Глава 36. Ева

К моему все еще величайшему удивлению, мама оказалась на Рождество дома. Она предложила приехать к ней в гости и поговорить уже там.

– Непривычно видеть тебя в праздничные дни дома, – сказала я, проходя в гостиную. Дома пахло свежей выпечкой, и это удивило меня еще больше. Мама никогда не готовила ничего сложнее запеченной куриной грудки с овощами.

– Журналисты – тоже люди и должны отдыхать. – Мама сияла так, словно получила премию «Лучший телеведущий года». Получается, она не считала себя человеком все предыдущие годы, что провела на работе без выходных?

Я обратила внимание на обычно пустующий журнальный столик, который сегодня был заставлен разными закусками и напитками.

– Это доставка из ресторана?

– Ев. – Мама от возмущения закатила глаза. И только тогда я поняла, что мою мать не украли инопланетяне, подменив ее какой-то другой женщиной. – По-твоему, я не умею готовить?

– Я, конечно, подозревала где-то в глубине души, что ты кулинарный гений, но ты так тщательно это скрывала долгие годы, что теперь я не могу поверить своим глазам.

– Шуточки в духе Дани твоего, – с улыбкой и совсем без злости ответила мама.

Я и правда не узнавала ее. Моя Снежная Королева обычно держала каменное выражение лица даже с самыми близкими людьми и редко над чем-то смеялась. Что с ней происходит? Где моя строгая, вечно недовольная всем происходящим мама?

– Как раз о нем…

И я без предисловий вывалила на маму все, что произошло за последние дни. Она внимательно слушала, не перебивая, и лишь изредка подносила к губам вишневый пунш.

– Только не говори, пожалуйста: «Ева, я же предупреждала». Просто скажи, что мне теперь делать, – произнесла в самом конце откровенного рассказа я и, нервно крутя в руках пустой бокал, подошла к окну. Я тут же замерла. Но не только от того, что увидела на подоконнике гирлянду. На меня с полароидной фотографии смотрели мама и…

– Во-первых, молодец, что послала лесом Бориса. Он мне никогда не нравился. А во-вторых, не думала, конечно, что скажу тебе такое…

– Мам… а это кто? – Я взяла в руки квадратную фотографию, в самом низу которой, на белой рамке, было выведено ровным почерком моей Снежной Королевы: «31 декабря». Без указания конкретного года. Но что-то мне подсказывало, что это был свежий снимок… На нем мама, с широчайшей улыбкой на лице, обнимала какого-то высокого мужчину с темными волосами. А он обнимал ее в ответ. Вот с кем она праздновала Новый год, когда я позвонила ей тогда…

Мама комично, как испуганная птица, замерла с пуншем в руке.

– Коллега. – Она пожала плечами и быстро поставила бокал на низкий журнальный столик.

– А гирлянда у нас откуда? Ты же ненавидишь Новый год…

– Во-первых, не ненавижу. А во-вторых… мы говорили совсем о другом. Я считаю, – мама как-то слишком оживилась и начала одну за другой класть в рот зеленые оливки, – тебе надо нормально поговорить с Даней… Да, помню, я как-то тебе сказала, что не стоит строить отношения с человеком нашей профессии, но сейчас…

Она продолжала тараторить, прямо как Светка, когда спешила поделиться очередной порцией сплетен. Но я понимала, что мама никогда так не делает. И сейчас она просто-напросто пытается сместить фокус разговора с себя, а точнее – с того мужчины, который обнимал ее на фото.

– Подожди. – Я вытянула вперед ладонь, словно хотела остановить надвигающийся на меня автомобиль. – Ты с кем-то встречаешься?

Пазл сложился в моей голове. Мама влюбилась. Впервые за долгие годы она в кого-то влюбилась. Именно поэтому изменился не только тон ее сообщений, но и голоса. А та ее эсэмэска, отправленная мне в ночи… Она явно тогда была не одна!

Мама, проигнорировав мой вопрос, продолжала без остановки загружать закуски в свой рот.

– Мам, ты можешь сказать, мне не пять лет. К тому же папа женился.

Мама поперхнулась очередной оливкой и начала громко кашлять.

– Твой отец не создан для брака, – прокашлявшись, наконец сказала она и осушила в несколько глотков вишневый пунш.

– Возможно, все было бы иначе, если бы ты согласилась сразу уехать с ним. – Я выпалила это так быстро, что не сразу осознала смысл сказанных вслух слов.

Я никогда не упрекала маму в том, что она выбрала карьеру на местном канале, а не папу и перспективу стать частью классной полноценной семьи. Но именно сейчас, когда у меня самой ничего не ладилось в личной жизни, я решила высказаться. Ее слова вспороли многолетние обиды, которые я так усердно таила в глубине души все свои детские и подростковые годы.

– Значит, ты всегда меня винила?

– Мне было всего пять лет. Но я помню, что папа звал тогда тебя… нас с собой.

– Звал. Что правда, то правда. А знаешь, что случилось, когда я хорошенько все обдумала и решила согласиться? – Она сделала паузу, словно предоставляя мне возможность самой ответить на вопрос, хотя было очевидно, что правильный ответ (единственный правильный) знали только мама и папа. – Он попятился назад как рак. Сперва начал говорить о том, что устроится сам, а потом перевезет нас. Позже наплел что-то про то, что у него на канале плохо относятся к женатым парочкам. Мол, если ты готова искать работу в другом месте по всей Москве, то, конечно, приезжай. Он даже помощь не предложил. Тогда-то я все и поняла. Ему не нужна семья. Мы для него помеха. Поэтому быстро дала ему развод.

Ангельский образ отца разлетелся в моей голове разрозненными пикселями. Всю жизнь я винила маму в том, что произошло.

– Ев, если хочешь узнать по-настоящему человека, просто попроси его о помощи в сложный жизненный период. Знаю, Костя зовет тебя бесконечно в Москву, к себе. Но позвони ему прямо сейчас и скажи, что вылетаешь следующим рейсом…

– Уже, мам… – Я поджала губы и опустила глаза.

Мама поняла исход ситуации без слов.

– Я и правда кое-кого встретила, – призналась она, – и наконец поняла: у меня с твоим отцом ничего не получилось не потому, что мы оба были журналистами, а потому, что не любили друг друга по-настоящему. А у вас с Даней есть шанс. Я видела, как он смотрит на тебя… Как внимает каждому твоему слову… Поговори с ним.

– Не верю, что это говоришь мне ты. – Я втянула воздух носом. – Ой, кажется, что-то горит.

– Рулет, точно! – Мама подпрыгнула на месте и побежала на кухню. А я отправилась за ней.

Мама открыла духовку, из которой тут же повалил дым.

– Первый рулет всегда комом, – не удержалась от иронии я.

– Через десять минут должен прийти Марк. – Она, прикусывая нижнюю губу, вытащила из духовки нечто похожее на угли. – Если готова познакомиться, оставайся, – просто предложила мама и с отвращением убрала в сторону противень.

– Я теперь умею готовить меренговый рулет. Где у тебя миксер?

Я была так рада за маму. И за то, что незнакомый мне мужчина сотворил настоящее новогоднее чудо: превратил мою Снежную Королеву в прекрасную улыбчивую женщину.

Как только мы взбили воздушное тесто с цитрусовым ароматом, в дверь позвонили.

– Евочек, открой, пожалуйста, я губы подкрашу.

Евочек. Как же давно мама меня так не называла. Мое сердце подскочило в груди от счастья. Те проблемы, с которыми я пришла в этот дом, будто бы уменьшились в своих масштабах – скукожились и спрятались под стол. Сейчас я хотела одного – в хорошем настроении отпраздновать Рождество с мамой и ее бойфрендом.

Не посмотрев в глазок, я открыла дверь и увидела… Таню Борисову. А прямо за ней стоял Даня.