18. Бэк

Эзра бросает на меня нечитаемый взгляд, когда заканчивает затаскивать последние покупки Марго в машину. Пакеты еле поместились, нас спасло, что некоторые вещи есть только на складах и будут доставлены позже.

Мы с Марго ездили из одного магазина в другой, пока не собрали для нее полностью новый гардероб. Сейчас она стоит рядом и нервно теребит рукав своей толстовки, которую так и не сняла, хотя я только что накупил ей новой одежды на тысячи долларов.

– Я никогда не расплачусь с тобой за это, – тихо говорит она, с сожалением смотря на заднее сиденье, заваленное пакетами и коробками.

Я разворачиваюсь к ней всем телом. Пальцы непроизвольно дергаются, им не терпится коснуться ее. С тех пор как я попробовал ее на вкус и на ощупь в той раздевалке, я не могу думать ни о чем другом. К сожалению. Ведь мне нельзя проявлять к ней чувства на публике. Пока нельзя. У Эзры уже точно возникли вопросы о внезапном появлении в моей жизни Марго, но даже ему пока не стоит видеть в нас что-то большее, чем ассистентка и начальник. Чтобы нам хоть кто-нибудь поверил, надо сначала показать людям профессиональную сторону наших отношений, прежде чем объявлять о новом статусе.

– Я бы психанул, если бы ты попыталась заплатить мне, – отвечаю я. Она закусывает нижнюю губу, видимо, не согласна с моей позицией.

– Просто это все как-то странно. Ты мне столько накупил. Некоторые вещи жутко дорогие.

Я качаю головой:

– Деньги не проблема. Их у меня предостаточно, поверь.

Она сует руки в огромный карман толстовки.

– Я пыталась выбирать то, что подешевле, но некоторые вещи усложняли задачу, потому что на них не было ценника. Это как-то странно, правда?

Я смотрю, как Эзра закрывает багажник, а затем кивает, намекая, что мы готовы ехать. Он обходит машину и открывает заднюю дверь, хотя ни я, ни Марго не садимся.

– Людям, которые приходят сюда за покупками, плевать на цены, – предполагаю я. Звучит и правда странно. Она в чем-то права.

Я поворачиваюсь, чтобы сесть в машину, но Марго хватает меня за рукав и останавливает. Поворачиваю голову к ней и с любопытством обдумываю, что еще она хочет добавить. Марго делает глубокий вдох, провожает Эзру взглядом, пока он не садится на водительское сиденье.

– Я хотела сказать спасибо. Правда, огромное спасибо, – подчеркивает она. – Никто для меня никогда такого не делал. Я понимаю, что ты просто не хочешь, чтобы я позорила тебя своим внешним видом на работе, но для меня все равно это очень много значит. Мне шопинг даже в каком-нибудь «Таргете» угодил бы.

Уголок моей губы дергается вверх:

– Да, но разве примерочные в Таргете настолько же… хороши?

Марго округляет глаза. И я знаю, что щеки у нее раскраснелись не из-за морозца.

Улыбаюсь и предоставляю ее собственным мыслям, надеясь, что она проигрывает наш поцелуй в голове. Он не выходил из моей головы все утро. Двигаюсь по кожаному сиденью машины. Через несколько секунд Марго присоединяется ко мне, взгляд ее затуманен.

Она молчит всю поездку. Но у меня и нет времени с ней поговорить. Телефон разрывается от постоянных звонков, я все время кому-то нужен.

Марго растерянно оглядывается, когда Эзра паркуется у огромного небоскреба, верхние этажи которого целуют облака.

– Где это мы? – спрашивает Марго, выглядывая из окна.

Я хлопаю ее по бедру, когда Эзра уже открывает ей дверь.

– Это твой новый офис, Вайолет. Двигайся. Проведу тебе экскурсию.

Ее глаза округляются от ужаса, она тут же опускает их на одежду.

– Почему ты мне не сказал, что мы едем на работу? – шипит она и оттягивает край своей толстовки. – Знай я, что нас кто-то увидит, я бы переоделась во что-нибудь купленное!

У нее в голосе сквозит заметная паника – так мило. Я еще раз подпихиваю ее.

– Пошли Марго, все нормально.

Она истерично машет головой и кидает на Эзру виноватый взгляд.

– Я не могу пойти туда в таком виде! – настаивает она, вжимаясь глубже в кресло. Она упрямствует прямо как ребенок, только еще милее.

– Марго, – начинаю предупреждать, своим бедром подвигая ее к выходу. – Либо ты сама выйдешь из машины, либо я тебя заставлю. Со своей стороны я выйти не могу без риска намотаться на колеса какого-нибудь ошалевшего нью-йоркского водителя. Поэтому мне не выйти, если не выйдешь ты. Так что выметайся!

Она впивается пальцами в кожаное сиденье, чтобы я не мог ее сдвинуть.

– Не хочу, чтобы в первую встречу коллеги увидели меня в старой университетской толстовке!

Мы с Эзрой обмениваемся смешливыми взглядами.

– Почему? Боишься, что тебя примут за туриста?

Она хмыкает:

– Я купила ее на кампусе, будучи студенткой, не надо мне тут!

Я еще сильнее толкаюсь в нее бедром, подвигая ее тело почти на самый край сиденья. Прохожие одаривают нас любопытными взглядами, но никто ничего не говорит. Нас заметили, и это уже удивляет в суете этого огромного города.

– Никто тебя не увидит, – обещаю я.

– Ты этого не знаешь, – спорит Марго.

Я качаю головой вперед-назад, сжимаю губы в тонкую линию.

– Знаю, вообще-то. У нас в компании негласное правило – не приходить на работу по воскресеньям и по праздникам. Типа, соблюдать баланс между личной и рабочей жизнью.

Она удивлена и резко поворачивает голову:

– Правда? – Шок в ее голосе почти меня оскорбляет.

Я киваю, продолжаю ее толкать, пока она наконец-то не сдается и не вылезает из машины, почти падая, споткнувшись о бордюр. Мы с Эзрой вдвоем успеваем ее поймать.

Когда она устойчиво стоит на ногах, я тоже выбираюсь из машины. Эзра закрывает за мной дверь.

– Обычно на выходных в здании только я. Клянусь.

Она впивается зубами в губу, будто хочет что-то еще сказать, но пока оставляет все мысли при себе.

Смирившись, она поднимает голову на здание:

– Оно тебе принадлежит?

Я хмыкаю и кладу руку на ее поясницу, направляя ко входу:

– Нет, мы арендуем последние семь этажей.

Мы оставляем Эзру у машины и идем к вращающейся двери. Заходим, я приветливо улыбаюсь Тому, который, очевидно, наслаждается спокойным воскресеньем. По будням этот этаж кишит входящими и выходящими людьми. Мы соседствуем с некоторыми очень известными компаниями и юристами. Обычно здесь куча людей, спешащих по делам. За годы работы я уже понял, что лучше всего приезжать по воскресеньям, если я хочу потрудиться в спокойствии. Иногда я сталкиваюсь с кем-нибудь в лифте, порою с целыми группами людей, но даже они не сравнятся с будничным потоком, когда лифт приходится ждать по десять минут.

В любой другой день я бы просто просканировал пропуск и прошел мимо Тома сквозь металлодетектор, но сегодня я подвожу Марго и замираю.

– Добрый день, Том. – Мы улыбаемся друг другу. Мне трудно не улыбаться ему. Между нами расцвела робкая дружба, пусть он и годится мне в отцы. Его возраст точно я не знаю, потому что его задиристость и шутки скорее напоминают восемнадцатилетнего студента. Плюс, раз уж я не веду себя с ним как заносчивый урод, к чему многие проходящие здесь утром люди склонны, я получил от него некоторые поблажки. Например, иногда он жестом намекает мне подняться на второй или третий этаж по лестнице, чтобы перехватить лифт там и не ждать в очереди.

Том дарит мне понимающую улыбку, а затем переводит все внимание на Марго. Я его не виню. Даже в старой университетской толстовке она цепляет взгляд.

– Добрый, мистер Синклер, – его глубокий голос немного хрипит. Наверное, сказалась его любовь к сигарам по вечерам. Я сам не раз дарил ему редкие сигары в благодарность за приветливое лицо, даже когда я прихожу на работу хмурый как пес, потому что кто-нибудь из инвесторов меня разозлил или возомнил, что может мною манипулировать.

Том подмигивает Марго:

– А что за прекрасную даму вы к нам привели?

Марго широко ему улыбается, совершенно точно ускоряя его старое больное сердце.

– Я Марго! – отвечает она и протягивает руку через стойку, чтобы поздороваться. – Марго Моретти, – уточняет она.

Том шокирован рукопожатием, ее нераздельным вниманием. Он привык к здешним козлам и льдинкам. Никто здесь даже дважды на него не смотрит, не то что здоровается с рукопожатием.

Он берет ее ладошку, она тонет в его мозолистых руках.

– Я Том, Том Бэнкс. – Она смотрит на него как на лучшего друга. Если бы это был кто-то другой, не Том, я бы даже заревновал, что Марго одарила его настолько широкой улыбкой. Но я-то знаю, что Том вот уже тридцать лет как в счастливом браке и больше своей работы любит только жену, детей и целый выводок внуков.

Марго смеется. Этот звук топит мое черное, ледяное сердце. Я могу очень быстро к нему привыкнуть.

– Том Бэнкс? Как Том Хэнкс, но через Б?

Он восторженно ей улыбается, доволен, что рассмешил.

– Почти, только я гораздо симпатичнее.

– Ну это очевидно, – отвечает Марго и ставит локти на стойку.

Я прокашливаюсь и подвигаюсь к ней ближе.

– Мисс Моретти – моя новая ассистентка. Добавьте ее, пожалуйста, в систему, чтобы выдать пропуск. По утрам она в основном будет приходить со мной, но на случай, если она придет одна, не хочу, чтобы ей пришлось каждый раз получать гостевой пропуск.

– Конечно, – он быстро распечатывает документы, прикалывает к планшету и передает Марго. – Заполните эту форму. У вас есть водительские права?

– Да, – отвечает она и достает права. Марго заполняет форму, а Том сканирует ее документ. Большинство людей здесь обходятся без водительского удостоверения. Я постоянно продлеваю свое, потому что путешествую, но сам за рулем почти не езжу. Либо меня везет Эзра, либо все так близко, что я могу дойти.

Том заканчивает и отдает Марго права. А затем бросает на меня вопросительный взгляд.

– Мистер Синклер, позвольте поинтересоваться, что случилось с Полли?

– Боишься, что лишился домашнего хлеба на закваске по понедельникам? – шучу я.

Том смущается и мотает головой:

– Она всегда ко мне так добра, просто хотел узнать, как дела.

Я перестаю придуриваться. Понимаю, что он, скорее всего, очень любит хлеб Полли, но спрашивает из чистых побуждений и интереса.

Марго отдает ему заполненные документы, а я перевожу дыхание перед ответом.

– Полли останется на позиции исполнительного ассистента, но я больше не хочу беспокоить ее разъездами, возраст не тот. Полли будет заниматься моими делами здесь, а Марго путешествовать со мной и закрывать другие нужды. Кофе приносить, например.

Она щурится на меня, пытается понять, серьезно я или нет. Я еще пока не решил, чем буду ее занимать в городе.

– Рад слышать, – бубнит Том и отворачивается к монитору, чтобы перенести данные Марго.

– Посмотрим, доверит ли мне мистер Синклер свой кофе.

– Сомневаешься? – поднимаю я бровь.

Она пожимает плечами и расплывается в наглой улыбке:

– Я известна своей неловкостью и невнимательностью. Буду постоянно путать, как тебе его варить, или опрокидывать на костюмы.

– Я пью горячий американо, никаких сливок, два куска сахара, – отвечаю я.

– А я-то думала, ты из любителей кофе на овсяном, – шутит она.

Я цокаю:

– Сказала девушка, которая бросила Нью-Йорк ради Западного побережья. Какой кофе ты пьешь, Марго? – я поднимаю палец, чтобы остановить ее. – Стой, погоди, дай угадаю. Лавандовый айс-латте на овсяном?

Она кусает губу, уголки рта опускаются.

Я хмыкаю и хватаю только что сделанный Томом пропуск.

– Я угадал?

Она закатывает глаза и выхватывает из моих рук пропуск.

– Это стандартный кофе, – жалобно выдает она.

Марго быстро прощается с Томом и уходит, явно злится, что мне удалось угадать. У меня просто блестящая память. Даже бесит иногда. Я почти ничего никогда не забываю. Поэтому и помню, какой кофе она пила тогда в Хэмптонс.

Том улыбается, смотря, как Марго уходит в центр вестибюля. Она пока достает телефон, видимо, чтобы отвлечься.

– Кажется, она вам еще задаст, мистер Синклер, – замечает Том.

Я отворачиваюсь от Марго и смотрю на него. Киваю:

– Вы правы.

– Она мне уже нравится, – присвистывает Том.

Мне тоже. Даже слишком. И это проблема.