Где-то над океаном

Дарина

Самолёт разрезает облака, а я всё никак не могу поверить, что это происходит на самом деле.

Рядом спит Кай. Голова запрокинута, чёрные ресницы отбрасывают тени на острые скулы. Во сне он кажется почти беззащитным. Почти. Пока не вспомнишь, что этот человек может одним движением свернуть шею любому, кто посмотрит на меня косо.

Я касаюсь пальцами его ладони. Он тут же, даже не просыпаясь, переплетает наши пальцы. Рефлекс. Как будто боится, что я исчезну.

Но куда я от него денусь? Теперь – никуда.

За иллюминатором бесконечная синева. Мы летим на Сейшелы. Потом будет Япония, Италия, ещё десяток мест, названия которых я даже выговорить не могу без запинки. Кай сказал: «Я покажу тебе весь мир, Мышка». И я почему-то верю, что так и будет.

Ведь с ним всё становится возможным. Даже то, о чём я боялась мечтать.

Сейшелы, остров Праслин

Я выбегаю на песок и замираю.

Океан. Настоящий океан. Такой синий, что глаза режет. Такой огромный, что дух захватывает. Волны лижут берег, оставляя белую пену на золотистом песке.

– Кай! Иди сюда! – кричу я, скидывая босоножки. – Вода потрясающая!

Он идёт медленно, как всегда. Хищник, который никогда не торопится. Белая льняная рубашка распахнута на груди, тёмные очки скрывают глаза, но я знаю – он смотрит на меня. Он всегда смотрит на меня.

– Ты сумасшедшая, – говорит он, останавливаясь рядом.

– Не более сумасшедшая, чем ты!

– Пожалуй.

Я хватаю его за руку и тащу в воду. Прохлада обжигает щиколотки, потом поднимается выше. Я визжу, когда волна накрывает меня почти до пояса. Кай стоит рядом, сухой и невозмутимый, только уголки губ подрагивают.

– На что ты смотришь? – спрашиваю я, пытаясь окатить его водой.

– На тебя, – отвечает он просто. – Ничего красивее не видел.

Я краснею. Как девчонка.

– Кай, это же океан! Ты вообще видишь, какой он? – я обвожу рукой бескрайнюю синеву.

Он медленно, очень медленно переводит взгляд с меня на горизонт. Смотрит секунду. Потом возвращается ко мне.

– Вижу, – говорит он. – Синий. Мокрый. Солёный. Вода как вода.

Я смеюсь, запрокинув голову. Солнце слепит глаза, ветер треплет волосы. Кай смотрит на меня так, будто я только что выиграла все лотереи мира.

– Ты невозможный.

– Знаю, – он наконец заходит в воду. Подходит ко мне, обнимает со спины. – Но тебе нравится.

Я прижимаюсь к нему спиной, чувствуя, как его грудь вздымается от дыхания.

– Очень, – шепчу я. – Очень нравится.

В этот момент я чувствую себя безумно счастливой.

Япония, храм в Киото

Мы стоим под сенью вековых деревьев. Где-то вдалеке звенит колокол. Кай скептически рассматривает пагоду.

– И зачем мы сюда приперлись? – бормочет он. – Терпеть не могу туристов.

Я сжимаю его руку.

– Здесь красиво.

– Ты красивая. А это просто камни.

– Кай!

Он усмехается, прижимая меня к себе.

Мы покупаем омамори – маленькие амулеты на счастье. Я вешаю свой на рюкзак, Кай прячет в карман. Когда я удивлённо поднимаю бровь, он пожимает плечами:

– Ты же веришь в эту хрень. Значит, пусть будет.

Он никогда не скажет «я люблю тебя» слишком часто. Но такие мелочи говорят за него. Он меня любит.

Я замираю у старого дерева, увешанного бумажными табличками с желаниями.

– Смотри, Кай, тут можно загадать что угодно. Написать на дощечке и оставить.

Кай подходит, читает несколько табличек. Кривит губы.

– «Хочу выйти замуж», «Хочу ребёнка», «Хочу здоровье маме». Люди пишут то, что боятся сказать вслух.

– А ты? – спрашиваю я. – Что бы написал ты?

Он смотрит на меня долго. Так долго, что я начинаю краснеть. Потом берёт меня за подбородок и поглаживает большим пальцем мою нижнюю губу.

Внизу живота тут же становится горячо.

– Я бы написал, – говорит он охрипшим голосом, – «Ты уже есть. Остальное неважно».

Его губы накрывают мои. Голова кружится. Мне вдруг кажется, что магия существует и сейчас я или взлечу, или рассыплюсь искрами.

Италия, Венеция

Гондольер что-то напевает по-итальянски. Я откидываюсь на спину, кладу голову на плечо Каю. Смотрю в вечернее небо. Каналы отражают огни, воздух пахнет морем и пиццей. Идеально.

Кай выглядит так, будто сошёл с обложки журнала. Туристы пялятся, но он не замечает. Он смотрит только на меня.

– О чём думаешь, Мышка? – спрашивает он, обнимая меня со спины.

Удерживает. Но это только ради безопасности. Я знаю, что он заботится обо мне каждое мгновение пока мы вместе.

– О том, что это похоже на сон, – тихо отвечаю я.

Он берёт мою руку, подносит к губам. Целует пальцы. Медленно. Так, что по коже бегут мурашки.

– Это не сон, Мышка. Я докажу тебе это в номере отеля. Как только вернёмся, не выпущу тебя из постели, пока ты не поверишь, что это реальность.

Я улыбаюсь.

– Кай… – шепчу я в ответ, чувствуя, как горят щёки. До сих пор горят.

Он перебивает поцелуем. Долгим, тягучим, от которого Венеция перестаёт существовать. Есть только он. Только его губы, его запах, его руки, сжимающие мои плечи.

Гондольер кашляет. Мы не обращаем внимания.

– Синьор, синьора, – гондольер наконец решается вмешаться. – Мы прибыли.

Кай отрывается от меня с явной неохотой. Смотрит на гондольера таким взглядом, что тот бледнеет и начинает быстро-быстро говорить по-итальянски, размахивая руками.

– Что он говорит? – шепчу я.

– Понятия не имею, – Кай помогает мне выйти на причал. – Но если он сейчас не заткнётся, я покажу ему, как выглядят русские туристы в плохом настроении.

Я смеюсь и целую его в щёку.

– Не смей портить мне вечер.

– Тогда уведи меня отсюда. В отель. Где нет гондольеров и туристов.

– Кай!

– Что? – он улыбается одним уголком рта. – Я честен. Как всегда.

Мы идём по узкой улочке, держась за руки. Фонари отражаются в воде каналов, где-то играет музыка. Я сжимаю его пальцы.

– Спасибо, – говорю тихо.

– За что?

– За то, что ты есть.

– Мышка… Не нарывайся на то, чтобы я прижал тебя к ближайшей стене в тёмном переулке и…

– Сначала догони!

Я бегу, но совершенно забываю, что наши пальцы переплетены.

Рывок, и я падаю в его объятья.

– Я же говорил, что не отпущу тебя. Никогда. Моя Мышка.

Его губы обжигают шею. Я задыхаюсь, с трудом сдерживая стон.

– Никогда… – повторяю я, сама прижимаясь губами к его губам.

Таиланд, остров Пхи-Пхи

Мы ныряем с масками. Я впервые вижу коралловые рифы вживую – и не могу оторваться. Рыбы всех цветов радуги снуют между яркими ветвями, вода прозрачная, как слеза.

Кай плавает рядом, страхует, хотя я чувствую себя в воде уверенно. Но он не может иначе. Он всегда должен быть рядом. Всегда должен быть уверен, что со мной всё в порядке.

Выныриваю, снимаю маску.

– Это невероятно!

– Ага, – он смотрит не на рифы, а на меня.

– Ты даже не посмотрел!

– Я смотрю. На тебя. Остальное неинтересно.

Я закатываю глаза, но внутри разливается тепло.

– Кай, там рыбы таких цветов, которых я в жизни не видела! И кораллы... они живые, они шевелятся!

– Я заметил, – говорит он, убирая мокрую прядь с моего лица. – У тебя глаза светились. Это было красивее любых рыб.

Я закатываю глаза, но внутри всё тает.

– Ты невозможный.

– Ты это уже говорила.

Мы выбираемся на берег. Садимся на горячий песок, смотрим на закат. Небо горит оранжевым и розовым. Кай обнимает меня, и я кладу голову ему на плечо.

– Знаешь, о чём я думаю? – спрашиваю я.

– О том, что хочешь есть? – он кивает в сторону ресторанчика на пляже.

– Нет... Хотя да, есть тоже хочу. Но я думаю о том, что если бы мне сказали, что однажды я буду сидеть на райском острове с мужчиной, который... – я замолкаю, подбирая слова.

– Убивает людей?

Я смотрю на него. Он говорит это спокойно. Просто факт.

– Который меня любит, – заканчиваю я. – И которого люблю я. Каким бы он ни был.

Кай молчит. Долго. Потом прижимает меня крепче и целует в макушку.

– Дурочка, – шепчет он. – Тебе нужно было сбежать от меня при первой же возможности.

– У меня не было шансов не полюбить тебя, Кай.

Вместо ответа он обнимает меня и опускает на песок. Целует так, будто мы уже занимаемся любовью. Прямо здесь, на пляже.

Где-то над Тихим океаном

Снова самолёт. Снова ночь за иллюминатором. Снова Кай рядом, держит меня за руку даже во сне.

Я смотрю на наше отражение в тёмном стекле. На нашу загорелую кожу. На кольцо, которое блестит на моём пальце. На его расслабленное лицо. И думаю о том, как всё изменилось.

Совсем недавно я боялась засыпать в его доме. Боялась, что он причинит мне боль. Боялась собственных чувств.

А теперь...Теперь я не боюсь ничего. Потому что он рядом.

Я прижимаюсь к его плечу, закрываю глаза. Впереди ещё полмира. Ещё десятки стран, тысячи километров, миллионы мгновений.

Но самое главное уже есть. Мы.

Засыпая, я слышу сквозь дрёму его голос:

– Спи, Мышка. Я рядом. Всегда.

И я знаю – это правда.

Москва, три месяца спустя

Мы возвращаемся домой. Чемоданы, усталость, привычная суета аэропорта. Но внутри – лёгкость и столько впечатлений, что хватит на всю жизнь.

Кай ведёт машину по ночной Москве. Я смотрю на знакомые улицы и вдруг понимаю, что они больше не кажутся мне серыми и унылыми. Они просто... другие. Потому что я другая.

– Устала? – спрашивает он.

– Немного.

– Выспаться не получится, Мышка.

Это звучит не как извинение, а как факт.

– Почему?

Он улыбается. В глазах пляшут дьяволята.

– Потому что я хочу свою жену.

– Боже, Кай! – я игриво шлёпаю его по плечу.

И улыбаюсь.

– Рада вернуться домой?

Дом. Его. Наш. Тим, выписался из больницы. Настя писала, что хочет встретиться.

– Честно?

– Предельно.

– Безумно рада.

– Больше не хочешь вернуться в свою… квартиру?

– Она теперь не моя.

– Я не об этом.

Я накрываю его руку на рычаге коробки передач своей. Он тут же поворачивается ко мне. Смотрит так, будто уже раздел меня и…

– Нет, Кай. Я хочу быть с тобой. Всегда.

Он кивает и прибавляет газу.

Машина въезжает во двор. И я безумно рада видеть этот дом. Кажется, даже соскучилась по нашей спальне.

– Я тоже, – вдруг произносит Кай, помогая мне выйти. – Всегда хочу быть с тобой. Но знаешь, Мышка...

Он поворачивается ко мне, берёт моё лицо в ладони.

– Эти три месяца... были лучшими в моей жизни. После того дня, когда ты сказала мне «да».

Я чувствую, как глаза начинает щипать.

– Кай...

– Тсс, – он целует меня. – Идём домой.

В прихожей нас встречает записка от Тима, прилепленная к зеркалу.

«Дарин, я у Лены. Вернусь завтра. Рад, что вы вернулись. Целую. Твой младший брат, который уже взрослый».

Я смеюсь и показываю записку Каю.

– Взрослый, – фыркает он. – Через месяц будет просить денег на свидание.

– Кай!

– Что? Я прав.

Я обнимаю его. В доме пахнет свежестью – кто-то открывал окна. Мягкий свет торшера в гостиной. Тишина.

– Я скучала по этому дому, – говорю я.

– Я скучал по тебе в этом доме, – отвечает Кай. – В кровати. В душе. На кухне.

– Кай!

– Пойдём, Мышка. Я покажу тебе, как скучал.

Он подхватывает меня на руки и несёт в спальню.

А я смеюсь, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете.

Навсегда – это не так уж долго, когда рядом с тобой твоё идеальное чудовище.