо произнёс он.

— И не надо. Твоя задача осмотреться и всё приметить. Продумать план, если хочешь. И понаблюдать за домом. Мало ли… там может жить какой-нибудь странный отшельник. Или просто нелюдимый человек. Так что смотри, следи за окном, найдёшь другое, тоже присматривай. Задача ясна? Встречаемся здесь, через час.

— Ясна задача, — подтвердил Гриша, но уже без оголтелого энтузиазма. — По времени понял. Буду.

Я не против инициативы, но она должна быть продуманной. А я видел, что Гриша готов был ломиться и выполнять задание, не подумав, сломя голову.

Вот теперь, кажется, всем сёстрам роздано по серьгам. Пора выполнять план. По моим прикидкам мы и так подзадержались. Марфа уже точно волнуется. Но ничего. Если провернём всё быстро, думаю, она не будет в обиде. Главное — сделать.

— Вперёд! — скомандовал я, и мы тут же разошлись в разные стороны.

У выхода из проулка я оглянулся. Узкая кривая улочка была пуста. Я в первый раз остался один в этом мире. Если не считать того момента, как я только здесь очутился.

Выполнив короткий дыхательный комплекс, я вышел из проулка, выпрямился и зашагал в сторону широкой улицы, которую мы пересекали, когда шли к бабке. Там я надеялся найти побольше народу, и немного понаблюдать. Мне нужно найти человека, который поможет нам. Задача не простая, но посильная.

Миновав мостик через речку, я внимательно посмотрел на выход из проулка, где я успел подраться. Там никого не было. И это хорошо.

Перейдя на другую сторону улицы, где мы с Гришей прятались от стезевика, я присел за той же бочкой и стал смотреть по сторонам.

Здесь отсутствие толпы было заметно сильнее. Даже несколько часов назад, когда мы отсиживались, прижавшись к фундаменту, народу и то было больше. Сейчас же редкий прохожий, выскользнув из лавки, шмыгал в другую, словно стараясь не задерживаться на открытом воздухе.

Холоднее не стало, но люди почему-то не хотели находиться снаружи. За каменными стенами им было комфортней, они искали защиты и находили её там, внутри. Пусть даже в лавке, где всё провоняло рыбой, но лишь бы не на улице, лишь бы не под открытым тяжёлым небом.

Я поднял взгляд. Тёмные тучи плыли медленно, словно переваливаясь с одного на другой бок. Ползли, клубились, давили.

За бочкой, где я сидел, ветра не чувствовалось, но я вдруг озяб, мне стало не по себе. В голове вертелось словно Костолом. Эх, зря не выяснил у Гриши, что это за зверь такой.

По улице шли двое мужчин. Оба прилично одетые, о чём-то говорили. И вдруг один замолчал, замедлился. Потом что-то буркнул другому, и они тут же скрылись внутри магазинчика, на вывеске которого красовалась дамская шляпка.

По другой стороне улицы двигались несколько человек в чёрной, похожей на военную форму. Сердце зачастило. Я вжался в камень за спиной, нещадно марая более-менее чистую крутку. Чёрные! Я внимательно следил за ними и вдруг понял, что нет. Не было в этих той угрозы, которую я чувствовал там, на реке. Нет. И форма чуть отличалась. Больше походила на учебную. Присмотрелся. И впрямь, молодые лица. Я бы даже сказал, почти весёлые. Семинаристы? Учащиеся академии? Студентам во все времена и всегда есть над чем посмеяться. Но даже эти, шли, нахохлившись, словно стайка голодных воробьёв.

Они задержались напротив входа в какую-то забегаловку. Названия я не разобрал, но кружка и вилка с ножом над входом однозначно говорили о назначении заведения. Студенты встали кружком, что-то обсуждали. Я заметил, как они достают из карманов мелкие монетки, скидывают их в одну кучку, считают. Ясно. Проверяют, хватит ли им на еду. Судя по лицам, не хватало. Но после недолгих размышлений они всё же решились и тут же скрылись в тёплом оранжевом свете, заливающим внутренние помещения забегаловки.

И вдруг я заметил её.

Чуть ссутулившись, женщина лет сорока шла по моей стороне улицы, уставясь себе под ноги. Она о чём-то думала, а в руках несла два свёртка. На одном из них я заметил, нарисовано что-то наподобие книги или раскрытой тетради. Может, и вправду из книжного, а может быть там учебники. Второй потоньше и с масляными пятнами — похоже, что-то из продуктов. Одета женщина была неброско, я бы даже сказал просто. Никаких каблуков, никаких высоких воротников. Обычное тёмно-серое пальто и неизменный для местных тёплый платок на голове. В отличие от других она не стремилась скрыться в первой же лавке, но при этом не праздно шаталась, а шла целенаправленно. Так возвращаются домой с работы или из магазинов, куда ходили не развлекаться, а по делам, за покупками.

Похоже, это мой человек. И возраст, и статус, и вероятное наличие ребёнка. Если, верно, разыграю карту, то всё может получиться.

Я вышел заранее, чтобы не напугать появлением в последний момент. Отряхнулся, поправил одежду. Даже чуть развернул рукав, чтобы не отсвечивала прореха. Наверное, я выглядел как подросток из бедной семьи, но явно не беспризорник. Быстро растерев щёки, чтобы придать им хоть намёк на румяность, я пошёл ей навстречу.

Не доходя пары метров, я кашлянул. Она вздрогнула и подняла на меня взгляд. Блёклые голубые глаза, чуть встревожены, но смотрят без испуга.

— Простите, уважаемая, могу я к вам обратиться?

Она поморгала, словно не понимая, о чём я. Похоже, я выбрал немного не тот тон. Я снова кашлянул.

— Извините. Холодно.

Она кивнула, соглашаясь.

— Я не отвлеку вас, если спрошу?

— Что случилось?

Голос звучал чуть раздражённо, но твёрдо.

— У меня проблема с покупкой. Меня мамка отправила за углем, а там…

Я потупил взгляд, словно мне было стыдно в чём-то признаваться.

Несмотря на то что мне пятнадцать из-за худобы я выглядел младше. Наверняка женщину, у которой есть свой ребёнок, сильно не обманешь видом, но даже если она даст мне тринадцать или четырнадцать лет, это уже вполне приемлемо.

— Понимаете. В лавке работает кхм… пацан один, в общем, мы подрались с ним недавно, — я даже продемонстрировал сбитые костяшки на той руке, где они выглядели скорее царапинами. — А мамка просила купить полмешка. Не продаст он мне его.

— А от меня-то ты что хочешь? — она не понимала, к чему я веду.

— Вот, — я показал ей две копейки. — У меня есть деньги на уголь. Мамка дала. Но я сам купить не могу. Не могли бы мне помочь? Просто купить. А дальше уж я сам.

Женщина с удивлением уставилась на монеты в моей ладони.

Чёрт, как ни оттирал, пальцы у меня остались грязные. Но наверное, для местной детворы — это не слишком критично, потому что, мне кажется, она не особо на это смотрела. Скорее она удивилась самой просьбе.

— А у мастера-угольщика ты купить не можешь? Обязательно у подмастерья?

— Он спит в это время, — придумывал я на ходу. — Я всегда покупаю в этой лавке, и он всегда спит. Но раньше мы не были врагами с тем пацаном, как сейчас. И проблем не было.

— Что не поделили-то?

Похоже, она потихоньку соглашалась. Раз начала спрашивать, значит повелась, включилась в историю.

— Да, так… всего понемногу, — я повёл плечом, показывая, что не хочу говорить на эту тему. — Так вы поможете мне?

Она всё ещё сомневалась.

— А в другой лавке ты купить не можешь?

— Там уголь дороже, — жалостливо пробормотал я. — А мамка дала только две копейки. Мы небогаты.

И вот тут я, похоже, чуть перегнул. Взгляд женщины изменился. Она чуть отшагнула и будто бы по-другому взглянула на меня.

— Это я вижу, — произнесла она заметно холоднее.

Чёрт!

— Простите ещё раз. Но мне очень нужно купить угля. Мамка домой не пустит без него.

Оставалось упирать только на жалость.

И вдруг…

Я ощутил, как на плечи положили груз. Не просто положили, а начали давить. Равномерно, плавно, но беспощадно. И это ощущение… я помнил его. И чётко знал, кого увижу, если обернусь. Только не это… Только не сейчас!

— У вас всё в порядке, сударыня? — раздался спокойный, уверенный и одновременно до жути холодный голос из-за спины.

От Автора:

Инженер из XXI века попадает в тело подмастерья эпохи Петра I. Вокруг — грязь, тяжелый труд и война со шведами. А он просто хочет выжить и подняться.

https://author.today/reader/438955