Музыка затихла позади меня, когда я дошла до конюшни. Там я вывела Бейфеня из его стойла. Сиван будет скучать по любимому коню, но Бейфеню наверняка понравится вольная жизнь на южных полях.

Еще раз я пойду Сивану наперекор. И заберу с собой того, кто будет напоминать мне о нем.

Принц, плененный в стенах дворца, взращенный с целью стать величайшим императором. И я – привязанная к границам по собственному выбору.

Возможно, это наилучший конец для нашей с ним истории. И нам никогда не было суждено стать парой.

Я всегда его любила. И надеялась, что даже после того, как гарем принца заполнится прекраснейшими девушками со всех концов империи, он все еще будет вспоминать о той, кого однажды обещал сделать не императрицей, а именно женой.

Как знать – в другой жизни, в другой истории, где упрямая воля не тянет меня на свободу, где его не опьяняют алчность и амбиции, мы могли бы быть счастливы вместе.

– Крадешь моего коня?

Вопрос, донесшийся с порога конюшни, застал меня врасплох.

– Опять хочешь сбежать не попрощавшись?

Я сглотнула.

– Да.

Он знал.

Как и я.

Не было смысла лгать.

– Это из-за Чанчуня?

– Из-за него и твоих оправданий, – ответила я. Мой голос звучал жестко из-за едва сдерживаемого гнева.

Я не смотрела на Сивана, но почувствовала его тепло, когда он подошел ближе. Рука Сивана коснулась моего плеча. Мне следовало оттолкнуть его, но… Я не стала.

– Ты имеешь право злиться.

– Я не злюсь. Я в ярости. А главное – разочарована в тебе.

Он мягко развернул меня к себе. В лунном свете его лицо выглядело завораживающе, и нежные губы напоминали лепестки цветка. Мое сердце заколотилось быстрее, когда я вспомнила о той ночи в палатке.

Нашей единственной ночи.

– Сиван, которого ты знала в детстве, изменился, – тихо произнес он. – Как бы нам ни хотелось, чтобы все было иначе. Возможно, тот Сиван погиб, когда ты покинула столицу, – добавил он с легким смешком. – После этого победа в войне стала моей единственной целью. Я боялся разочаровать отца и министров, готовых осудить каждый мой поступок и показать императору, что я не достоин титула наследника. Они хотели привести во дворец моих старших единокровных братьев. Заставить отца передумать. И на секунду я даже поверил, что им это удалось. Поэтому не мог согласиться на мирный договор, Фэй. Я должен был доказать, что достоин.

Я нахмурилась:

– Достоин быть тираном?

Сиван вздрогнул от моих слов.

– Мои учителя говорили, что и в жизни, и на войне победа требует жертв. Я думал, Чанчунь…

Он осекся и опустил взгляд. Впервые за долгое время я увидела в нем мальчика, которым он был до того, как возмужал и стал другим.

– Меня до сих пор преследуют кошмары, – признался Сиван. – Я слышу их вопли. Чувствую запах горящей плоти. Мне следовало послушаться тебя, Фэй. Прости.

Я редко слышала от него такие извинения, и обычно их хватило бы для того, чтобы я и впрямь его простила.

– Не моего прощения ты должен искать, – сказала я, беря в руку поводья Бейфеня.

– Подожди!

Сиван загородил мне дорогу, и я увидела, что глаза его покраснели от слез.

– Я… Я найду способ разорвать твой договор с Лан Есюэ. Тебе не придется долго оставаться на границе.

В эту минуту я поняла: тот человек, которым он стал… не имел ни малейшего представления о том, чего хочу я.

Я слегка улыбнулась Сивану:

– Говорят, летом Чанчунь был прекрасен. Уверена, так будет снова, когда они закончат отстраивать город.