Копыта гремят, наездники преследуют добычу.

Первая мысль: «Меня поймали».

Вторая мысль: «Без боя я не сдамся».

Я сняла лук со спины, выхватила стрелу из колчана и натянула тетиву, но…

Стоило мне повернуться, уже готовой поразить сердце врага, как у меня перехватило дыхание. Я смотрела в глаза не хищнику и не добыче, а единственному юноше, на которого у меня никогда не поднялась бы рука.

В пещеру не проникли стражники и солдаты, капитаны с обнаженными клинками, готовые схватить меня и увезти обратно в душный дворец.

Передо мной возник Сиван. Мужественный и прекрасный, с кожей бронзового оттенка, глазами, подобными полумесяцам, губами пухлыми и розовыми, как лепестки цветка, чертами безупречными, словно вылепленными самой богиней Нюйвой. Я всегда замирала, плененная этой картиной.

Мы встретились взглядом, и я ожидала, что выражение его лица смягчится с сурового и кровожадного до нежного и благосклонного.

Этого не произошло.

Щелкнули поводья, и его конь помчался вперед, мощный и быстрый, взращенный для боя. Сиван достал оружие – не лук, с которым охотился на оленей и волков, а нечто совсем иное.

Выкованное для совершенно других целей.

Внезапно перед глазами у меня все поплыло, и видения промелькнули одно за другим…

Следы копыт в недавно выпавшем снегу.

Окровавленный труп бэйиньского тигра, брошенный у реки. Торчащий из глаза чудища кинжал, подаренный мне сестрой. Моя фамилия, 历峰, высеченная на позолоченной рукояти. Мрачное лицо Сивана, опущенные уголки губ.

Его рука в перчатке достает обрывок моей одежды из когтей тигра.

Рассвет медленно поднимается над горизонтом.

Пущенная стрела.

Кровь на снегу.

Есюэ.

* * *

Я резко очнулась в голубой дымке грядущего рассвета, разгоняющего ночную тьму за тяжелыми серыми облаками, осыпающими землю свежим снегом.

Моргнув, почувствовала, что влажные ресницы слиплись от инея. Есюэ уже потушил костер и ухаживал за моей лошадью. Он достал из золы два яйца, скорее всего, украденных из гнезда какой-нибудь зимней птицы неподалеку, и протянул мне одно.

– Нам пора, – сказала я.

Есюэ улыбнулся. На его прекрасном лице не отражалось ни страха, ни волнения. Все ли принцы столь бесстрашны? Или волшебная кровь придает лишней храбрости? Я взяла теплое яйцо. Будь у нас больше времени, я бы посидела так еще, согревая им ладони, но вместо этого попыталась встать.

Голова закружилась, ноги обмякли, как вареная лапша. Есюэ тут же подхватил меня и помог выпрямиться.

– Они рядом. Надо уходить. Сейчас же, – с нажимом произнесла я.

Фарфоровое лицо Есюэ оставалось все таким же спокойным. Он вполне мог спросить, откуда мне это известно, но я намерена была оберегать свою тайну.

Однако Есюэ спас мне жизнь и показал свою магию. Будет справедливо поделиться с ним секретом, благодаря которому мы оба сможем живыми выбраться из этих гор.

Так ведь?

Перед тем как прорицательница исчезла, она поведала мне о том, что в моей душе скрывается удивительная, опасная сила.

«Будь осторожна, дитя, – сказала она. – Ты способна на большее, чем можешь себе представить, но мужчины не любят женщин, наделенных могуществом».

– Что ж, тогда лучше поспешить, – наконец ответил Есюэ. Он смотрел на меня не в растерянности, а с пониманием. Как будто уже знал мой секрет. – Ты пойдешь со мной? Или дождешься своего принца и предоставишь свою судьбу воле мужчин?

– Я…

– Возможно, это твой последний шанс бежать, маленькая богиня, – сказал Есюэ. Мне совсем не нравилось данное им прозвище. – Идем со мной.

Он взял меня за руку и притянул к себе, так близко, что разразился бы скандал, если бы нас увидели.

– Сиван тебя не отпустит. Будет держать при себе и сделает своей императрицей, хочешь ты этого или нет. Но ты же не о такой жизни мечтаешь? Не такой жизни заслуживаешь.

Сердце у меня затрепетало, как птичка, бьющаяся о прутья клетки.

– Как ты можешь судить, чего я заслуживаю?

– Я вижу, что ты храбрая и добрая, Фэй, а такие люди заслуживают свободы. Если звезды тебе ее не даровали, позволь сделать это мне.

– Но ты совсем меня не знаешь, Лан Есюэ.

– Того, что ты сделала прошлой ночью, вполне достаточно. Идем со мной, в Лан. Я позабочусь о том, чтобы ты могла заниматься чем угодно, быть кем угодно. Забыть о правилах и о долге. По-моему, давно пора избавиться от многих древних устоев. И если мне придется воевать за то, чтобы ты жила так, как того заслуживаешь, – что ж, я к этому готов.

Перед глазами снова мелькнуло видение залитого кровью снега. Синяки под глазом и на щеках Лицзяня, когда он объявил о том, что его семья уезжает из столицы.

– Ронг – самая могущественная империя. Поэтому тебя и отправили сюда, помнишь? Она захватила половину континента всего лет за двадцать.

– Ты… переживаешь за меня? – спросил Есюэ со смешком и потрепал мои волосы. Будто я была ребенком, сказавшим что-то милое и забавное. – Напомню тебе, Лифэн Фэй, что не одна ты противишься судьбе. У меня были свои причины отправиться в Юнъань.

Я вспомнила наш ночной разговор.

– Ты хотел найти прорицательницу?

Есюэ пожал плечами:

– Подумай над тем, чего хочется тебе самой, маленькая богиня. Не беспокойся о том, чего ожидают другие. Об империи Ронг я позабочусь. Даже твоих родных смогу вывезти из столицы. Уверяю тебя: мне не страшно. Это они должны бояться меня.

– Сиван отличается от стражников, которые тебя преследовали. Его тренировали лучшие мастера боевых искусств на континенте. Ты так просто его не одолеешь.

Есюэ криво усмехнулся. Какой же он был заносчивый!

– Поспорим?

– Ты не божество и не бессмертен, – напомнила я. – Вчера я видела, как ты истекаешь кровью. И не хочу снова стать тому свидетельницей.

– До сих пор ничто меня не убило.

– Многие герои погибли из-за подобного самодовольства. – Я оттолкнулась от холодного камня пещеры и побрела к своей лошади. – Уходим, сейчас же.

– То есть ты согласна на то, чтобы я рисковал за тебя жизнью?

– Будет хуже, если тебя увидят одного, в окровавленных одеждах, пока никто не знает, куда я пропала. Боюсь, я не могу поехать с тобой в Лан, но мы вместе договоримся с Сиваном, когда он нас настигнет.

Есюэ победно улыбнулся:

– Ты пожертвуешь собой ради меня?

Я отвела взгляд:

– Не льсти себе. Меня все равно вернут во дворец. По крайней мере, я могу заодно спасти тебе жизнь, чтобы за тобой был еще один долг.

* * *

Есюэ помог мне забраться в седло, и я крепко взялась за поводья. Мы поехали на юго-запад, в сторону от лагеря, под падающим снегом.

Мой сон предсказал, что Сиван обнаружит мертвого тигра в тот же момент, когда закончится снегопад. Я молилась о том, чтобы к тому времени мы были уже далеко.

Кони бежали по заледеневшей земле, и я старалась быть начеку, прислушиваться к стуку копыт вдали, взывая к своим способностям провидения. Но сколько бы я ни жмурилась, видела лишь темноту и ощущала лишь холодный ветер, хлеставший меня по щекам, и мерное дыхание Есюэ.

– Что стало с моим луком? – спросила я, заметив, что он не пристегнут к седлу.

– Красивым, покрытым серебром на концах? Я оставил его на берегу реки.

– Что?

– Я мог забрать либо его, либо тебя, – объяснил Есюэ со смехом. – Но, кстати, как так вышло, что величайшая императрица увлеклась стрельбой из лука?

Я улыбнулась:

– Ты меня осуждаешь?

– Просто любопытно. Не ожидал, что император позволит своей покорной невестке заниматься чем-то настолько…

Есюэ задумался, как будто подбирая подходящие слова вместо «не подобающим принцессе».

– Он и не позволил. Сиван меня научил, потому что я его попросила.

Есюэ напрягся:

– Сиван?

Я улыбнулась:

– Он всегда помогал, чего бы я ни захотела…

Мимо пролетела стрела.

И еще одна, и еще; умело выпущенные так, чтобы привлечь наше внимание, но не задеть нас самих. Две дюжины стражников с бешеной скоростью двигались на нас разрозненным строем между ледяными деревьями, с Сиваном во главе, поднимая клубы снежной пыли.

В моих видениях такого не было.

Я плотнее прижалась к Есюэ.

– Остановимся. Сиван быстро потеряет терпение, если будем оттягивать неизбежное.

Мы должны избежать гнева Сивана, чтобы Есюэ выбрался отсюда живым. По традиции империя Ронг отвечала за безопасность и сохранность принцев, взятых в своего рода заложники. Однако имела право наказать его, как считала нужным.

Отрубить палец или два, а может, и целую кисть, по настроению. А если пленного принца застанут наедине с будущей императрицей, настроение Ронг сильно испортится. Лицзяня изгнали за то, что он делился со мной сладким. Какая же кара ждет Есюэ?

Лицо Сивана, обычно приятное и благосклонное, приняло суровое выражение.

– Остановимся, – повторила я. – Я помогу тебе сохранить жизнь, но мы должны им сдаться.

– Ты меня недооцениваешь, маленькая богиня! – выкрикнул Есюэ достаточно громко, чтобы Сиван его услышал.

Отряд все приближался. Скоро нас поймают, и бежать нам некуда.

– Зажмурься, – попросил Есюэ.

– Их слишком много! – воскликнула я. – Не знаю, какой магией ты обладаешь, но тебе не одолеть двадцать с лишним противников!

– Ошибаешься, – сказал он, резко останавливая лошадь. Та встала на дыбы, и Есюэ схватил меня за руку, чтобы я не упала. – Не переживай, я тебя держу.

– Фэй! – вскрикнул Сиван.

К тому времени, как лошадь успокоилась, нас уже окружили.

– Все же закрой глаза, – снова посоветовал Есюэ. – Не хочу, чтобы ты это видела.

Он соскочил на землю и с оглушительным свистом выхватил меч из ножен.

– Тебе не победить! – взывала к нему я, но он меня не слушал. Судя по доспехам, перед нами стояли не имперские стражники, а настоящие солдаты, закаленные в битвах, всю жизнь положившие на то, чтобы отточить один-единственный навык: убийство.

– Ты подобен своему отцу-тирану, Лан Есюэ, – прорычал Сиван, обнажая клинок. – Так же похищаешь то, что по праву принадлежит не тебе.

От его слов у меня в груди забурлило возмущение. Ведь я не предмет, не его собственность!

– Смелое высказывание из уст человека, который скоро умрет, – произнес Есюэ, еще не поднимая меч. – Закрой глаза, Фэй, – предупредил он в последний раз. – Не хочу, чтобы ты это видела.

В то же мгновение Есюэ бросился на ближайшего солдата с умопомрачительной скоростью. Кровь брызнула на белый снег. Совсем как в моем видении.

– Обычно я стараюсь не пачкать своих одежд, но они уже испорчены, – произнес Есюэ, мелькая по поляне словно тень, столь стремительно, что я не успевала следовать за ним взглядом. Лишь видела алые пятна, что он оставлял за собой.

Кровь… Столько крови… Но ею истекал не Есюэ, как я того ожидала.

Он был убийцей.

«Они чудовища, – вспомнились мне сплетни, что я слышала от Фанъюнь. – Династия Лан позаимствовала магию у самой Смерти».

Тогда я думала, что это пустые обвинения, ложь, порожденная предубеждениями и давней враждой. Но правду говорят: не бывает дыма без огня.

Лан Есюэ нападал ловко и умело, закрашивая снежную поляну узором алых зимних роз.

Что я натворила?

Есюэ остановился посреди поляны и опустил меч. Сиван единственный стоял среди павших воинов, но ноги едва его держали. Он пошатывался, прижимая ладонь к ране на животе. Есюэ провел красной от крови ладонью по растрепавшимся волосам и посмотрел на меня с ухмылкой, словно говоря: «Вот видишь?»

Слезы обжигали мои онемевшие щеки.

– Все же тебе следовало закрыть глаза, – сказал Есюэ совершенно спокойным голосом, как будто мы с ним обсуждали погоду, и протянул мне свой меч: – Возьмешь на себя честь оборвать его жизнь?

– Ты… – прошептала я, но слова царапали горло подобно песку, и больше говорить я не могла. Сердце отчаянно колотилось в груди, и этот бешеный стук заглушал все на свете.

– Я ведь обещал освободить тебя от империи Ронг и твоей помолвки, помнишь? – произнес Есюэ с улыбкой, но улыбка эта больше не казалась мне прекрасной.

Сиван рухнул на колени. Он изо всех сил давил на рану, но кровь просачивалась между его пальцами и проливалась на землю. Снег побагровел под ногами Сивана.

Моего Сивана.

Я подумала о мальчике, который забирался на деревья, чтобы снять для меня ягоды с самой верхушки, всегда готовил две копии домашнего задания на случай, если я забуду свое, и часами возился со мной в снегу, чтобы подольше поиграть вместе, даже когда болел простудой.

Он держал меня за руку, если я плакала, выслушивал все мои переживания, пропитанные слезами, мои мечты и надежды и злейшие страхи (из тех, что я с ним делила). Он обещал перевернуть горы вверх ногами, лишь бы сбылись все мои мечты, а все мои страхи обратились в золу, о которой больше никогда не придется беспокоиться. Он всегда меня поддерживал.

Он умолял императора отложить свадьбу – не потому, что сам того хотел, а потому что я его попросила.

Раз за разом Сиван доказывал мне свою верность.

Раз за разом я его отталкивала. Из страха. Перед его любовью. Перед своими чувствами. Перед кошмарами. Возможностью того, что я его не заслуживаю и никогда не буду его достойна.

В моих снах Ронг Сиван умирал сотни, тысячи раз, и все из-за меня, из-за пророчества, от которого все ожидали процветания империи. Но что, если на самом деле я не принесу Сивану величия, а обреку на погибель?

«Беги, – мысленно взмолилась я, – пока Есюэ стоит к тебе спиной».

Сиван не тронулся с места. Разумеется. Его растили героем, достойным и благородным, как император того потребовал сразу после рождения сына, когда тот еще лежал в своей кроватке, закутанный в шелка.

Благородные принцы не убегают от сражений. Не оставляют своих невест в лапах хладнокровных убийц.

– Желаешь завершить начатое? – спросил Есюэ, все еще предлагая свой меч.

Я обхватила рукоять дрожащими пальцами.

Улыбка Есюэ расплылась, и он потянулся ко мне, вероятно, чтобы помочь сойти с лошади. Но я не позволила ему меня коснуться.

Я вонзила клинок ему в грудь, ниже правого плеча, и оттолкнула его.

– Жизнь за жизнь. Ты спас мою, я пощадила твою, – сказала я и повернулась к Сивану: – Скорее, садись!

Сиван легко запрыгнул в седло, несмотря на ранения. Я щелкнула поводьями, и мы помчались вперед. Сложно сказать, кто быстрее – этот благородный конь или Лан Есюэ с его чудовищными способностями.

К счастью, узнать этого нам не пришлось.

Есюэ и не подумал за нами гнаться. Я не слышала ни стука копыт, ни его невероятно быстрых шагов.

Вопреки здравому смыслу я позволила себе оглянуться и увидела, что Есюэ стоит на том же месте, с мечом в груди, и его прежде безупречно белые одежды пропитаны алой кровью.

Всего несколько часов назад его янтарные глаза смотрели на меня с нежностью, но теперь, должно быть, в его взгляде не было той же ласки, хотя издалека я не могла этого разобрать.

Однако готова была поклясться, что Есюэ улыбался.