по обвинению в совершении мошенничества и убийстве

Судья:

– Марья Гавриловна и ее муж сапожник путем обмана завладели принадлежащими монахам денежными средствами в крупном размере, а сапожник умышленно причинил им смерть, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданных суду супругов.

Марья Гавриловна в полном душевном расстройстве:

– Так ведь муженек-то мой – гол как сокол. А через него и я небогата. Как не соблазниться на дармовую копеечку? Разоделась я в цветные платья, да и шасть к монастырю. А там монах-красавчик так и напрашивается знакомство свести. Я ему и говорю: «Коль дашь сто рублев, так и скажу, куда вечером являться».

Законный супружник Марьи Гавриловны с восторгом:

– Ух, и ловкая у меня жена – такое состряпать… Просто Маша Премудрая!

Народ в зале удивленно выпучивает глаза.

Законный супружник бросает в зал:

– А не надо попусту таращиться! У нас все честь по чести – и деньги в кармане, и верность при нас! Супружница села подле окна монаха караулить, а мне велела спрятаться и знака от нее дожидаться. Монах явился, снял свой клобук и рясу, оголил свой перед и посадил Машу на колени, а тут я из-за двери: «Эй, – кричу, – шкура, отпирай скорее!»

Марья Гавриловна звонко хохочет:

– Говорю я полюбовнику: «Это мой хозяин пришел, да никак еще и пьяный». В большую кадку посадила монаха, крышкой накрыла и дверь муженьку отперла.

Прокурор задумчиво:

– Крышкой накрыла… Точно подмечено…

– А то, – Марья Гавриловна чистосердечно, – тут монаху воистину крышка образовалась: муженек ухватил его за волосы, вытащил из кадки и ударил об пол, да таково крепко, что из него дух вон.

Законный супружник растерянно:

– Не рассчитал малость… И совесть, будь она неладна, к ночи загрызла. Думал, второго на другой день пощадить, так нет… Он с испугу под печь схоронился. А я был больно усерден – вытащил, ударил об пол и тоже убил до самой смерти.

Прокурор к судье:

– Прошу суд учесть: на деньги, взятые у двух монахов, обвиняемые накупили вина, закусок и пировали как ни в чем не бывало. Да вот беда – на опохмел не хватило.

Марья Гавриловна изображает на лице полное разочарование:

– Истинно – не хватило. На другой день третьего монаха я упрятала в печь. А супружник вытянул его за длинные космы, ударил об пол и тоже убил до смерти.

Судья:

– Стало быть, троих обобрали и троих порешили… И все?

Обвиняемый супружник входит в раж:

– Так и больше было бы! Охочих там вдоволь… Но настоятель смутился, взял крест в руки, велел монахам поднять иконы и обойти монастырь крестным ходом – от греховного соблазна. Но послушники смекнули, что перед чарами моей Марьюшки не устоять, иконы побросали и деру дали…

Прокурор восклицает:

– Да это не монастырь, а какой-то рассадник целомудрия! Ну, сластолюбцам-послушникам Бог судья… А вот Марье Гавриловне и муженьку ее наш суд – земной! И беспощадный!

Из приговора суда: «признать Марью Гавриловну виновной в совершении мошенничества в особо крупном размере и назначить ей наказание в виде лишения свободы сроком на три года. Признать мужика-сапожника виновным в совершении убийства трех лиц и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на семнадцать лет».

По русской народной сказке

«Хитрая жена»