Глава 19. Ева

Мы подъехали к низкой двухэтажке, кирпичная кладка которой в тусклом свете янтарного фонаря казалась чересчур нуарной. Этот дом, если честно, выглядел как большое гаражное строение. Я никогда не видела, чтобы окна первого этажа буквально пропадали в сугробе, а подъездная дверь напоминала вход в бункер. На ней не было ни ручки, ни домофона.

– Залетайте. – Витек уверенно дернул дверь на себя, и она тут же взревела протяжным скрипом. – На второй поднимайтесь.

Даня взял меня за руку, будто кто-то мог уволочь меня в этой прогорклой холодной тьме.

– Ступеньки высокие. Осторожно. – Он включил фонарик на телефоне.

– Мы попали в прошлое? – с опаской спросила я, выхватывая из тусклого освещения фрагменты облупившихся стен и неприличных надписей.

– Эти дома будут сносить скоро. Родакам Антохи вот-вот хату дадут в новом районе за кедровым бором, – ответил за Даню Витя, вбегая по ступеням на второй этаж.

Но в самой квартире оказалось уютнее, чем я думала. На входе стоял большой диван, на котором кучей лежали куртки. А напротив дивана – тумба с большим музыкальным центром. Под потолком кружился диско-шар, бросая на нас, на обои в полоску и на старый облупившийся паркет россыпь белых точек.

– Даров, Левый. – Коренастый коротко стриженный парень встретил нас у порога, пожал Дане руку и хлопнул по плечу. – Надо было набрать меня сразу.

– Не думал, что планы поменяются, – ответил Даня.

– У них свиданка сорвалась, – вставил свои пять копеек в разговор Витек, бросил небрежно на диван свою куртку и взял пульт от музыкального центра, чтобы переключить песню. Но парень не обратил на его слова никакого внимания и сразу же перевел любопытствующий взгляд на меня.

– Ева, – первая протянула руку я.

– Антоха. – Парень пялился на меня так, будто впервые в жизни видел особь женского пола.

В коридор тут же вышла какая-то девчонка. Я начала снимать обувь и куртку, пока ярко накрашенная блондинка в мини-юбке и с высоким хвостом на макушке обвила руками шею Антохи и с презрением на меня посмотрела. Антохин взгляд тут же как ветром с меня сдуло, и он уставился в телефон.

– Дань, привет! – поздоровалась она с Даней, но смотрела по-прежнему на меня. – Говорят, у тебя девушка появилась…

– Мы пока не встречаемся, – зачем-то уточнила я.

– «Пока»? Это как вообще? Ты слышал, Тох? Может, мы тоже «пока не встречаемся»? – Она встала на цыпочки и еще крепче прижалась к нему.

– Юль, ну чего ты к людям в душу с порога лезешь? Проходите, ребят, – как будто немного смутившись напора девушки, сказал Антон.

– Это Ева, моя подруга. А это Юля, девушка Тохи, – представил нас Даня и взял мою ладонь в свою руку.

– Ну пойдем, подруга, познакомлю тебя с девчонками, – не очень-то приветливо сказала Юля, но в конце улыбнулась и наконец-то отлепилась от своего парня, до которого мне и дела-то не было. Но, видимо, Юля посчитала иначе, раз решила с ходу обрисовать границы «территории».

Я вытащила свою руку из ладони Дани, а он как-то неуверенно улыбнулся, словно не хотел, чтобы мы вообще здесь оставались. Но он зря переживал: я умела находить общий язык с кем угодно. Вряд ли небольшая компания наших ровесников станет исключением.

На кухне пахло жареными грибами. Звук шипящей сковородки заглушал девчачьи разговоры.

– Кошки, это Ева. Подруга Дани, но они не встречаются, – перебила их Юля, садясь на стул. Она закинула ногу на ногу так, что юбка поднялась на критическую отметку, обнажив татуировку на бедре в виде льва.

Какая пошлость, подумала я, но в ответ только улыбнулась двум девчонкам при полном параде. Я в Данькином худи, наверное, выглядела как кактус, случайно попавший в оранжерею с розами.

– Я Ева, – еще раз представилась я, не зная, куда мне приземлиться, потому что все стулья были заняты. Поэтому просто навалилась плечом на дверной косяк.

– Марина, – протяжно произнесла девушка с идеально прямыми рыжими волосами и с такими же идеальными черными стрелками, которыми она подвела свои огромные голубые глаза. Она перестала резать сыр и с некоторым испугом посмотрела на меня.

– Катя, – устало произнесла блондинка с каре, шинкуя большим ножом яйца. Видимо, мне здесь были не очень-то рады.

– Вы потом идете куда-то тусить? – спросила я, глядя на их наряды.

Марина была в коротком переливающемся серебристом платье с длинными рукавами, словно сделанном из фольги. Катя – в коротком розовом топе, оголяющем проколотый пупок, и в джинсовой белой юбке. А Юля – в ультракороткой черной юбке и в корсетном, вышитом бисером топе.

– Нет, а тебе что, здесь не нравится? – спросила Юля, демонстративно закинув в рот дольку мандаринки.

Я ей точно не нравилась. Но почему?

– Просто вы такие нарядные. – Я пожала плечами.

– А в Остове не принято приходить на вечеринки нарядными? – Юля с какой-то жалостью на меня посмотрела.

– Мы наряжаемся только туда, где кроме селфи делать больше нечего. – Я не хотела использовать язык пассивной агрессии и сарказма. Но Юля не оставляла мне выбора.

Она хотела ответить, вероятно, что-то очень колкое, но Марина опередила ее:

– Ты подруга Дани? Он ничего о тебе не рассказывал. – Она продолжала с какой-то непонятной тревогой смотреть на меня. Но она не прыскала на меня ядом, как Юля. В ее взгляде считывался интерес.

– Мариша спрашивает, потому что они с Даней встречались, – шепотом произнесла Катя, но так, чтобы отчетливо было слышно всем – в первую очередь мне. И с прищуром посмотрела на Юлю, продолжая держать в руках нож, вымазанный яичным белком. Катя и Юля понимали друг друга без слов.

Сердце тревожно екнуло в груди, но я старалась не подавать виду, что меня эта информация хоть как-то задела. Я не думала, что Даня состоял в отношениях. Он никогда не рассказывал…

Я как-то иначе теперь взглянула на Марину. Внимательнее. Она красивая девчонка: яркие волосы, броский макияж, акцентное платье. Но ее красота была какой-то мертвой, что ли. Она не транслировала своим присутствием энергию, в которой должна плескаться жизнь: Марина сидела тихонько в уголке, как статуя, говорила тихо – еле слышно. Даже не пыталась вступить со мной в соперническую схватку, как это делала Юля. В компании своих подруг, менее привлекательных, она казалась невидимкой.

Но, может быть, Дане на самом деле и нравились такие девушки – тихие, спокойные, скромные. Раз он однажды выбрал ее, значит, его что-то в ней привлекло.

– Мы дружим с поступления в универ. – Я не хотела вдаваться в подробности нашего астрологического эксперимента, чтобы не плодить сплетни в этой компашке. – Я перевела взгляд на плиту и только тогда заметила, что пахнет теперь не грибами, а гарью. – У вас, кажется, что-то горит.

Катя первой всполошилась после моих слов и ринулась к плите, выключая конфорку.

– Ну вот, салата не будет! – Она бросила сковороду в мойку.

– А парни почему вам не помогают? Как я понимаю, вы тут для них стараетесь? – спросила я и села на место Кати, пока она остервенело заливала сковородку водой.

– Почему они должны нам помогать? – хмыкнула Юля, посмотрев на меня так, будто я сморозила несусветную глупость.

Марина продолжала резать сыр и аккуратно складывать его на тарелку.

– Ну как… – Я скрестила руки на груди. – Тусовка общая. А напрягаетесь тут только вы. – Я намекала не только на то, что девочки занимались приготовлением еды, пока пацаны веселились в гостиной (судя по их дикому хохоту), но и на их вычурные наряды – они старались изо всех сил понравиться парням. В то время как парни выглядели так, будто только-только вернулись со стрелки. Как бы сказала Светка, их образы никак не мэтчились друг с другом.

– Если мой Слава начнет готовить, мы тут все траванемся, – громко ответила Катя, пытаясь отмыть сковороду от нагара и копоти.

– Вот-вот, – поддержала ее Юля, все так же жуя мандарин.

Марина же молчала как партизан.

– Девчонки, вам помочь? – В дверном проеме показалась кудрявая голова Дани. – Чем это у вас тут во… пахнет, – откашлялся он.

– Привет, Дань. – Марина засияла ярче елочной гирлянды, заправив прядь рыжих волос за ухо. На девчачьем языке это означало одно: «Ты мне все еще нравишься». Она наконец перестала возиться с сыром и уставилась на Даню.

– Мариш, не знал, что ты здесь. – Он улыбнулся. Чем еще больше разозлил меня.

Мариш? Какого черта вообще? Я, значит, для него Стрельникова. А какая-то девица из прошлого «Мариша»? Серьезно?

– А я не знала, что ты здесь.

Ее тихий тонкий голосок начинал меня раздражать с каждой секундой все больше и больше.

Катя продолжала мыть посуду. А Юля с интересом смотрела то на Даню, то на Марину.

– Что парни делают? – вклинилась я.

– В карты собираются играть. Наша новогодняя традиция со школы, – пояснил Даня и стянул с тарелки кусочек сыра.

В карты, значит. Хорошо устроились.

– Надеюсь, сегодня обойдетесь без прыжков с балкона, – со знанием дела произнесла Марина.

А мне захотелось выхватить из рук Кати губку и смыть с глаз Мариши эту слащавую нежность.

– Тебе сделать бутерброд с сыром и зеленью, как ты любишь?

– Я тоже буду играть в карты, – выпалила я, пока Даня не успел ответить, и резко встала из-за стола. Казалось, если я останусь здесь и начну смотреть, как Мариша делает бутерброд Дане, то сгорю дотла от злости, как несколько минут назад шампиньоны на сковороде.

– Если проиграешь, придется прыгать с балкона в сугроб, – сказала Юля и впервые с момента нашего знакомства посмотрела на меня с пытливым искренним удивлением, без раздражения и ревности.

– Значит, прыгну. – Я прошла мимо Дани, слегка толкнув его плечом. Раздражение плескалось и пузырилось в моей груди.

– Ев, подожди, – услышала я за спиной и уверенным шагом двинулась в гостиную, где на большом цветастом ковре сидели трое парней.

Ждать тебя Мариша будет, а я никого ждать не собираюсь, хотелось ответить мне. Но я лишь нацепила на лицо улыбку перед тем, как сказать:

– Я с вами.

– Я тоже. – Я обернулась на знакомый хриплый голос. Даня с укором смотрел на меня.