по обвинению в совершении грабежа с угрозой применения насилия

Судья:

– Священник путем грабежа завладел кладом, найденным стариком, и причинил пострадавшему ущерб в крупном размере, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду священника.

Отощавший старик – кожа да кости – снимает латаную-перелатаную шапку и бьет судье поклон:

– Да шут с ним, с кладом – как пришел, так и ушел. Старуху жалко… Жили мы в любви и согласии, хоть и в великой бедности. Померла она, сердешная… А похоронить не на что. Суседи да знакомые начисто отказались пособить – яму вырыть, ибо нечем мне их вознаградить. Вот и пошел я к нашему попу.

Обвиняемый поп таращит нахальные глаза:

– Крестить, отпевать, грехи отпускать задаром – это мне по службе положено. А задарма хоронить всех нищих мне Всевышний не наказывал. Да и вообще: не рой, говорят, яму другому… Вот я и дал старику от ворот поворот: «Коли денег нет, не смей и ходить сюда! Сам копай!»

По залу прокатывается возмущенный ропот.

– Ну коли так, я и решил, – тяжело вздыхает старик, – из последних сил сам вырою могилу и, ежели не сдохну, похороню старуху. Пришел на кладбище, срубил сверху мерзлую землю топором, а там и за лопату взялся. Копал, копал и выкопал котелок. Глянул, а он золотыми червонцами насыпан. Как жар блестят!

В зале оживление. Средь шума и гама раздаются голоса:

– Поточнее, старик, это где? Место покажешь?

Прокурор бросает удивленный взгляд на старика:

– Так это, выходит, твою старуху так пышно хоронили, словно египетскую царицу в последний путь провожали?

Пострадавший старик расплывается в улыбке:

– Мою… С деньгами, знамо дело, все пошло как по маслу! Тотчас нашлись добрые люди: и могилу вырыли, и гроб смастерили. Да только без попа опять никак. Сунул я ему золотой и прошу: «Все ж похорони мою старуху, век не забуду твоей милости!» Поп деньги взял и не знает, куда лучше меня посадить, какими речами умилить…

Свидетель-попадья вкрадчивым голосом:

– Ну и огорошил нас этот старик: говорил беден, беден… А муженьку моему запросто золотой отвалил. Много на своем веку мой благоверный схоронил именитых покойников, а столько ни от кого не получал! А уж на поминках-то: и вино, и кушанья, и закуски разные – всего вдоволь. Обжирались от души!

Старик принимается рвать на себе волосы:

– Вот и вляпался я от щедрости душевной. Пристал ко мне поп, мол, покайся мне, не оставляй на душе греха, ответствуй все равно как перед Богом: как ты сумел так поправиться? Чью душу загубил, кого обобрал? А я и ответствую честь по чести, что не крал, не грабил, не убивал никого; клад сам в руки дался!

Свидетель-попадья пожимает плечами:

– А я никак в толк не возьму, с чего это мой муженек не спит, не ест, все какую-то думку думает. А потом наконец и поведал: «Эх, отжилить бы у старика котелок с золотом». Притащил в избу козла, зарезал, содрал с него шкуру с рогами и с бородой, на себя натянул и в ночь кудысь подался.

Возглас из зала под всеобщий смех:

– Зачем тебе шкура – ты и так в натуре козел!

– Да кудысь-кудысь, – старик передразнивает попадью, – к моей избе и подался. В полночь давай царапаться в мое окно. Спрашиваю: «Кто?» А в ответ: «Черт!» – и козлиные рога с бородою кажет. Человечьим голосом молвит: «Я над тобой сжалился, на клад навел, думал, немного возьмешь на похороны, а ты все заграбил! Отдай-ка мое золото, не то я с тобой разделаюсь!» Ну я и отдал…

Зал неодобрительно гудит:

– Вот уж воистину – пустил козла в огород!

Обвиняемый поп огрызается:

– Ага. Вот и нашли себе козла отпущения…

Прокурор с театральным сочувствием:

– «Не рой яму другому», говорите… Эх, батюшка! Вышло-то все наоборот: если б вы яму другому задаром вырыли, сами бы в нее не попали. А теперь судьба ваша незавидная: сидеть вам на самом дне, там, где за козла вы сполна ответите…

Из приговора суда: «признать попа виновным в совершении грабежа в особо крупном размере с угрозой применения насилия и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на шесть лет».

По русской народной сказке

«Клад»