Дарина

– Тебе лучше не знать, – бросает Кай и захлопывает дверь.

А я не понимаю, что чувствую в этот момент. Разочарование? Тоску? Вину? Почему-то, я не верю, что он мог поехать к Тиму, чтобы завершить начатое. Кай… каким бы он ни был, но он всегда до жути честен со мной. И если он сказал, что Тим будет жить, значит так и будет.

Но его уход, заставляет меня метаться из угла в угол. Куда? Зачем? Вернётся ли он? Понятно, что это из-за меня. Из-за моего очередного отказа. Я сама уже жалею, что не пускаю его дальше.

Замираю посреди комнаты.

Я… жалею?

Чёрт. Нет, я не жалею. Я… боюсь. Боюсь влюбиться окончательно. И потерять себя в этом чувстве. В любви к чудовищу. К такому как он. Если это случится, то я… что будет со мной?

После рассказанного Каем о его детстве, мне кажется, я начинаю его понимать. Пережить такое и не тронуться умом практически невозможно. Но он жив. И адекватен… наверное. Нет, он точно адекватен, умён, красив, холоден. И закрыт.

После такого кто угодно закроется. Даже представить страшно всё это. А он смог оставить в прошлом. Ему, наверное, очень больно. Смерть моих родителей не отпускает меня до сих пор. И не отпустит, сколько бы лет не прошло. А у него всё ещё хуже.

Нет, я не жалею его. Я его… понимаю. И от этого в груди странно жжёт. От тоски.

Мы ведь действительно похожи. Он и я. Оба никому не нужны. Одинокие. Стремящиеся выжить любой ценой.

На кухне звонит телефон Тима. От знакомой мелодии по коже проходит морозная волна. Если это друзья брата, то что мне им сказать? А если это с его «подработки», то стоит ли брать трубку?

Нет. Точно нет.

Я подхожу к аппарату и с удивлением обнаруживаю имя звонящего: Кай.

Принимаю вызов.

– Алло? – чёрт, по привычке отвечаю самым банальным образом.

Прикрываю глаза.

– Расскажи мне о себе, – звучит его голос.

Первый шок от внезапного вопроса проходит мгновенно. На моём лице растягивается улыбка. Против воли. Я тут же гашу её, но щекотное чувство в груди никуда не девается.

– Ты позвонил, чтобы спросить это?

Почему мне кажется, что мы флиртуем? Нет, что я… я флиртую!

Чёрт.

– Нет. Мне плевать, что ты скажешь, – сухо отвечает он.

Остатки улыбки растворяются от его слов. Я хмурюсь.

Плевать. Тогда зачем? Не понимаю его. Совершенно. Снова он заставляет чувствовать раздрай в душе. Чёртовы американские горки на эмоциях.

– Просто хочу слышать твой голос, – договаривает он.

И я снова ловлю улыбку на своём лице. А в груди разливается тепло.

Да что со мной.

– По телефону он звучит ещё более соблазнительно, – продолжает Кай.

Щёки начинает жечь. Боже мой, этого человека даже нет рядом, а я смущаюсь даже от того, как он дышит в трубку.

– Что ты хочешь знать обо мне? – спрашиваю я, переходя в спальню, и усаживаясь в кресло с ногами.

В этот момент я понимаю, что расскажу ему всё, что он спросит. Потому что моё сердце безумно колотится от одного его голоса. Потому что, он нравится мне. Нет, не так. Я влюблена в него. Окончательно и бесповоротно.

– Что тебе осталось от родителей?

Вопрос ставит в тупик только на первые две секунды. Но и они кажутся вечностью моего молчания.

– Воспоминания, – отвечаю я, и в голосе проскальзывает тепло. – Хорошие и добрые.

– А жильё? Машина, квартира, долги?

– Ты меня допрашиваешь?

– Нет, просто… – он замолкает.

Слышно, как щёлкает поворотник в машине и как скрипит руль.

– Они должны были хоть что-то оставить.

Я вздыхаю.

– Квартиру отобрали родственники, когда мы с Тимом оказались в детском доме.

– Почему не опека?

– Им так было удобнее. Пока мы привыкали к новой реальности без родителей, дома и привычного быта. Тётушка въехала в нашу квартиру. Сменила замки. Нашла в ней долговую расписку, якобы оставленную родителями. Квартиру продали на торгах. И тётушка выкупила её за копейки.

– Хочешь её вернуть?

– Кого? – не сразу понимаю я. – Тётушку?

– Квартиру, – когда он спрашивает вот так, своим спокойным голосом, совершенно не понимаю как мне реагировать.

Я задумываюсь на мгновение. Каково было бы вернуться в наш дом вместе с Тимом. Снова в свои привычные и родные комнаты… Но они уже давно не привычные и не родные. Там чужой ремонт и мебель. И ни пылинки нашего прошлого.

– Нет. Не хочу. Это больше не наш дом.

– Где ты живёшь сейчас?

– Снимаю, – я пожимаю плечами, будто бы он может меня увидеть.

– Работа?

– Конечно есть. И не одна, – я чуть напрягаюсь. – И всё же это похоже на допрос.

– Тебя кто-то ищет? С работы.

Я смотрю на пальцы своих ног, выныривающие из-под платья. В которое я укуталась, как в плед.

– Наверное. Может быть. Я не знаю. Вполне возможно, что меня уже уволили за непосещение без объяснения причин.

– Для тебя это важно?

– Да, очень. Конечно важно. Только так я могу обеспечить Тимофея всем необходимым. Учёба, одежда, еда…

– Ты ему не мать, – в голосе Кая мелькает раздражение.

И почему ему так не нравится мой брат?

– Но я сестра. Старшая.

– Ты не обязана.

– Конечно, обязана! Он несовершеннолетний.

В трубке раздаётся треск пластика, и тяжёлый вздох Кая.

– Какой твой любимый цвет?

– Смотря чего. Смотря какие оттенки. Нет особо любимого. Наверное, сиреневый и нежно-жёлтый.

– А еда?

– Домашняя.

– Ты любишь готовить?

– Раньше любила.

– Что ты любишь?

– Дождь. Хруст снега под ногами. Весенний лёгкий ветер. Горы. Походы. Читать. Слушать музыку. Танцевать в одиночестве.

В трубке становится необычно тихо. Не слышно шум проезжающих машин или звука двигателя. И дыхание Кая.

– Ты здесь? – спрашиваю я.

– До связи, – коротко бросает он и отбивается.

А я жду. Жду, что он вернётся домой или снова позвонит. Но он этого не делает. И я засыпаю в его постели, вдыхая его запах, пропитавший бельё. С телефоном на подушке.

~~~~~~~~~

Кай возвращается только на следующий день. Уже почти к вечеру.

Я же только-только просыпаюсь. Удивляясь тому, что сплю так долго. И особенно тому, как хорошо себя чувствую после сна. Бодрой, здоровой и спокойной.

Спокойствие в доме убийцы, рядом с ним, вызывает тревогу о моём психическом состоянии. Но беспокойство быстро улетучивается, когда Кай ставит на кровать чёрные картонные пакеты с золотыми вензелями дорогого бутика.

Я поднимаю на него взгляд, и впервые замечаю в его глазах новую эмоцию.

Что это? Волнение? Предвкушение? Возбуждение?

– Надевай и выходи, – он поднимает руку с часами, проверяет время. – У тебя пятнадцать минут. Если не выйдешь через это время, то я войду и одену тебя сам.

Констатация факта. Он действительно это сделает, я уверена.

Кай разворачивается и выходит из спальни, прикрывая за собой дверь. Тихий щелчок замка, и я остаюсь одна.

Что он задумал на этот раз? Конечно же, как всегда, выбора у меня нет. Я должна играть по его правилам. В его игры.

Я вздыхаю. Встаю и достаю из первого пакета обувную коробку. В ней изящные чёрные туфли на шпильке. Не ношу такое. Но похоже придётся.

Нога скользит в туфлю. Чёрная кожа идеально облегает ступню. Выглядит… неплохо.

Ладно, не буду врать. Мне нравится. Очень.

Во втором пакете шёлковое, струящееся платье цвета шампанского. Мягкий, скользящий материал приятно холодит кожу. А на самом дне – бельё. Нижнее. На сей раз чёрное и… кружевное. Ажурный корсаж, полупрозрачные слипы и чулки.

Боже! Я это не надену!

Но как же я хочу это надеть!

Лицо пылает от мыслей, что тут же возникают в голове против воли. Как он снимает с меня платье и это бельё, оставляя чулки, и…

Меня бросает в огонь. Внизу живота наливается тяжёлый, обжигающий шар.

Мне ужасно стыдно надевать такое. Это просто… кошмар. Но в тоже время внутри всё дрожит и трепещет от предвкушения. От того КАК я буду выглядеть в этом белье. Я боюсь этого. И хочу.

Вздыхаю ещё раз, прикрыв глаза. Мотаю головой, отгоняя пошлые образы. И, не открывая глаз, дрожащими руками, облачаю себя в невероятный комплект.

Шёлк платья скользит по телу, напоминая о его прикосновениях. Таких же нежных и невесомых. И других – жадных и горячих, когда он теряет над собой контроль.

Я не смотрю в зеркало. Специально. Не хочу видеть себя такой. Мне… страшно. Жутко от мысли, что то, что я увижу в отражении мне понравится. А я уверена, что так и будет.

Сердце отстукивает частый ритм. Пальцы подрагивают на ручке двери.

Я делаю глубокий вдох, и выхожу в коридор.

Взгляд тут же цепляется за него.

Кай стоит возле входной двери, расслабленно привалившись к косяку. В классическом костюме. Белая рубашка, чёрный пиджак и брюки. Ему просто невероятно идёт классика.

Я не могу отрицать его красоту. Она притягивает. Манит, как блестящая паутина мушку. И я та самая мушка, которая сама желает запутаться и отдаться на милость этому пауку.

Кай отрывается от телефона, и коротко смотрит в мою сторону. А потом впивается в меня глазами так, что по коже проходит дрожь. В его синих радужках пылает адское, голодное пламя. Он пожирает меня, начиная с ног. Ползёт взглядом вверх. Медленно. Мучительно медленно. Будто видит сквозь ткань. Будто уже срывает с меня всё.

Я сглатываю.

Кажется, что он набросится на меня прямо сейчас. И съест.

Моё дыхание становится горячим и влажным. Под одеждой напрягается всё. Кожа покрывается мурашками. А вершинки груди твердеют.

И мне… мне не страшно. Почему? Не знаю. Но страха нет, мне… нравится этот его слегка безумный взгляд голодного волка.

– Тебе идёт, – хрипло говорит он, кивком головы приглашая меня подойти.

– Тебе… тоже, – еле слышно отвечаю я, и ловлю вспыхивающее в его глазах пламя.

Каблуки звонко стучат по плитке, когда я иду к нему. Я сама иду к нему в образе, который он для меня выбрал. И мне это нравится.

От осознания этого простого факта, я снова покрываюсь мурашками. Кажется… он становится для меня кем-то большим. Кем-то другим. Он уже не похититель. А я не жертва. Мы словно влюблённая пара. Очень неумелая, ошибающаяся, но с щемящей теплотой внутри – искренняя.

Кай накидывает мне на плечи чёрный полушубок из кого-то очень мягкого и нереально тёплого.

Я смотрю на него с удивлением.

– На улице холодно, – коротко отрезает он, и открывает дверь. Но в его голосе мне слышится скрытая нежность. От которой сердце щемит.

Морозный воздух, хлынувший в коридор, кусает мои ноги в тонких чулках. Кай выходит первым. Спускается на пару ступеней. Оборачивается и протягивает мне руку.

– Я… никогда такое не носила, – оправдываюсь я, опуская глаза.

– Знаю, – он отвечает коротко, но в голосе столько тепла и нетерпения, что я сдаюсь.

Мой первый выход из дома за… сколько я здесь провела? Неделю? Я сбилась со счёта. Но вот она – свобода. Или нет?

Я вкладываю свои холодные пальцы в его тёплую ладонь. И мне вдруг становится всё равно. Сколько бы я не провела времени взаперти – с ним мне не скучно. А ещё… с ним рядом тепло. И… безопасно.

Да, это ненормально – чувствовать себя в безопасности рядом с тем, кто убил столько людей. Кто ранил моего брата. Угрожал насилием. Но это чувство абсолютной защищённости проникает внутрь меня и разрастается там, пуская корни.

Он ведь ни разу не реализовал ни одну свою угрозу. И мне почему-то кажется, что это были пустые слова. Чтобы заставить меня подчиниться. И остаться с ним. Рядом.

Он помогает мне сесть в машину. На этот раз не внедорожник, а классический седан класса люкс. Кай садится на водительское место. Поворачивается ко мне, и только теперь я замечаю в его руках шёлковую повязку.

– Кай, я…

– Не бойся, – мягко говорит он. Его низкий голос вибрирует. – Доверься мне.

Я вздыхаю, закрываю глаза и позволяю его рукам коснуться моего лица. Повязка и его руки накрывают мои веки. И половину лица вместе с ними. Я рефлекторно касаюсь повязки и его пальцев на глазах. И мне кажется, что его дыхание на миг сбивается. От моего прикосновения? Или от того, как беззащитно я теперь выгляжу?

– Знала бы ты, как я хочу тебя, – шепчет он на грани слышимости. – В этом платье и без него. С повязкой на лице. Чтобы ты не знала, где мои губы будут в следующий момент.

Я задерживаю дыхание. Внутри всё пылает. Фантазия уже рисует нас в самых откровенных позах. Между ног пульсирует. И я сжимаю их, ёрзая на сидении. А его пальцы, справившись с узлом на моём затылке, нежно проводят по моей щеке.

– Дыши, Мышка, – я не вижу, но слышу, как он улыбается, говоря это.

Мышцы лица, чуть заметно дёргаются в ответной улыбке. И я тут же одёргиваю себя.

Совсем с ума сошла?

Похоже да.

Почему всё это не пугает меня больше? Почему я так реагирую на него? Что со мной не так? И почему его аромат – айсберг и перец, теперь вызывают лёгкое головокружение и спазмы внизу живота? Пока я разрываюсь от вопросов, Кай поворачивает ключ в замке зажигания.

Мотор почти не слышно, но машина трогается с места. Я понимаю это по ощущению движения и редким кочкам под колёсами. Мы выезжаем на трассу. Вокруг шум других автомобилей, а я сижу с завязанными глазами и не знаю где мы и куда движемся.

Время тоже замедляет свой ход. Сколько мы в пути? Час? Полтора? Я не могу сказать.

Но вот, машина замедляется, а потом останавливается. Мотор глохнет.

Я поднимаю руки, чтобы стянуть повязку, но Кай ловит мою руку.

– Ещё рано.

– Но…

Как же я выйду, если ничего не вижу? На ощупь? Это новое испытание такое?

– Просто замри, Мышка. Я помогу, – шепчет его голос рядом с моим ухом.

Вздрагиваю и опять волоски на руках встают дыбом. И я уже не против того, что он зовёт меня Мышкой чаще, чем по имени.

Я слышу, как он выходит из машины. Обходит её. Его шаги спокойные, уверенные. И мне почему-то тоже становится спокойнее. Хотя сердце всё ещё взволновано часто стучит в груди.

Дверь с моей стороны открывается.

Я готовлюсь выйти. Протягиваю руку, в поисках его ладони. В поисках опоры. Но Кай подхватывает меня на руки. Резко, без предупреждения. Я захлёбываюсь воздухом, но руки – предатели, уже находят его шею и обвивают её.

К аромату айсберга и перца добавляется вкусная нотка его кожи. По внутренностям проходит сладкая дрожь, когда я делаю вдох, заполняя себя его запахом.

Кажется я…

Кай осторожно опускает меня. Шпильки звонко цокают по плитке или мрамору, не понимаю. По чему-то гладкому. Я снова тянусь в повязке.

– Я сам сниму, когда настанет время, – низкие вибрации его голоса проходят волной по моей коже на шее.

Киваю, показывая, что понимаю и принимаю правила его игры. И сглатываю.

Кай открывает дверь.

Я этого не вижу, но догадываюсь по движениям его тела позади меня. И по тёплому воздуху, накрывающему волной. Он помогает мне войти в помещение. И меня окутывают запахи: свежий аромат цветов, вкусный запах еды…

Неужели мы…

Сердце спотыкается о рёбра.

Нет, этого ведь не может быть. Кафе? Ресторан? Мы же не можем быть в таком месте, верно?

Кай кладёт мою руку на свой локоть, и мы ведёт меня в сторону. Я следую за ним. Останавливаемся шагов через восемь. Он заходит мне за спину. Снимает с меня полушубок. Так аккуратно и невесомо, что я почти не ощущаю этого.

Его руки медленно движутся по моим рукам, опущенным вдоль тела. От самых пальцев к плечам. Я задерживаю дыхание, но сердце колотится так громко, что кажется, его слышно даже в другом городе.

Кай легонько касается моих плеч подушечками пальцев. Затем осторожно и медленно развязывает узел на моём затылке. Повязка убрана. Но я боюсь открыть глаза.

– Ну же, Мышка, – шепчет он, касаясь губами мочки моего уха. – Смелее. Кто так отчаянно угрожал мне пластиковой вилкой?

Щёки жжёт от напоминания о той ситуации. Ведь буквально следом я увидела то… что видеть не стоило.

Я хмурюсь, отгоняя яркие картинки того, как Кай трогал себя и меня, нарисованную на картине. И распахиваю глаза.

Передо мной сервированный стол. Это первое, что ловят глаза. Мы в ресторане. Зал просторный, уютный, и кроме нас ни одного посетителя. Свет приглушён. Персонала не видно.

Кай отодвигает для меня стул. Я совершенно не понимаю, как реагировать на происходящее. Сажусь молча. Кай усаживается напротив.

Мы сидим в тишине, нарушаемой фоновой музыкой. Кай смотрит на меня так, будто главное блюдо этого ресторана – я.

Я отвожу взгляд, рассматривая интерьер и вид за стеклом. На улице снег. Прохожие спешат по своим делам, закутанные в тёплые куртки и пальто. Но мы с Каем в своём отдельном мире. И где-то там Тим.

Мысли о нём не дают мне покоя. Как я могу наслаждаться роскошью, не зная что с ним. Как он? Выздоравливает ли? В сознании? Ищет, может быть зовёт меня?

Подают первое блюдо. В бокалы наливают шампанское. Кай поднимает свой и смотрит на меня приподняв одну бровь. Лёгкая улыбка не сходит с его лица.

Персонал исчезает беззвучно. Оставляя нас наедине.

Я беру свой бокал. Пузырьки поднимаются со дна, скользят по стенкам.

– Не понимаю, – срываются слова из моего рта.

– Чего, Мышка?

– Мы что-то празднуем?

Кай прикасается своим бокалом к моему. Искристый звон тонкого стекла разбавляет музыкальное сопровождение. Он делает глоток.

– А что бы ты хотела отпраздновать, Мышка?

Я перевожу взгляд с бокала ему в глаза и обратно. Раздумываю над ответом несколько мгновений.

– Свободу? – вопросительная интонация появляется неосознанно. И я тут же жалею о сказанном.

Бокал хрустит, рассыпаясь в его руке.

Осколки стекла и капли шампанского падают на белоснежную скатерть. Расползаются алым пятном из порезов на его ладони.