Дело Морозко

по обвинению в причинении смерти с особой жестокостью

Судья:

– Гражданин Морозко умышленно причинил смерть красной девице с особой жестокостью, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду Морозко.

В нарядной шубе, с седой бородой, хрустальным посохом перед судом предстает дед и сотрясает зал раскатистым баритоном:

– Не со зла я… Владения свои обходил, да вижу – сидит под елкой – ни дать ни взять кикимора болотная. Страшная… Аж жуть. Баба-яга рядом с ней чистый ангел, – Морозко усердно крестится. – Может, думаю, морду ейную от холода перекособочило? Да и спрашиваю так вкрадчиво: «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, синяя?»

Со скамейки вскакивает злющая старуха:

– А сам не ведал разве, что на дворе минус двадцать три и ветер северный, от умеренного до сильного? Не видал, что ли, мою дочурку-красавицу озноб до костей пробирает? Ты старый дуралей, и вопросы твои дурацкие!

Обвиняемый Морозко разводит руками:

– Так почем мне знать… Намедни под той же елью красавица писаная сидела. Нагоняю стужи и спрашиваю: «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?» А она все одно: тепло, говорит, Морозушко, тепло, батюшка. За морозостойкость я наградил ее собольей шубой, пудом золота, серебра и богатыми подарками. А вот юродивая девица наперекор пошла: говорит, совсем застудил, сгинь, пропади, проклятый Морозко! Ну и не вынес я такого поругания…

Судья:

– Стужи нагнали?

Морозко виновато ковыряет посохом пол:

– Да, уж… Было дело. Подпустил хладагента до минус сорока…

Прокурор пытается блеснуть эрудицией:

– По Цельсию? Или Фаренгейту?

Морозко со знанием дела:

– А минус сорок что по Цельсию, что по Фаренгейту – все едино: минус сорок.

Прокурор смущенно чешет затылок. По залу прокатывается сдавленный смешок.

Старуха причитает в уголочке:

– Убивец. Как есть – убивец… Дед мой привез из лесу на санях ненаглядную доченьку… Я как рогожу отвернула, так сразу и заголосила: дочь лежит окостенелая… Горе-то какое…

Прокурор суровым взглядом обжигает Морозко:

– Сторона обвинения полагает, что вас надо надолго изолировать от общества, отправить в колонию-поселение где-нибудь у Северного Ледовитого… Там вы уж точно никому не причините вреда.

Из приговора суда: «признать Морозко виновным в совершении убийства с особой жестокостью и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на десять лет».

По русской народной сказке

«Морозко» в изложении Алексея Толстого Дело солдата и каши из топора

по обвинению в совершении мошенничества и краже

Судья:

– Отставной солдат путем обмана и злоупотребления доверием завладел принадлежащими старухе съестными припасами и причинил ей значительный материальный ущерб, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду солдата.

Судебные приставы вносят в зал заседаний исхудавшую старушку.

– Ирод окаянный, супостат, одурачил старую, – бабулька извлекает из ридикюля замусоленный клочок бумаги с описью, – заставил выложить двести граммов крупы, тридцать масла, сто двадцать хлеба, пожрал и не икнул!

Обвиняемый упитанный Солдат подкручивает усы:

– Жадность бабку подвела! Просил же по-хорошему: с государевой службы восвояси вертаюсь, путь не близкий, совсем оголодал, угости чем-нибудь… Так нет же. Закрома у нее, видите ли, порожние…

Старушка бережно прячет свиток за пазуху:

– Ишь, ты… Оголодал… У меня такого пуза, как у тебя, и на сносях не было!

Зрители заливаются хохотом.

Старушка жалобно:

– Не купчиха я какая, сама еле концы с концами свожу. Пенсия – с гулькин прыщ. А они, служивые, тут каждый день шастают… Мне что теперь, всю царскую армию поставить на довольствие?

Судья:

– Так зачем же вы, бабушка, последнее отдали?

– А как, милок, не отдать… Соблазнил Солдат: говорит, ежели никакой провизии нет, топор давай – кашу из него сварю, сам стряпню съем и тебя от пуза накормлю. Я и поверила, дура дремучая. А пока варился мой топор, соль выпросил, мол, каша вкуснее будет. А потом и горсточку крупы выманил, мол, с крупой и вовсе получится – пальчики оближешь. И все расхваливал, что дивная каша выходит. А напоследок уговорил маслица из погреба принесть и хлебушка…

Подсудимый солдат самодовольно:

– А что, бабка, разве никудышную кашку я сварганил? Скажешь, топорная работа?

– Добрая каша. Даже не думала-гадала, что из топора эдакую можно сварить. Но обещанного топора я так и не поела! Пошто обманул старую?

Судья сдерживает улыбку:

– А и впрямь: где же каша из топора?

Солдат вытягивается во фрунт:

– Не уварилась, ваше высокоблагородие. Видать, топорище из незрелой березы досталось…

Судья задумчиво:

– Вот как… А где, бабушка, ваш топор?

С ехидным выражением лица с места поднимается прокурор:

– Ага. Давайте еще проведем экспертизу на предмет зрелости топорища.

– Так нет его, – Старушка в полной безысходности разводит руками, – этот безбожник топор упер.

Судья недоуменно:

– То есть…

– То и есть: сожрал кашку, взял топор, положил в ранец и унес. Сказал, что где-нибудь по дороге доварит.

Прокурор закрывает чернильницу и громко откашливается:

– М-да… Заварил кашу товарищ Солдат… У старого человека харчи сожрать, топор спереть – уму непостижимо. Сей факт не вырубить и топором. Но учитывая заслуги Солдата перед Отечеством, прошу назначить ему минимальное наказание за каждое совершенное преступление.

Из приговора суда: «признать Солдата виновным в совершении мошенничества, краже и по совокупности преступлений назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на четыре года. Наказание считать условным».

По русской народной сказке

«Каша из топора»