38. Марго

Бэк замер у гостиничного телефона, вокруг его талии, на всякий случай, обвязано полотенце. Стоит только потянуть – и я увижу каждый его идеальный дюйм. Улыбаюсь от этой мысли. Так легко было бы его раздеть и позволить снова заняться мной.

– Не пялься на меня, – предупреждает Бэк, все еще прижимая трубку к уху.

Я кусаю губу и мотаю головой:

– Не понимаю, о чем ты.

Бэк рычит и машет рукой в сторону кровати посреди комнаты.

– Ты меня глазами раздеваешь. Будешь так себя вести, я брошу трубку и трахну прям на простынях, которые мы тут вообще-то пытаемся поменять.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он выставляет палец.

– Здравствуйте, да, – Бэк откашливается. – Э-э, да, нужны новые простыни.

Мои глаза округляются, когда я понимаю, что человек на той стороне провода точно слышал угрозу Бэка. Знаю, я должна умирать от стыда, но почему-то мне смешно, как мучительно неудобно Бэку продолжать разговор. Его бледные щеки заливаются таким оттенком, который я еще ни разу на нем не видела.

Я сдерживаю хихиканье, когда он кладет трубку. Бэк поворачивается ко мне с плотоядной улыбкой на губах. У меня проблемы.

– Смешно тебе? – подначивает он меня, делая шаг навстречу. Я пячусь, пытаясь скрыться от гнева в его глазах. Пушистый банный халат для меня слишком длинный, я наступаю на полы и чуть не падаю.

Снова машу головой, но губы предательски расплываются в улыбке.

– Не-е-ет, – отвечаю я, театрально растягивая гласную.

Бэк поднимает брови и поправляет полотенце на талии.

– Врушка, – тянет он.

Мои икры упираются в кушетку, бежать некуда. Бэк знает, что загнал меня в угол, судя по чеширской улыбке.

– Тебе смешно, что бедная женщина услышала, как я угрожаю тебя трахнуть?

– Ну, думаю, она и так бы поняла, чем мы тут занимаемся, раз просим сменное белье.

Бэк мычит, сокращает между нами дистанцию и тянет меня к себе за ворот халата.

– Возможно, вы правы, мисс Моретти.

Я встаю на полупальцы и обхватываю его за шею. Он так вкусно пахнет. Я уже готова помешаться на ванильно-шалфейном аромате отельного мыла.

– Почти миссис Синклер, – слова сами слетают с языка, прежде чем я успеваю осознать. Как только они прозвучали, я уже начала бояться, что переступила черту. – Ну, по нашему плану. Не знаю, что теперь будет с ним, – добавляю я, коря себя за то, что я вообще открыла рот.

Не знаю, во что секс превратил наши планы. Думаю, что мы ничего не отменяем, но теперь все гораздо… сложнее.

– Я от своего плана не отказываюсь. Скажи когда и где, и я доведу дело до конца.

Сердце начинает петь в груди – и зря. Да, у нас теперь есть отношения, но помолвка все равно будет притворством. Он сказал «доведу дело до конца» – совершенно неромантично. Все-таки для него мы – очередная сделка, нужно почаще напоминать своему сердцу об этом.

Я провожу пальцами по твердым кубикам его пресса. Пока это все мое. Тут мы с ним согласны. Мы будем принадлежать только друг другу весь год, пока притворяемся влюбленными. Когда наша договоренность подойдет к концу, мне точно будет больно, но пока я могу насладиться этим мужчиной.

Будет достаточно столько времени с Бэком, сколько мне уготовано. Женщины готовы убивать за ночь с ним. Мне достался целый год.

– Ты как-то говорил, что спустя месяц люди, скорее всего, поверят…

Он запускает пальцы под мой халат, обхватывает попу.

– Хочешь сказать, что готова стать моей невестой?

– Хочу сказать, что, когда ты будешь готов задать вопрос, я отвечу «да». И не забывай, что я хочу огромное кольцо, мистер Синклер. Оно же должно быть убедительным.

Он целует кончик моего носа. От этого по телу разливается тепло. На работе он всегда такой властный и страшный, а когда наедине, он позволяет себе ласку – целует в нос или гладит мою ладонь большим пальцем. Я почти верю, что это все не притворство. Что мы и правда влюбились, работая вместе, что это все взаправду, что между нами все искреннее.

– Понял, – он так это говорит, что у меня появляется ощущение, будто он хочет сказать что-то еще, но я не давлю. Я и так испытала границы своей удачи, припомнив ему приближающуюся фальшивую помолвку.

Раздается стук в дверь, прерывая наш разговор. Я уже скучаю по теплу его тела, как только Бэк отстраняется. Он широкими шагами доходит до двери, смотрит в глазок, какое-то время наблюдает за тем, что происходит по другую сторону, и только потом открывает дверь.

Бэк берет в руки такой же бумажный пакет, как те, в которые были сложены наши покупки из сувенирного.

Бэк хмыкает и закрывает дверь:

– Принесли нашу новую простыню.

– Не знаю, как завтра буду смотреть этой милой женщине в глаза. – Она показалась мне такой приятной, как моя бабушка. Теперь она знает, что мы с Бэком по полной воспользовались номером для новобрачных, – хотя сначала признались, что коллеги, – и это меня до ужаса пугает. Почти уверена, что моя бабушка думает, что я еще ни разу не целовалась. Она бы в обморок упала, если бы узнала, что делал со мной мой начальник.

Бэк ставит на кровать пакет, идет за тем, что мы купили, достает одежду и бросает мне.

– Одевайся, пока я не стянул с тебя этот халат и не вошел в тебя снова.

– Звучит неплохо.

Он опять смотрит на меня горящими глазами.

– Мне бы очень хотелось, но тебе нужно отдохнуть. Поесть. И одеться, чтобы я мог думать!

Я дразню его, вынимаю руки из рукавов. Халат такой огромный, что, как только не может больше держаться на моих плечах и руках, тут же падает на пол.

Никогда не привыкну, как Бэк смотрит на мое голое тело. Еще никогда на меня никто не смотрел с такой животной страстью. Когда он смотрит на меня, я не думаю о том, что он может заметить недостатки моего тела. Нет. Я чувствую себя самой красивой женщиной в мире.

Бэк облизывается, роняет свое полотенце на пол.

– Я тоже умею играть в эту игру, малышка.

У него уже встал, член требует внимания. Я знаю, что стоит мне подойти и прикоснуться к нему, как Бэк тут же забудет о своих намерениях взять перерыв. По крайней мере, мне так кажется. Придется держаться, потому что он прав. Я умираю от голода, да и мышцы болят даже после теплой ванны.

Хотя немножко повеселиться не помешает. Я поворачиваюсь, чтобы он мог полюбоваться моей попой, наклоняюсь за одеждой, которую он в меня бросил. Не выпрямляюсь чуть дольше, чем нужно, немного выгибаюсь, чтобы свести его с ума.

– Однажды я оставлю на этой попе идеальный отпечаток своей руки.

– За что? – Я по одной сую ноги в штаны.

– За то, что ты заноза в моей заднице.

– Я? – театрально удивляюсь. – Неправда!

Бэк издает грудной, рокочущий смешок.

– Мучить меня будто твое призвание, Марго.

Я сую руки в рукава огромного худи, которое выбрал Бэк в сувенирном. В номере тепло, я могла бы выбрать что-то менее теплое и уступить худи Бэку, но решаю промолчать, потому что поворачиваюсь и вижу его в пижаме. Так он мне нравится больше.

– Назови хоть один случай, когда я была твоим мучением. – Мы оба уже одеты. Я полностью, он частями. Бэк начинает срывать с кровати простынь, швыряет ее в угол.

– Я смогу назвать несколько.

– Давай, – бросаю ему вызов, вставая у противоположного края кровати. Бэк накидывает на кровать простынь на резинке, я стараюсь помочь ему и ищу угол.

Мы вместе натягиваем простынь на матрас. Часть меня надеется, что мы и эту еще испачкаем.

– Ну, вообще-то, ты мучила меня с самой первой встречи. Как-то я вошел на кухню, прямо посреди важного звонка, а там ты в крошечных купальных стрингах.

Мои глаза округляются, когда в голове возникает воспоминание.

– Не считается, я ничего не делала, – спорю я.

– Считается. Ты посмела быть такой сексуальной и при этом встречаться с моим братом.

– Другой случай, – прошу я.

– Ты не брала трубку, когда я названивал и пытался предложить договор.

– Опять вина не моя. Я думала, что ты хочешь поговорить про Картера.

– Хорошо, ты подумала, что я звоню тебе, чтобы уговорить вернуться к моему брату, – и это мука.

Я щурюсь. Кажется, как бы я ни старалась, мне этот спор не выиграть. Теперь я понимаю, как ему удается вечно получать свое на работе. Он непреклонен. Мастерски переворачивает все на выгодную для него же сторону.

– Давай еще.

Он раздраженно стонет:

– Хорошо, а тот вечер, когда мне пришлось умолять тебя хотя бы попробовать мою идеальную пасту альфредо с курицей?

Я морщу нос:

– Слушай, ни одна паста альфредо не сравнится с той, что я ела все детство у бабушки. Я сделала тебе тогда одолжение.

Уголки его губ дергаются:

– Я помню, как ты сказала, что было «не так уж и плохо».

Я хмыкаю.

– Потому что ты не стал добавлять сливок. Люди не умеют готовить настоящую альфредо. Она никогда не похожа на ту, что готовила моя бабуля. А она родилась и выросла в Италии.

– Тем не менее. Я потратил тридцать минут, чтобы уговорить тебя попробовать хотя бы одну вилочку.

– Ну, каждый тогда остается при своем мнении, – выдаю я.

Бэк похлопывает по кровати ладонью:

– Сядь.

– Зачем?

– Ты можешь хоть что-то сделать без вопросов?

Чтобы доказать, что я могу, молча сажусь, откидываюсь, пока спина не падает на мягкие подушки у изголовья. Я сжимаю губы, чтобы не задать очередной вопрос.

Бэк отходит и берет в руки пакет с купленными закусками. Вот и ответ на мой незаданный вопрос. Он выворачивает содержимое пакета на кровать, осматривает выбранные мною продукты. Берет в руки Twizzlers^[9] и с непонимающим видом подносит к лицу.

– Из всего сладкого, что там было, ты выбрала вот это?

Я притворно задыхаюсь от возмущения. Тянусь и выхватываю из его рук мармелад и заботливо прижимаю к груди:

– Это мои любимые, вообще-то.

Он с отвращением морщит нос:

– У них такой химозный вкус.

Я открываю пачку мармелада, сую палочку между зубов и откусываю.

– Плевать, что ты думаешь. Я их обожаю, и ты, хейтер, не заставишь меня передумать.

Он качает головой, открывает упаковку говяжьих джерки и откусывает кусочек. Остаток вечера мы болтаем в уютной обстановке. Когда Бэк выключает свет и залезает под одеяло, я предвкушаю, что будет дальше.

Будем обниматься?

Прежде чем я успеваю накрутить себя насчет того, что требует постельный этикет в такой ситуации, Бэк решает за нас. Он обхватывает меня за талию и подтягивает к себе. Бэк устраивает подбородок на моем плече. Наши тела теперь соединены с этой точки и до самых пяток.

Засыпаю я быстро. Еще никогда мне не было так спокойно, как в его руках.