Глава 39. Ева

Как только Борисова ушла, между мной и Даней повисло нервное молчание. Я не знала, что сказать. Услышанное никак не укладывалось симметричными стопками в моей голове.

Мама ушла обратно на кухню, оставив нас наедине друг с другом.

– Люся сказала, ты собралась уезжать в Москву.

– Собиралась.

– Значит, решила все-таки остаться? – Он расстегнул куртку.

– Не из-за тебя. Не переживай. Просто отец дал заднюю.

– Компенсация в виде виниловой пластинки уже идет к тебе по почте?

Я не удержалась и бросилась к нему в объятия. Как же я скучала по его саркастичным шуткам. И… по этому дьявольскому запаху, который по-прежнему сводил меня с ума. Шоколад и шафран… Даня крепко-крепко прижал меня к себе. Так, что я чувствовала не только аромат духов, но и биение его сердца под футболкой.

– Признайся, – я подняла на него голову, – если бы Борисова не оказалась столь убедительной, ты бы просто вылил на себя флакончик парфюма, как в фильме?

– Я бы лег на рельсы поезда «Остов – Москва», чтобы ты не уезжала, – хриплым голосом прошептал он мне на ухо. – Ты помнишь, что у нас в запасе еще два свидания?

Я хитро улыбнулась:

– Сбежим?

– Не поняла, куда это вы собрались? – послышался мамин голос. Видимо, профессиональная привычка быть в курсе всех событий не позволила ей оставить нас наедине. И она все-таки ушла не на кухню, а стояла за углом, в коридорном закутке.

В дверь позвонили.

– Это Марк. Открывай скорее, Ев. А ты, Дань, проходи давай, чего встал-то, как бедный родственник.

Через несколько минут неловких красноречивых представлений мы уже сидели за столом в гостиной. Я никогда не видела маму такой счастливой. Она будто бы светилась изнутри и бесконечно машинально касалась руки Марка, когда он что-то говорил. Марк был младше мамы на семь лет, ему всего-то оказалось тридцать три года. Он работал с ней на канале корреспондентом и, как выяснилось, вел блог в социальных сетях.

– А вы, Ева, тоже хотите потом на телевидении работать? – спросил Марк, уплетая мамины закуски.

Даня коснулся плечом моей руки, и я поняла, что этот жест значит одно: он поддержит меня, если я решу прямо сейчас признаться маме в том, что хочу сделать астрологический подкаст.

– Вообще-то нет…

Мама подняла брови к самой линии роста своих светлых волос. Вот он, знакомый взгляд, полный молчаливых претензий. Я непроизвольно опустила плечи.

Даня понял, что я пячусь назад, и тут же вложил свою ладонь в мою:

– Анастасия Григорьевна, мы с Евой хотим записать собственный подкаст.

Мы с Евой. Я сильнее сжала его пальцы. Его прикосновения успокаивали меня лучше ромашкового чая.

– Круто, – вместо мамы высказался Марк и вытер рот салфеткой. – Рассказывайте скорее, о чем. Вдруг я смогу помочь.

Мама же лишь пристально глядела на меня и крутила на указательном пальце кольцо с синим камнем, прямо как у сказочной Снежной Королевы.

– Ева профессионально увлекается астрологией, – уверенным дикторским голосом продолжил Даня, – поэтому и подкаст будет посвящен астрологии. Мы уже пишем сценарий первого выпуска. Он будет посвящен тому, как по расположению планет в натальной карте найти свою любовь.

Мама тяжело вздохнула и вышла из-за стола. В каждом ее движении угадывался протест услышанному.

– А мне нравится! – воскликнул Марк.

Мама перевела взгляд на него:

– Марк, ну это же не журналистика, а черт пойми что…

– Настюш, профессия журналиста трансформируется с каждым днем. Если мы не будет принимать эти неизбежные, прошу заметить, изменения, то очень быстро окажемся у самой обочины, как завещали твои любимые Стругацкие.

Мамин взгляд смягчился: залом между бровей ушел, а жевательные мышцы расслабились.

– Не знаю… – Она задумалась. – Быть может, ты и в чем-то прав, Марк. – Она села обратно на диван. – Дань, – мама серьезно посмотрела на него, – ну уж если ты помогаешь Еве, то проследи, чтобы все было на высшем уровне. Я тебе доверяю.

– А мне, мам? Доверяешь?

– Евочек, доверяю. Я искренне хочу, чтобы у тебя все получилось! – Ее изумрудные глаза вмиг обрели теплый оттенок, переливаясь летними бликами зеленых луговых трав. – Только научись проверять информацию и не верить фейковым материалам. – Она подмигнула Дане. – А вообще, Ев, бабушка бы наверняка тобой гордилась. Да, я не до конца все это понимаю. Но мама горела тем, чем занималась. Вижу, что и ты готова свернуть горы ради любимого дела. Мне жаль, что мы так нормально и не помирились с ней.

Я подошла к маме и обняла ее. Для меня было бесконечно важным то, что она сказала. Жаль, бабушка этого не услышала…

Еще какое-то время мы говорили о нашей общей профессии. О том, как она стремительно меняется. И как фундаментальные знания, полученные в стенах университета, могут пригодиться не только для создания новостной повестки, но и для производства крупных творческих проектов.

Мама включила на телевизоре музыкальный канал, где играли новогодние и рождественские песни. И серьезный тон нашего разговора внезапно принял празднично-веселый настрой. Мама и Марк рассказывали смешные истории, происходящие у них на канале. А мы с Даней поведали о наших свиданиях в Щегловске.

– Вот увидите, он еще нашу сегодняшнюю посиделку приравняет к свиданию. – Я толкнула Даню локтем в бок.

А он тут же обнял меня и зловеще шепнул:

– Естественно!

– Кстати, Марк, хотите я вам с мамой сделаю натальные карты?

– Только без меня, – в один голос сказали мама и Даня.

И мы все дружно рассмеялись.

– Евочек, сперва презентуй нам свой меренговый рулет, – попросила мама, пританцовывая в такт треку «Shake Up Christmas» группы Train.

– Свой? – Даня с прищуром посмотрел на меня. – Это рецепт семьи Левченко. Как только сменишь фамилию, я в тот же день переименую его в меренговый рулет Евы Левченко.

От сочетания моего имени и Даниной фамилии у меня внезапно закружилась голова.

– Данька, ты коней-то попридержи. – Мама погрозила ему пальцем. – Бакалавриат. Магистратура. Работа. А потом уже свадьба и все остальное.

– А мне ты так не говорила, – с улыбкой сказал Марк. И мы устремили все взгляды на него.

– Что? Вы женитесь? – Я аж подскочила на месте.

– Ваша мама еще не сказала мне «да».

– Говорю сейчас. – Мама сняла с указательного пальца кольцо с синим камнем и надела его на безымянный палец. – Я согласна.

– Этот день полон сюрпризов. С Рождеством!

Я подняла бокал вишневого пунша. И хрустальный звон слился в единый праздничный набат.