Старые знакомые

Тяжёлые двери Аргенштайна, открыли перед ними залитый светом просторный вестибюль. Холодный камень пола отбрасывал блики от витражей, а высокие колонны терялись под сводчатым потолком, покрытым тонкой, изящной мозаикой. Она была больше чем просто украшением: мозаика изображала древо династии Кальдеронов и находилась здесь со времен первых легендарных королей до правителей последнего столетия. Золотые и лазурные линии сплетались в ветви, расходящиеся от фигуры Альдреда I, сурового воина с мечом, увенчанного золотой короной. Каждое поколение было изображено с символами своего времени: книги, мечи, жезлы и щиты. Ветки тянулись всё выше, постепенно достигая более свежих лиц, узнаваемых и ещё живых. На самом верху, была выложена фигура юной принцессы Луизы. Но мозаика вокруг неё оставалась незавершённой – контуры были лишь намечены, а фон выложен частично. Казалось, сама история затаила дыхание, не зная, кем станет наследница этого великого древа: героиней или тенью своего рода.

Сразу за порогом их встретил гул голосов, затихший в одно мгновение. Несколько придворных, обернулись, на их лицах было удивление. Кто-то приподнял бровь, кто-то едва заметно склонил голову. Ирис почувствовала десятки взглядов, скользнувших по её фигуре. Для Эйдана же обстановка была знакомой. Он узнал кое-кого из старой королевской стражи и одного бывшего архивариуса, который когда-то снабжал его запрещёнными фолиантами. Некоторые смотрели на него с красноречивым недоумением – Эйдан Вейлмар, которого долгие годы считали исчезнувшим, мёртвым или, хуже того, предателем, теперь стоял среди стен Аргенштайна в компании фрейлины принцессы.

Ирис выпрямилась, крепче сжав руки. С этого дня каждый её шаг, каждое слово будет под наблюдением. Она подняла голову и, натянув лёгкую, сдержанную улыбку, сделала шаг вперёд. Эйдан не отставал. В этот момент из глубины зала к ним направился высокий мужчина в тёмно-зелёной мантии. Его шаги были медленными, но уверенными, руки сложены в замок перед собой, а на указательном пальце правой руки сверкал золотой перстень с печаткой, на которой изображались инициалы: «К.К», что означало «Королевский Канцлер».

– Леди Генриетта, – проговорил он, остановившись перед Ирис, с лёгким, отточенным поклоном. В его голосе звучал официальный, но искренний тон. – Королевский двор несказанно рад видеть вас вновь, – он скользнул внимательным взглядом на стоявшего рядом некроманта и слегка прищурился. – А вы…

– Эйдан Вейлмар, – спокойно отозвался тот, – маг высшего круга.

Канцлер на мгновение замер. Его брови приподнялись, а пальцы чуть сжались в попытке удержать внутренний порыв эмоций. В Аргенштайн уже давно не ступала нога мага высшего круга. И тем не менее, Эйдан стоял здесь – прямо перед ним, с абсолютно спокойным выражением лица.

– Да… – произнёс канцлер чуть тише, с ноткой изучающего интереса. – Ваше имя мне знакомо, – он шагнул к нему ближе. – Канцлер Ангус Тармон – хранитель печати и один из советников короля. Что привело вас сюда, и где пропадали вы, леди Генриетта?

Ирис чуть приподняла подбородок. В её взгляде вспыхнул огонёк.

– Простите, канцлер, – произнесла она с безупречной вежливостью, в которой сквозила лёгкость, – но о своём возвращении и причинах я предпочту доложить лично Её Высочеству принцессе Луизе.

На время в воздухе повисла тишина. Ангус, казалось, задержал дыхание, но затем мягко улыбнулся. Он чуть склонил голову, признавая её желание.

– Разумеется, леди Генриетта. Прошу простить мою поспешность.

Прежде чем напряжение успело развиться дальше, из соседнего зала вдруг послышались весёлые переборы мандолины. Лёгкая мелодия ворвалась в вестибюль, разряжая обстановку. В проёме между колоннами появился шут, парень лет двадцати, в ярком красном костюме с золотыми вставками. Его длинные тёмно-рыжие волосы свободно спадали на плечи, а веснушки, рассыпанные по чуть курносому носу, придавали лицу нахальную прелесть. Он двигался танцуя, с мандолиной в руках, подмигивая при этом одной из придворных дам, после чего, слегка поклонился канцлеру.

Куинн – так звали его при дворе – был любимцем публики и ужасом для всех, кто пытался казаться важнее, чем был на самом деле. Заметив девушку, он театрально ахнул и, крутанувшись на пятках, тут же затянул дерзкую, весёлую песенку:

– Чей это голос ласкает наш слух?

Госпожа Генриетта, пропавшая вдруг?

Что на каждом балу украшала досуг,

Для чего же она ускользнула от слуг?

Скакала ль к звезде, что зовёт в небеса,

Иль к чьим-то объятьям вела полоса?

То рыцарь, то маг, то весёлый купец,

А может, усатый вдовец-молодец!

Ты – пламя и лёд, и каприз, и восторг…

Не зря каждый мечтает быть меж твоих ног!

После последних строк зал словно очнулся от наваждения. Несколько придворных прыснули со смеху, кто-то фыркнул, пытаясь сохранить серьёзный вид, но это, у них не очень-то получалось. Просторный вестибюль наполнился оживлением, перешёптываниями, сдержанным смехом и игривыми взглядами, брошенными в сторону Ирис. Шут, казалось, лишь разогрелся. Он подпрыгнул на месте, щёлкнул пальцами и приблизился к ней. Карие глаза Куинна весело сверкнули, отразив свет и что-то опасно-озорное. И вот он снова запел, на этот раз мягче:

– Мне, причина её возвращения ясна,

Только слишком скромна для признанья она…

Миледи, позвольте шуту объяснить,

Лишь один, может сердце её укротить!

С последней строчкой он вдруг остановился. Уголки его губ задорно дёрнулись, и прежде чем она успела понять, что он задумал, Куинн наклонился вперёд и коснулся её губ своими. Легко, игриво, почти по-детски, как шалость, но всё же слишком дерзко для зала, полного придворных. Ирис застыла, почувствовав, как щеки стремительно окрашиваются в багровый румянец. Сердце вздрогнуло, словно от пощёчины, и в ту же секунду её накрыла волна ярости, смешанной с унижением. В груди закипало, а в пальцах, на самых кончиках, вспыхнуло легкое покалывание. Стоило ей еще больше поддаться эмоциям – и, казалось, молния с шипением сорвётся наружу, вырвется, ударит, разнесёт в клочья этого самодовольного пройдоху. Но в следующий миг её опередил Эйдан. Он шагнул вперёд, сжал Куинна за грудки обеими руками и с лёгкостью, будто тот весил не больше куклы, приподнял над полом. Яркий костюм шутника натянулся, мандолина с глухим звоном ударилась о пол. Куинн ахнул, а его ноги безвольно повисли в воздухе.

– А не пора ли тебе приступить к вечернему вылизыванию седалища короля? – проговорил Эйдан с тянущейся язвительностью.

Куинн весело отреагировал и продолжил не теряя нахальной улыбки. Его глаза блестели, он черпал удовольствие из каждой реакции:

– Всякий может по нутру

Прильнуть к царскому гузну

Но не каждый будет рад

Трогать твой костлявый зад.

Эйдан чуть улыбнулся, но быстро сдержал спадающую маску.

– Занятно играешь со словами, шут, – сказал он с ленивой усмешкой. – А ты никогда не пробовал поиграть с червями в земле?

Куинн, несмотря на то что буквально висел в воздухе, не утратил ни капли своей уверенности. Он моргнул, опустил взгляд на руки Эйдана, сжимающие ткань его комбинезона. Голос зазвучал чуть хрипло, но с прежним задором:

– Знаешь, если малышом

Папа бил тебя кнутом,

Все игрушки забирал

И в грязи тебя купал,

То я совсем тут ни при чём,

Что ты играл лишь с червяком.

Он подмигнул Ирис. В зале вновь прошёл нервный смешок, кто-то поспешно кашлянул, а кто-то затаил дыхание, ожидая, что будет дальше.

– Хочешь поиграть с огнём? – продолжил некромант, приподняв Куинна чуть выше. – Что ж, давай поиграем…

В это мгновение воздух прорезал хриплый, надтреснутый хохот. Он эхом прокатился под сводами вестибюля, заставив присутствующих замереть. Несколько голов обернулись, и в следующую секунду из-за массивной арки, ведущей в тронный зал, неспешно вышел король в чёрно-золотом камзоле с оторочкой из лисьего меха. Он хлопал в ладоши, искренне наслаждаясь развернувшимся представлением.

– Вот это зрелище… – протянул он, продолжая смеяться, и его голос, глухой и тягучий, разлился по залу. – Браво, Куинн. Признаться, не думал, что у тебя хватит духу так дерзко вывести мага из себя. А уж такого мага… – он метнул на Эйдана внимательный, колючий взор.

Эйдан негромко выдохнул, а затем опустил Куинна на пол. Некромант сделал шаг назад, в его взгляде снова поселилась спокойная безразличная отрешённость. Он выглядел так, будто всего лишь позволил себе короткую паузу между более важными делами, чтобы развеяться. Шут же отступил на шаг, ловко выпрямился, стряхнул с плеч невидимую пыль и принялся чинно поправлять свой смятый воротник. Улыбка, никуда не исчезла – напротив, стала ещё шире.

– Я рад, что вам понравилось, Ваше Величество, – он театрально поклонился королю.

Вильгельм хмыкнул и чуть качнул головой.

– Но ты все таки обязан помнить, что даже у тебя должны быть границы, – сказал монарх, в его голосе на краткий миг прорезалась сталь. – Леди Генриетта вернулась к нам, а ты так фривольно встретил её.

Король двинулся вперёд. Подойдя к Ирис, он слегка наклонился, и та, не колеблясь, опустилась в низкий реверанс. Вильгельм взял её за руку, движения его были размеренными. Затем он медленно склонился и поцеловал её в тыльную сторону ладони. Прикосновение оказалось неожиданно долгим и неприятно влажным. На коже остался след, словно маслянистый отпечаток, от которого захотелось немедленно оттереться. Когда король выпрямился, на его лице играла самодовольная усмешка, а пальцы ещё на мгновение задержались на её запястье, прежде чем отпустить.

– Мы скучали, леди Генриетта, – промурлыкал он, не отрывая взгляда от её небесно голубых глаз. – Уверен, нам ещё будет… о чём поговорить, – сказал монарх с долькой вожделения.

Ирис напряглась. Эйдан, до этого хранивший молчание, наконец сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал ровно, но с такой стальной интонацией, что даже ближайшие придворные невольно переглянулись.

– Ваше Величество.

Король, не спеша, повернулся к нему, слегка раздражённый тем, что кто-то посмел прервать его момент. Взгляд скользнул по некроманту с интересом. В уголках губ заиграла ухмылка.

– Ах да, наш незваный гость. Пройдём в тронный зал, – продолжил он, делая шаг в сторону и жестом приглашая следовать за собой. – Ты прибыл сюда явно не спроста. И мне хочется понять – зачем. Там не будет придворной болтовни. Только ты, я… – он на секунду замолчал, улыбка стала тоньше, – и два десятка моих личных гвардейцев. А вы, леди Генриетта… – его тон стал приторно-сладким, – можете отдохнуть после долгого отсутствия.

Ирис сдержанно поклонилась, опуская глаза, как подобает леди при дворе, но перед тем как отвернуться, коротко встретилась взглядом с Эйданом. Тот едва заметно кивнул ей. Девушка развернулась и, не оборачиваясь, направилась по длинному коридору, ведущему в другую часть замка. Её шаги были лёгкими, но в осанке чувствовалось напряжение. Огромные створки дверей тронного зала сомкнулись с глухим, тяжёлым звуком, оставив за собой мага и короля.

С каждым шагом вглубь коридора напряжение внутри нарастало. Холодные стены, увешанные тяжёлыми гобеленами, и потемневшие портреты королевской знати, взиравшие померкшими глазами, – всё это давило на сознание Ирис, ещё не привыкшее к атмосфере этого замка. Она вспомнила эти картины. Всё это девушка уже видела прежде, во снах. В тех пугающих, смазанных картинах подсознания, которое осталось от Генриетты. Ирис сглотнула, невольно ускорив шаг. В голове гулко отзывался пульс. Каждый шорох казался знаком беды. Слева ряды картин сменялись бронзовыми бюстами, справа окон уже не было – витражи остались позади, и теперь пространство освещал лишь редкий, мигающий свет от свечей.

Вдруг по коридору проскользнул сквозняк, и в тот же миг пламя свечей дрогнуло и стало гаснуть – одна за другой. Всё вокруг погрузилось в зыбкий полумрак. Ирис резко остановилась. Сердце глухо бухнуло в груди, и она инстинктивно прижалась спиной к стене. В ушах стучала кровь. Шаг, едва слышный, но отчётливый. Потом – ещё один. И ещё. Ирис затаила дыхание. В горле пересохло.

Она вытащила кинжал – миниатюрное, но изящное оружие с тёмным, блестящим лезвием, которое вручил ей Эйдан. Клинок дрожал в руке, но хватка была сильной. Девушка вглядывалась в темноту, сжав зубы, стараясь различить хотя бы малейшие коллебания. И тут, она уловила размеренное, теплое дыхание.

– Нет! – вскрикнула она, занося руку, чтобы ударить, но было уже поздно.

В одно движение её резко развернули и прижали лицом к холодной каменной стене. Грудь болезненно упёрлась в неровную поверхность, выбив из лёгких воздух. Рука с кинжалом была отведена в сторону и зажата стальной хваткой – такой, что сразу становилось ясно: вырваться невозможно. Чужое тело ощущалось за её спиной – стройное и высокое. Её собственное дыхание отскакивало от камня и возвращалось назад, сливаясь с его. Резким движением нападавший вывернул её запястье, и кинжал выпал. Он подхватил его с легкой грацией. Лезвие на мгновение блеснуло, прежде чем холодный металл коснулся её горла.

– Не дергайся, – прошептал низкий голос у самого уха. – Или пожалеешь.

Слова проникли под кожу, как яд, растекаясь по венам. У Ирис перехватило дыхание. Каждый нерв в теле натянулся, а разум метался между страхом и яростью, между искрой магии, затаившейся внутри, и парализующим осознанием того, насколько она сейчас уязвима.

– Как это возможно? – снова раздался голос за её спиной, на этот раз тише, он старался удержать себя от крика. Вопрос прозвучал с надрывом, незнакомец словно говорил не с живым человеком, а с призраком, вернувшимся из самой бездны.

– О чём ты? – прошептала Ирис, с трудом выговаривая слова. Она не видела его лица, только ощущала тяжесть взгляда, впившегося в затылок.

– Ты испустила свой дух прямо у меня на руках, – прошипел он. Его дыхание обжигало кожу. – Я слышал, как замерло твоё сердце, а теперь ты здесь… Как ни в чём не бывало.

Ирис почувствовала, что клинок сильнее надавил на кожу – едва, но достаточно, чтобы остриё чуть-чуть порезало горло. Тепло собственной крови тонкой полоской скатилось вниз по шее.

– Это же тот маг, верно? – проговорил незнакомец. – Некромантия карается смертью.

– Как и убийство герцогини, – твёрдо произнесла она.

Наступила напряжённая тишина. Затем за её спиной последовал резкий смешок.

– Это что, какая-то злая шутка?

Ирис замерла, внутренне сжавшись. Она понимала шаткость своего положения и пришла к одному из немногих вариантов, которые могли бы спасти её в этой ситуации.

– Давай заключим временное перемирие, – произнесла она наконец, медленно, выверяя каждую интонацию. – У меня нет тёмных помыслов на твой счёт. И… на будущее, – её голос стал холоднее и твёрже, – знай, что теперь я могу за себя постоять.

Внутри неё запульсировала энергия. Острая, как игла. Она позволила ей вытечь наружу – по запястью, которое всё ещё сжимал незнакомец. Мелькнула тонкая, серебристо-синяя искра. Затем вторая. Воздух вокруг них задрожал. Мужчина отшатнулся резким, инстинктивным движением. Клинок выскользнул, зазвенев об пол.

– Нужно было скормить твое тело свиньям! – выругался он с паникой в голосе и отступил в темноту.

Ирис развернулась. Её волосы вихрем обвились вокруг плеч. Коридор уже был пуст. Ни тени. Никого. Только звук её собственного, всё ещё сбившегося дыхания. Она подобрала свой кинжал и направилась прочь.

Проход вывел её в более светлую часть замка. Коридор постепенно терял холод камня, тени рассеивались, и стены начали украшать вьющиеся растения. Плети белых роз обвивали каменные выступы, раскидываясь по колоннам. Изгибаясь под тяжестью бутонов, они несли в себе запах свежести и ушедшего лета. Арочный проём в конце зала вёл в залитую солнечным светом оранжерею. По обе стороны арки стояли двое гвардейцев. На их нагрудниках ярко выделялся герб – жёлтый дракон, выгравированный на фоне красного щита. Ирис спокойно прошла между ними, не сбавляя шага. Гвардейцы слегка склонили головы в знак почтения.

Стеклянная крыша поднималась высоко, пропуская солнечные лучи, которые скользили по поверхности, заставляя блестеть капли от конденсата. Воздух был тёплым и влажным, пропитанным ароматом свежей земли и бесчисленных цветов, чьи запахи переплетались, создавая опьяняющую смесь. Зеленые стены из живых растений обрамляли дорожки из выложенного камня, меж которыми бурно цвели алые и синие цветы, пестрели травы и высокие деревца с тонкими листьями. Ирис на миг замерла, позволяя глазам привыкнуть к свету. И тогда она увидела её – принцессу Луизу.

В самом центре сада, среди высокой травы и цветущих кустов, стояла молодая девушка. Она была, как воплощение самой весны – живая, яркая и сияющая. Густые, рыжие, словно огонь, волосы спадали ей на плечи шелковыми прядями. Солнечные лучи касались её кожи, играя на щеках и шее. Девушка держала в руках лейку и аккуратно поливала кустовые розы. Кожа у неё была светлая, гладкая, с девичьим румянцем на щеках, которые придавали лицу лёгкую детскость, смягчая очертания скул. Её большие глаза изумрудные и глубокие, сверкнули, когда она повернула голову в сторону Ирис. В принцессе мелькнуло узнавание, будто кто-то вдруг вернулся из далёкого, но родного сна. Девушка аккуратно поставила лейку на край дорожки, и уже через миг побежала навстречу. Синий подол платья плеснул вокруг её ног, волосы вспыхнули на солнце, оторвавшись от плеч. Улыбка расцвела на её лице, с оттенком едва сдерживаемых слёз.

– Ты… – только и выдохнула принцесса, подбегая, – Ты жива!

Луиза обняла Ирис, крепко, всем телом, не заботясь ни о приличиях, ни о том, кто может их видеть. Её руки были чуть влажными от воды и земли. В этих объятиях чувствовалась не только радость, в них звучала боль долгого ожидания, смешанная с надеждой и страхом.

– Я думала… думала, ты никогда больше не вернёшься.

Ирис замерла в объятиях Луизы. Руки остались прижаты к бокам, и только сердце глухо забилось о рёбра. Воздух стал густым. В висках зазвенело. Горло сжало так, что она не смогла вымолвить ни слова. «Я не она…» – промелькнуло в голове острым, болезненным толчком. Генриетты больше нет. Только тело. А перед ней – девушка, что любила её. Верила. Ждала. Луиза обнимала призрак. Обнимала ложь. А Ирис… Ирис чувствовала себя грязной самозванкой. Сквозь тепло объятий прорезался холод вины. Она осторожно подняла руки и несмело обвила плечи принцессы.

– Прости меня, – тихо вымолвила Ирис.

– За что ты извиняешься? – улыбнулась Луиза. – Я так рада видеть тебя. Мне столько тебе нужно рассказать, а еще я очень хочу послушать, куда ты пропала. Пойдем в твою комнату. Я приказала слугам каждый день начисто убираться в ней, до того момента, пока ты не вернешься.

***

Тронный зал Кадере был воплощением величия и угрозы. Каменные стены из тёмного гранита были украшены витиеватыми барельефами, изображающими сцены побед, казней и коронаций – бесконечную летопись власти. Из-под арок струились красные знамена. В центре зала возвышался резной трон из чёрного дерева, украшенный рубинами. Его спинка напоминала крылья дракона, а на подлокотниках были вставлены бронзовые фигуры грифонов с широко раскрытыми пастями. Сидящий на нём Вильгельм II казался частью этой конструкции. Его глаза – холодные и проницательные – пристально следили за каждым движением стоящего перед ним Эйдана.

– На что ты рассчитывал, вернувшись сюда? – проговорил монарх, прерывая тишину.

– Я вернулся не за прощением, – коротко ответил некромант. – Я пришёл просить вас изменить курс, Ваше Величество. Магия – это не угроза, если её не загонять в тень. Это инструмент, как меч или слово монарха. Но вы выбрали страх, и из страха родилась тьма. Законы, которыми вы сковали магов, породили восстания, изгнанников… и тех, кто вне контроля подпольно экспериментирует с магией, потому что вы не оставили им выбора, – он сделал полшага вперёд, позволив словам лечь между ними. – Ослабьте хватку, и вы вернёте себе то, чего не добиться страхом: лояльность, знание и силу. Вы не представляете, к чему ведёт путь, на котором мы сейчас стоим.

Король Вильгельм громко рассмеялся, звук гулким эхом отразился от сводов зала, будто раскат грома.

– Ты что, идиот? – рявкнул он, мгновенно оборвав смех. Его губы искривились в презрительной усмешке. – Решил, что раз уж явился сюда – маг, весь из себя особенный, – то одно твоё присутствие способно изменить устоявшийся порядок? Думал, что твои красивые речи произведут впечатление хоть на кого-то?

Он наклонился чуть вперёд, его глаза сузились, а голос стал ниже, почти рычащим:

– Поэтому я и не люблю магов. Вы все одинаковые. Считаете себя умнее остальных, избранными, как будто ваши силы дают вам право указывать, как мне править. Вы – высокомерные выродки, которых следовало бы стереть с лица земли ещё до того, как вы произнесли первое заклинание, – пальцы Вильгельма сжались на подлокотниках трона. – Хватит, – прорычал король, махнув рукой. – Я не желаю больше слушать твой трёп. Стража! Заковать его в кандалы из рутéна – пусть почувствует, каково это, когда магия отворачивается от тебя, так же, как ты отвернулся от закона.

Две фигуры в броне, шагнули из тени колонн, двигаясь синхронно, как часовой механизм. На их поясе уже звенели цепи с гладкими металлическими обручами. Иссиня-чёрные кандалы, были выкованы из рутена, редкого металла, который подавлял поток энергии в теле мага. Вильгельм смотрел, не моргая, наслаждаясь этим зрелищем.

– Прежде чем казнить тебя. Посиди недельку в подземелье. Это напомнит тебе, кто здесь устанавливает правила.

– Устанавливает правила? – переспросил Эйдан, и на миг искренне рассмеялся, в этом смехе звучала печальная ирония. Ему казалось, что король пытается убедить не его, а скорее самого себя. – Это вы о Вечности Света? О тех, кто диктует вам, какие законы издавать и чьи головы требовать?

Мгновение тишины повисло в зале. Лицо Вильгельма перекосилось. Его щеки налились кровью, а глаза округлились.

– Увести его! – рявкнул он, сорвавшись с трона. – Прочь с глаз моих!

Стража шагнула вперёд, но Эйдан не сделал ни одного жеста сопротивления. Он позволил мощным рукам сомкнуться на его запястьях, позволил кандалам из рутена обжечь кожу своим холодом. Взгляд его был безмятежен.

По каменному коридору, ведущему к подземельям, шаги стражников отдавались гулким эхом. Эйдан шёл между ними. Скованные кандалами руки покорно были опущены вдоль тела. Воздух становился всё холоднее. Впереди, в полумраке арочного прохода, показалась высокая фигура. К ним навстречу шёл Сандер. Его латы, прежде покоцанные после долгого пути, теперь были начищены до блеска и отражали тусклый свет факелов. Он хромал, его шаги были неровными из-за травмы, полученной на болотах, но несмотря на это, в каждом его движении ощущалась невозмутимость. Рыцарь замедлился, когда разглядел в полумраке лицо нового пленника. Его брови слегка изогнулись в искреннем удивлении.

– Что происходит? – твёрдо спросил он, глядя то на Эйдана, то на сопровождающих его стражников. – Тарен, Мейс… зачем вы ведете его в темницу?

– Таков приказ короля, – коротко ответил один из них.

Сандер тяжело вздохнул и перевел взгляд на Эйдана.

– Я так понимаю, диалог с Его Величеством не увенчался успехом? – произнёс он с легкой издевкой.

Некромант поднял на него глаза.

– Возможно, я переоценил его. Но… позволь попросить тебя об одном.

Сандер стоял в молчаливом напряжении.

– На время моего отсутствия… присмотри за Генриеттой. Проследи, чтобы с ней всё было в порядке.

На мгновение между ними повисла тишина. Затем Сандер согласно кивнул – медленно и сдержанно.

***

Рыцарь прошёл через боковой коридор и остановился перед дверью с потёртой табличкой: «Аптекарские покои». Он постучал – не дождавшись ответа, толкнул створку и вошёл. Помещение встретило его густым, тёплым ароматом сушёных трав, цветов и масел. Слева от двери тянулся высокий шкаф со стеклянными полками: ряды флаконов с мутноватыми настоями, пузырьки с пыльными этикетками, керамические банки с толчёной корой и засушенными лепестками. Некоторые ёмкости были запечатаны сургучом. На другом конце комнаты, под окном, стоял длинный деревянный стол, заставленный ступками, весами, ножами и щипцами. Поверхность его была в царапинах и пятнах – здесь явно кипела работа. В глиняной чаше тлела смола, источая терпкий запах. У стены, на полке, аккуратно висели пучки сушёного зверобоя, шалфея, болотной мяты и ясеневого корня, перевязанные тонкой бечёвкой. Сквозь открытое окно доносился тихий щебет птиц и еле заметное журчание воды в фонтане под окном.

Рядом с высоким шкафом, набитым книгами в кожаных и тканевых переплётах, суетилась девушка лет тридцати. Она что-то лихорадочно искала, перебирая страницы. Её каштановые волосы были небрежно собраны в высокий хвост, из которого выбивались тонкие пряди. Простая рубаха из отбеленного льна была закатана до локтей, подол тёмного фартука был запылён и местами заляпан травяными мазями.

Сандер прошёл внутрь, опираясь о стену, и молча опустился на скамью у входа. Он осторожно вытянул ногу вперёд, кривясь от боли. Его взгляд скользнул по комнате, а потом задержался на девушке. В её деловитой спешке, в том, как она кусала губу, всматриваясь в страницы, было что-то завораживающее. Он смотрел спокойно, не вмешиваясь, пока вдруг не заметил, как она уголком глаза увидела его. В ту же секунду девушка вздрогнула, хлопнула книгу и, распрямившись, уставилась на него с удивлением и лёгким возмущением:

– Тьма тебя побери, ты меня напугал! – выдохнула она, прижав ладонь к груди. – Когда ты успели появиться здесь, Сандер? Почему не сказал ничего?

Мужчина чуть усмехнулся:

– Ты так была увлечена, что мне не хотелось вмешиваться, – он склонил голову в сторону, взгляд его был мягким, немного ироничным. – Я пришёл увидеть тебя, Аника. Ну… и ещё мне нужно обработать ногу мазью.

Девушка на миг покачала головой, но всё же направилась к полке, быстро отыскала баночку с плотно закрытой крышкой и вернулась к Сандеру.

– Я же говорила тебе, – начала она, ставя баночку на стол, – перестань носить эти чёртовы доспехи хотя бы на время. Под их тяжестью твоя лодыжка никогда не заживёт – только усугубишь травму. Отдохни хотя бы пару дней.

Сандер пожал плечами, его голос прозвучал спокойно:

– Служба не ждёт.

Аника фыркнула, но без злости, скорее со смирением от того, что знает: спорить бесполезно. Она опустилась на корточки перед ним, быстро и ловко развязала кожаные ремни. Сандер не дрогнул, но едва заметно напрягся, когда бинт слипся с кожей. Девушка осторожно размотала повязку, открывая припухшую и потемневшую от вывиха лодыжку.

– Мой глупый рыцарь, – пробормотала она себе под нос и, вычерпав пальцами немного мази из банки, начала аккуратно втирать её в повреждённое место. Прикосновения были мягкими и профессиональными. Пахло сосновой смолой, мятой и чем-то ещё – едким и целебным.

– Сейчас по пути к тебе, встретил Эйдана. Его вели в темницу, – произнёс он после короткой паузы, глядя в окно.

Аника чуть замерла, её пальцы на миг остановились.

– Того мага, о котором ты рассказывал?

– Да, – коротко кивнул Сандер. – Не думал, что наша следующая встреча пройдёт вот так… На что он рассчитывал, зная, какое у Его Величества отношение к магии? Хотя… он слишком самоуверен. Всегда был. Что уж говорить – ещё тогда, когда мы сражались с сектантами в Жерне, он ни разу не прибегнул к магии. Полагался только на свои навыки в бою. И, признаться, делал это чертовски умело.

Женщина приподняла голову, на её губах заиграла лёгкая улыбка:

– Тебя это задело?

– Нет, – быстро ответил Сандер и перевёл взгляд обратно на свою ногу, наблюдая за Аникой.

Некоторое время он молчал, но затем, как бы вскользь, добавил:

– Леди Генриетта тоже здесь.

– Неужели? – лицо Аники исказилось от раздражения. – Честно сказать, я даже надеялась, что эта… – девушка резко осеклась, – особа, больше не вернётся. Не нравится она мне. Пользуется добротой нашей принцессы, а на деле – та ещё змея.

– До Жерна я особо не контактировал с Генриеттой. Но за те два дня, что провёл рядом с ней, она не показалась мне взбалмошной. Наоборот – вполне приятная девушка. И, кроме того… я ей обязан. Она спасла мне жизнь.

Аника на миг замерла, нахмурившись.

– В каком смысле?

– Ну… отвлекла на себя сектантов, не побоялась и приняла участие в спасении деревни.

Целительница молча смотрела на него несколько долгих секунд, в её взгляде читались смешанные чувства: облегчение, тревога, ревность и тихая благодарность. Затем она медленно подошла ближе и провела кончиками пальцев по его щетине. Сандер чуть склонился вперёд, и их губы встретились в коротком, тёплом поцелуе.

Когда она отстранилась, то мягко произнесла:

– Значит, мне придётся как-нибудь отблагодарить эту леди… за то, что спасла моего мужчину.

Как только Аника закончила, она аккуратно замотала его лодыжку чистыми, свежими бинтами – туго, но бережно, проверяя, чтобы повязка не жала. Сандер благодарно улыбнулся, но тут же перевёл взгляд на стол, где всё ещё лежали раскрытые книги.

– Что ты там так лихорадочно искала?

Аника сразу отвернулась к шкафу, словно что-то вспомнила, и нехотя ответила:

– Не забивай себе голову. Ничего важного.

Рыцарь аккуратно взял её за руку. Она обернулась и встретила его пристальный, серьёзный взгляд.

– Аника, что случилось?

Целительница вздохнула, взгляд её стал тревожным, и она с неохотой заговорила:

– Сегодня утром, когда я собирала травы за старым колодцем… встретила мужчину. У него был странный кашель: сухой, надрывный, будто он выдирает что-то изнутри. Сначала я не придала значения. Но по пути обратно мне повстречались ещё двое с таким же кашлем, – её голос стал тише. – Я не узнаю этот кашель, Сандер. Это… не похоже на простую хворь. И это не даёт мне покоя. Вот я и решила проверить книги. Вдруг где-то уже встречалось что то похожее.

– Считаешь, что это может быть чем-то серьёзным? – Сандер не отпускал её руку, в его голосе звучала тревога.

Аника покачала головой:

– Пока не знаю. Не хочу говорить преждевременно и сеять панику. Сначала нужно разобраться самой. Возможно, это всего лишь совпадение… а может, редкая форма чего-то уже известного.

Сандер кивнул, отпуская её ладонь. Затем, не говоря ни слова, бережно развернул её к себе спиной и обнял. Его рука скользнула к плечу Аники, отодвигая на бок прядь тёмных волос. Он склонился ближе, и его губы коснулись её шеи – осторожно, почти благоговейно. Этот поцелуй был обещанием защиты среди тревожных мыслей. Они стояли так, не говоря ни слова, погружённые в обволакивающее спокойствие. В этом коротком мгновении всё замерло – тревоги отступили, осталась только тишина, тепло и лёгкий трепет двух сердец. Спустя несколько секунд Сандер мягко отпустил её.

– Я пойду, чтобы не мешать. Но если тебе что-нибудь понадобится, дай знать.

Он поднялся со скамьи, надел с осторожностью сапог, и направился к выходу. Перед тем как исчезнуть за дверью, он оглянулся. Аника уже стояла у стола, вновь склонившись над раскрытым томом, листая страницы торопливо, но внимательно. В воздухе росло чувство настороженного ожидания.

***

Мраморная лестница вздымалась вверх, изгибаясь между тонких арок. Ирис шагала рядом с принцессой Луизой, стараясь держаться ровно и не выдать ни волнения, ни усталости.

– Он нашёл тебя в лесу? – переспросила Луиза, удивлённо приподняв брови.

– Да, – кивнула Ирис. – Разбойники решили, что я мертва. Удар был сильным. Очнулась я у него в особняке. Почти ничего не помнила, лишь обрывки имён, лиц и снов.

– Слава Смотрящему, что ты выжила, – выдохнула Луиза, сдвинув брови. – Ты ведь до сих пор не всё вспомнила?

– Верно… Это странное ощущение, словно стоишь на берегу, а память накатывает волнами, и никогда не знаешь, когда в следующий раз тебя захлестнет шторм.

Они подошли к резным дверям, Луиза распахнула их лёгким движением. Комната встретила их мягким солнечным светом, просторная, с высоким потолком, украшенным лепниной в виде распустившихся цветов. Тяжёлые бордовые шторы обрамляли окна во всю стену, пропуская лишь часть света. Огромная кровать под балдахином, камин в резной каменной рамке, стеллажи, забитые книгами, и комоды, уставленные статуэтками, шкатулками, коробками, лентами и украшениями – всё это превращало пространство в безумный хаос. Если бы не это обилие вещей, комната казалась бы намного просторнее.

– Что-то запустила я свою тихую гавань, – Ирис положила руки на пояс, – Здесь слишком много лишних вещей. Я бы убрала большую часть.

– Но… почти все вещи, это подарки от твоих поклонников.

– Теперь это для меня не имеет значения, – тихо произнесла Ирис, задержав взгляд на тусклом зеркале. – Когда ты находишься на грани жизни и смерти, то начинаешь иначе смотреть на то, что раньше казалось важным. Украшения, приёмы, гонка за вниманием… всё это рассыпается в пыль.

Ирис остановилась у окна, где лучи солнца окрашивали её профиль мягким золотом. Её голос звучал спокойно, но в этом спокойствии Луиза чувствовала некую тяжесть. Больше не было того беззаботного взгляда, который она привыкла видеть у своей фрейлины. Не было лёгкости, смеха и наивной открытости. Всё это будто растворилось, как шелуха, оставив за собой нечто новое: собранное, холодное и непроницаемое.

– Ты жила под одной крышей с магом. Какого это? Какой он? – прервала тишину Луиза.

– Эйдан… – произнесла Ирис, – он не такой, каким рисуют магов в страшилках. Он… как река: спокойный на поверхности, но с сильным, упрямым течением в глубине. Он может быть притязательным, но за этим кроется защита. С ним рядом чувствуешь себя сильнее, даже если весь мир рушится вокруг, – Ирис позволила себе чуть улыбнуться. – Но в то же время с ним нужно быть осторожной. Река может напоить тебя водой, а может унести в пучину, если ты забудешь, насколько она сильна, – девушка слегка наклонилась вперёд. – Ему не безразлична судьба Кадере. Он помнит, каким это королевство было раньше… и хотел бы помочь вернуть ему силу и честь, которые остались только в учебниках истории.

Она замолчала, позволив словам повиснуть в воздухе. Луиза внимательно смотрела на неё, и Ирис заметила, как в глазах принцессы вспыхнул яркий огонёк, который загорается в человеке, жаждущем перемен, мечтающем о чём-то большем, чем дозволено привычным порядком. Луиза склонила голову набок, обдумывая услышанное, её волосы заскользили по плечу шелковым огненным водопадом.

– А можно ли ему доверять? – тихо спросила она, настороженно глядя на Ирис. – Ты уверена, что он… не несёт в себе угрозу?

– Я знаю его не так долго, – произнесла она с едва уловимой задумчивостью в голосе. – Но… достаточно, чтобы увидеть кое-что важное. В нашем небольшом путешествии мы встретили сира Сандера, которого отправили на задание в Жерн. Мы составили ему компанию.

– Да, я слышала об этом. Но не знала, что вы были там.

– Эйдан сразу понял, что помощь мага будет не лишней. И оказался прав. То, с чем мы там столкнулись… – Ирис на мгновение замолчала, вспоминая запах гнили, тяжесть тумана, и взгляд безумной матери, качающей в люльке полено, – с этим не смог бы справиться один лишь рыцарь. Жерн был пропитан смертью, страхом и проклятьем, которое обычный человек не в силах почувствовать. Всё могло закончиться куда страшнее, если бы не Эйдан, – она опустила взгляд, на секунду сжав пальцы. – Несмотря на свой цинизм, он отстаивал невиновность несчастной девушки, на которую уже поставили клеймо ведьмы. А когда понял, что Сандер в опасности, сразу пошёл ему на выручку – один… просто потому что должен был.

Ирис повернулась к Луизе, в её голосе появилась твёрдость:

– Без мага это задание стало бы гибелью. И для деревни, и для Сандера, а возможно и для всего королевства. Для меня после этого случая, не было причин не доверять ему.

Принцесса долго молчала, глядя на неё, пытаясь взвесить её слова на внутренних невидимых весах. Затем она чуть улыбнулась, в этой улыбке таилась взрослая печаль, совсем не похожая на ту девичью непринужденность, что увидела в ней Ирис в начале.

– Что ж, посмотрим, к чему приведёт разговор с моим отцом, – произнесла Луиза, тяжело вздыхая. – Это напоминает переговоры Альдреда I и Стефана Храброго перед началом Столетней войны.

Едва она договорила, как Ирис вдруг ощутила резкую боль в висках, словно кто-то туго стянул её голову тисками. Мир перед глазами поплыл, линии комнаты дрогнули и расползлись. И почти сразу она почувствовала, как что-то тёплое коснулось верхней губы. Проведя рукой под носом, Ирис увидела на пальцах алую кровь.

– Генриетта! – вскрикнула Луиза, в одну секунду подбежав к ней. – Что с тобой?!

Принцесса осторожно поддержала её за локти, боясь, что Ирис потеряет равновесие. Она быстро оглядела её лицо, глазами полными тревоги.

– Тебе сильно досталось от тех разбойников, – выдохнула Луиза, поднося к её лицу кружевной платок. – Нужно обязательно показаться Анике. Она знает толк в травмах. Я прикажу ей прийти прямо сейчас!

Ирис осторожно, накрыла руку Луизы своей ладонью, остановив её порыв.

– Нет, – прошептала она, чувствуя, как боль постепенно отступает, оставляя после себя тяжёлую слабость. – Не нужно. Всё в порядке. Просто… последствия удара. Такое бывает.

Луиза сжала губы, в её зелёных глазах всё ещё плескалась тревога, но, увидев упрямство в лице девушки, нехотя кивнула.

– Как скажешь, – тихо произнесла она, всё ещё держа руку фрейлины в своей. – Но если станет хуже, ты сразу мне скажешь. Поняла?

Ирис едва заметно улыбнулась и сжала пальцы принцессы в ответ, как знак, что она поняла. В этот момент в дверь негромко постучали. Девушки одновременно обернулись.

– Войдите, – произнесла Ирис, сердце всё ещё глухо стучало в ушах.

Дверь отворилась, и в комнату вошёл Сандер, с привычным выражением сосредоточенности на лице. Девушки переглянулись, не скрывая недоумения от визита рыцаря. Он остановился у порога, коротко поклонился и, переведя взгляд на Ирис, произнёс:

– Рад вновь видеть вас, леди Генриетта. Сожалею, что вынужден быть вестником дурных новостей, но… – он на мгновение замолчал, подбирая слова. – Эйдана заключили в темницу. И… приговорили к казни через сожжение. Она назначена на следующую неделю.

Всё вокруг застыло в звенящей тишине. Ирис сжала подол платья в кулаке, чувствуя, как внутри поднимается ледяная волна трезвого напряжения. В глубине души она сразу поняла: всё это может быть частью замысла некроманта. Скорее всего, король даже не подозревает, в какую игру его втянули.

Луиза первая нарушила молчание:

– Я ожидала подобного исхода, – тихо сказала она, мягко коснувшись плеча Ирис. – Оставлю вас. Мне нужно ненадолго отлучиться, – добавила принцесса и поспешно направилась к выходу.

Дверь мягко закрылась за ней, оставив Ирис и Сандера наедине.

– Эйдан поручил мне присматривать за вами, – коротко отозвался рыцарь. – Вам кто-то угрожает?

Ирис устало потерла переносицу и тихо вздохнула, ощущая, как плечи невольно опускаются под тяжестью собственных мыслей.

– В замке есть человек, что желает моей смерти. Пока я уладила проблему… но не знаю, насколько этого хватит.

– Вы знаете, кто это и какие у него могут быть мотивы? – нахмурившись, спросил Сандер.

Ирис покачала головой.

– Нет. В этом и сложность.

– Расскажите всё, что вам известно о предполагаемом преступнике, – попросил он, чуть подавшись вперёд.

– Судя по голосу… это молодой мужчина, – Ирис на мгновение закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти детали. – Высокий, худощавый, но сильный. Движения у него были резкие, уверенные.

– Это всё? – Сандер недовольно сдвинул брови.

Ирис тяжело вздохнула.

– К сожалению…

Рыцарь почесал щетину, задумчиво качнув головой.

– Каждый третий в замке подходит под ваше описание. Без более точных зацепок найти его будет сродни поиску иглы в стоге сена. И если он уже один раз напал на вас, возможно, попытается снова.

Ирис чуть опустила голову, волна усталости накатила на неё, но она с усилием выпрямилась, заставляя себя не показывать слабости.

– Он также знает о моих способностях, – тихо произнесла она. – Именно это помогло мне отпугнуть его на какое-то время.

Сандер приподнял брови, на его лице промелькнуло беспокойство.

– Вас кто-то ещё видел? – спросил он, опасаясь услышать утвердительный ответ.

– Нет, – коротко покачала головой Ирис.

Рыцарь облегчённо выдохнул.

– Вам в срочном порядке нужно внести своё имя в Свитки Огня, – его голос стал ниже, серьёзнее. – Иначе потом это сыграет с вами злую шутку. Если этот человек доложит хоть кому-нибудь, что вы владеете магией, то вами тут же займётся инквизиция.

Мысль о том, что ей придётся вписать своё имя в Свитки Огня, заставила кожу покрыться мурашками, словно она уже ощутила, как клеймо прожигает плоть. Ирис представила его: алый знак, навсегда выжженный на плече. Приговор. Напоминание о том, что кем бы ты ни была, теперь ты под надзором. Дыхание сбилось. В груди поднялась волна тяжёлого, едва сдерживаемого отвращения. Метить магов, как скот… Это казалось ей варварством, унижением, на которое никто не имел права обрекать подобных ей. Она не была преступницей, не была чудовищем. Но именно так на неё будут смотреть обычные люди.

– Завтра утром я провожу вас туда, – твёрдо сказал Сандер, его голос не оставлял пространства для споров. – И вы внесёте своё имя.

Он сделал паузу, затем, смягчившись, добавил:

– А сейчас отдыхайте. Вы выглядите измученной. Вам нужны силы, – его тон стал тише, немного заботливым.

С этими словами он медленно выпрямился, кожаная перевязь доспеха тихо скрипнула при движении. Кивнув на прощание, Сандер направился к выходу. Ирис осталась стоять посреди комнаты, вслушиваясь, как его шаги постепенно стихали за дверью. Всё внутри неё пульсировало от напряжения. Как только её имя появится в Свитках Огня, правда неизбежно всплывёт – вопрос лишь во времени. И тогда ей придётся ответить перед короной. Что сказать? Как оправдаться? Ирис обхватила себя за плечи, стараясь удержать нарастающее волнение. Её мысли кружились в поисках слов, которые могли бы спасти её.

***

Темница была холодной и сырой. Каменные стены источали запах плесени и затхлости, а капли воды неторопливо стекали по трещинам, будто отсчитывая время. Тусклый свет факела за пределами камеры дрожал, отбрасывая длинные зыбкие тени на пол. Эйдан полулежал на грубо вытёсанной скамье, закованный в кандалы. Его взгляд, устремлённый в потолок, был безмятежен и отстранён. Пальцем он рассеянно чертил линии на шершавой поверхности стены. На лице не отражалось ни тревоги, ни страха, лишь усталое терпение человека, оказавшегося в затянувшемся и скучном путешествии.

Вдруг в тишине подземелья эхом разнёсся стук каблучков. Эйдан прищурился и лениво повернул голову к решётке. В коридоре между камерами появилась миниатюрная фигура – девушка в длинном плаще с накинутым капюшоном, скрывающим лицо. Остановившись перед его камерой, девушка медленно подняла руки и отбросила капюшон. Пламя ближайшего факела вспыхнуло ярче, осветив в полумраке прядь густых рыжих волос, спадающих на плечи. Эйдан приподнялся на локтях, цепко вглядываясь в гостью. Уголки его губ едва заметно дрогнули в полуулыбке.

– Что привело вас в такое злачное место, принцесса? – его голос прозвучал тихо, с лёгкой хрипотцой, которую давала сырость подземелья.

– Вы так быстро поняли, кто я? – спросила она.

Эйдан едва заметно усмехнулся и неспешно откинулся спиной к стене.

– У вас узнаваемые черты, – отметил он. – Здесь и думать было нечего.

Он медленно поднялся и с лёгким изяществом поклонился ей.

– Помню, вам было всего четыре года, когда я в последний раз видел вас, – добавил некромант, изучая её лицо.

Принцесса нахмурилась, пытаясь извлечь из памяти что-то далёкое, затуманенное временем.

– Вы работали в замке? Почему покинули его? – спросила она.

– Не сошёлся во взглядах с Его Величеством, – невозмутимо ответил Эйдан.

– И всё же… зачем вы вернулись, если опыт общения с ним оказался столь печальным? – Луиза скрестила руки на груди, её осанка стала чуть напряжённее.

– Устал стоять в стороне, – тихо произнёс он. – Видите, к чему это меня привело, – добавил Эйдан, медленно обведя руками камеру.

Луиза на мгновение замолчала, обдумывая его слова, затем произнесла:

– Мне стало любопытно увидеть вас лично. Леди Генриетта рассказала мне о ваших взглядах.

При упоминании Ирис лицо Эйдана едва заметно смягчилось, в глазах мелькнула тень беспокойства.

– Как она? – тихо спросил он.

– Её состояние вызывает тревогу, – ответила Луиза. – Сейчас у неё хлынула кровь из носа и она вся побледнела. Но Генриетта отказывается посетить лекаря. Упрямая, как всегда, – с лёгкой улыбкой добавила принцесса.

– Не беспокойтесь. Её самочувствие нормализуется. Ей нужно время и покой, насколько это вообще возможно в этих стенах.

Луиза с грустью улыбнулась, её пальцы скользнули по холодным прутьям решётки.

– Знаете… после того, что она говорила о вас, у меня даже появилась надежда, – прошептала принцесса. – Надежда, что что-то действительно может измениться. На миг я поверила, что вы сможете повлиять на мнение моего отца.

Эйдан чуть склонил голову набок, всматриваясь в её глаза.

– Разве вы не разделяете его взглядов? – спросил он, приподняв бровь.

– Не совсем… – Луиза опустила глаза. – С самого детства меня завораживала магия. Не как оружие или угроза, а как истинное чудо. Я украдкой читала старые хроники об эпохе Просветления, о времени, когда маги были опорой королевства. Когда заклинатели воздуха уводили флот от бурь, а маги огня оберегали леса и урожай от пожаров, – она взглянула на него, в её глазах плескалась тоска. – Отец всю жизнь ограждал меня от этого мира. И… я опасаюсь, что даже если взойду на трон, то стану пешкой в чужих руках.

Эйдан молчал, давая ей выговориться, словно понимал, как редко ей выпадает возможность быть открытой.

– Простите, – произнесла она через мгновение, вздрогнув от собственной искренности. – Я позволила себе лишнего. Это не подобает будущей правительнице.

– Не стоит извиняться, – сказал спокойно некромант. – Если уж кому-то и позволено говорить правду, то именно вам. И поверьте, в вас достаточно силы, чтобы выдержать всё давление и устоять перед теми, кто попытается вами управлять.

Луиза сжала руки в кулаки, ногти врезались в кожу.

– Но я боюсь, – прошептала она. – Боюсь сделать шаг. Боюсь, что за любой моей ошибкой последует кровь, что каждый мой выбор принесёт страдания. Я… просто жалкая трусиха, – она подняла на него глаза, в которых отражалась щемящая боль.

– Думаю, вы слишком себя недооцениваете, – тихо произнёс Эйдан. – И всё же… я благодарен вам за такую откровенность.

Принцесса заставила себя улыбнуться, но улыбка вышла слабой и надломленной.

– Я постараюсь повлиять на разумения отца, – продолжила Луиза, возвращая голосу более ровное звучание. – Но чтобы что-то изменилось по-настоящему… должно произойти чудо.

Она слабо усмехнулась и машинально провела пальцами по краю капюшона, будто надеясь скрыться в его тени от собственного бессилия. Эйдан некоторое время просто смотрел на неё из полумрака темницы. В его взгляде было лишь глубокое, молчаливое сочувствие.

Он задумался, а затем, с лёгкой улыбкой, добавил:

– Нам остаётся лишь надеяться… вдруг чудо всё-таки случится.

***

Ближе к ночи Ирис, измотанная и разбитая, наконец позволила себе задремать на мягкой кровати под тяжёлым одеялом. Вдруг в дверь тихо постучали. Она вздрогнула, резко распахнув глаза. Комната была окутана полумраком, лишь отблески угасающего очага слегка подсвечивали стены. На секунду Ирис потерялась в пространстве, не сразу осознав, где находится. Стук повторился.

– Леди Генриетта, – раздался приглушённый голос. – Его Величество приглашает вас в большой зал на ужин.

Ирис почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Приглашение в столь поздний час не предвещало ничего хорошего. Она быстро села на кровать, ощущая, как по спине пробежала дрожь тревоги.

– Сейчас, – хрипло отозвалась она, стараясь придать голосу уверенности.

Девушка подошла к гардеробу. Её рука скользнула по рядам роскошных платьев, пока не остановилась на скромном, едва заметном среди них наряде. Это было тёмно-зелёное платье, лишённое вычурных украшений. Только тонкий пояс, расшитый серебряной ниткой, подчёркивал её талию. Узкие рукава спадали к запястьям, а подол чуть касался пола. Она выбрала это платье намеренно – простое, сдержанное, не бросающее вызов, но всё же элегантное. Ворот слегка прикрывал шею, оставляя открытым только тонкий изгиб ключиц. Ирис быстро заплела волосы в тугую косу, закрепив её серебряной заколкой. Лёгкими движениями она убрала следы сна с лица, затем глубоко вдохнула, стараясь унять напряжение, сжимающее грудь.

– Спокойно, – сказала себе Ирис. – Это всего лишь ужин. Только ужин…

Вместе со стражником они направились через длинные, сумрачные коридоры замка. Чем ближе они подходили к Большому залу, тем тяжелее становился воздух. Ирис ощущала, как с каждым шагом напряжение сжимает её сильнее. Но вместе с этим до неё донёсся аппетитный, тёплый запах жареного мяса, свежей выпечки и сладких пряностей. Желудок предательски заурчал, напоминая, что за весь день она почти ничего не ела. Девушка невольно замедлила шаг и едва слышно втянула ароматный воздух.

Когда стражник распахнул перед ней створки, Ирис шагнула внутрь. Вильгельм сидел за длинным банкетным столом – один, окружённый безмолвной, настороженной стражей. Рядом, на краю деревянного помоста сцены, устроился Куинн. Он перебирал струны своей мандолины, наполняя зал мягкой, приятной мелодией, которая очень успокаивала. На столе перед королём стояли кувшины с вином. Рядом лежал жареный перепел, лосось, запечённый в золе с пряными травами, сыры, пироги и фруктовые тарелки. Изобилие было почти непристойным в своей роскоши. Как только Вильгельм заметил её, его глаза вспыхнули, а лицо растянулось в довольной улыбке.

– Ах, вот и моя дивная леди! – воскликнул он громко, заставляя несколько стражников незаметно переглянуться. – Иди же сюда, Генриетта! Не вынуждай меня ужинать в одиночестве.

Он хлопнул ладонью по ближайшему стулу рядом с собой, приглашая её присоединиться. Ирис, ощущая невидимые взгляды, заставила себя подойти. Она опустилась на указанный стул, стараясь сохранить видимость спокойствия. Король наполнил два бокала вином и протянул один ей.

– За твоё возвращение, моя дорогая, – лукаво произнёс он.

Ирис взяла бокал, склонила голову в вежливом жесте благодарности и позволила себе едва заметную, натянутую улыбку. Она сделала маленький глоток вина. Вкус был терпким, густым, с горчинкой, как сама обстановка за столом. Она потянулась к ближайшей тарелке. Пальцы на мгновение дрогнули, прежде чем она взяла кусочек жареного перепела. Мясо, покрытое хрустящей золотистой корочкой, оказалось невероятно мягким, оно буквально таяло во рту, источая насыщенный аромат пряностей. Затем она попробовала тонкий ломтик сыра, нежный, с лёгкой пикантной кислинкой, и ложечку фруктового желе с плавным привкусом лепестков роз и лесных ягод. Каждое блюдо было создано с таким вниманием к деталям, что роскошь ощущалась не только в изобилии, но и в самой текстуре еды – она была создана, чтобы соблазнять. Ирис глотала сдержанно, медленно, позволяя себе наслаждаться вкусом, даже если внутри продолжала звенеть тревога.

Вильгельм несколько мгновений молчал, разглядывая её исподлобья. Казалось, он что-то обдумывает, прокручивает в голове – нечто, что постепенно делало его спокойный взгляд мрачнее и тяжелее. Мысли, теснившиеся в его разуме, отравляли его настроение, и вскоре он уже прожигал Ирис недовольным, испытующим взглядом.

– Так значит, ты была с этим проклятым мракобесом? – в его голосе прозвучало агрессивное пренебрежение. – Потянуло на другую сторону? Решила узнать, каково это быть в постели с магом?

Ирис чуть напряглась, пальцы невольно сжали вилку, она немного отодвинула тарелку. Слова короля ударили, как пощёчина: грубые, грязные, незаслуженные. Внутри всё похолодело. Она чувствовала: Вильгельм не просто зол – он ревнует. Это была злость собственника, готового раздавить любую вещь, которая осмелилась ему не принадлежать безоговорочно. Ирис опустила глаза, чтобы скрыть сверкнувший в них гнев. Казалось, что каждый его взгляд, каждый неторопливый жест служил лишь одной цели – придавить её, заставить почувствовать себя ничтожной и виноватой.

– Ваше Величество, – проговорила Ирис ровным голосом, стараясь, чтобы в нём не звучало ни страха, ни дерзости, – моя пропажа была следствием похищения разбойниками, а не какого-то порочного желания. Это не было выбором, не было побегом… и тем более не было проявлением чувств, – она подняла глаза и прямо посмотрела на Вильгельма. Голос её звучал спокойно. – Эйдан нашёл меня. Проявил ко мне милосердие. Он спас мне жизнь, когда я была на грани смерти. Дал мне кров и время оправиться, но ничего из того, что вы вообразили, не произошло. О похоти… в такие моменты не думают.

Ирис сжала руки на коленях, чтобы удержать дрожь в голосе. Король смотрел на неё – пристально, тяжело, в его взгляде смешались сомнение, гнев и что-то более тёмное, похожее на внутреннюю борьбу. На мгновение показалось, что его ярость вот-вот вырвется наружу, но Вильгельм лишь хрипло выдохнул, откинувшись в кресле, и заговорил другим, более тяжёлым тоном:

– Ты изменилась. Стала… холоднее. Наверное, поэтому я и надумал себе всякого.

– Несчастья учат нас быть сдержаннее, – Ирис медленно склонила голову.

Вильгельм поставил свой бокал на стол с лёгким стуком и подался вперёд.

– После твоей пропажи, – произнёс он, понизив голос до тяжёлого шёпота, – я не хотел ни видеть, ни касаться ни одной женщины. Ни одна не будоражила во мне интерес. Ни одна не могла заменить тебя.

Ирис почувствовала, как её ладони вспотели. Вильгельм не сводил с неё взгляда – тяжёлого и цепкого. В нём не было простого интереса. Только собственническая жажда вернуть «потерянное», независимо от её воли. Внутри Ирис поднялась волна злости, но она быстро её подавила. Сейчас – не время. Главное не выдать себя. Она не может позволить такой мелочи, как неприязнь или гордость, разрушить план Эйдана. И если для этого ей придётся надеть маску, сыграть роль, сделать вид, что она – всё ещё его Генриетта, то Ирис это сделает. Девушка медленно, без резких движений, положила свою ладонь поверх его. Кожа Вильгельма была горячей, почти обжигающей, под ней кипело желание. Она слегка сжала его руку – не слишком сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал этот тихий, почти интимный жест. Наклонившись чуть ближе, Ирис позволила себе мягкую, обольстительную улыбку и, понизив голос до шёпота, произнесла:

– Я вся ваша… Вильгельм.

В ту же секунду она почувствовала, как под её пальцами король едва заметно вздрогнул, словно от электрического разряда. Его тело напряглось. В тяжелом взгляде на миг мелькнула растерянность, почти благоговение. Вдруг тишину разорвал звонкий, жизнерадостный аккорд мандолины. Куинн, устроившийся у колонны, неожиданно громко запел весёлую песенку:

– Любовь прекрасна и чиста!

Как искренни её уста!

Взгляните, сир, в её глаза

Они кричат: «Возьми меня!»

– Куинн, – раздражённо протянул Вильгельм.

– Ах, простите, Ваше Величество, – с притворной невинностью проговорил шут, весело поклонившись. – Серенады при свечах не терпят промедления. Хотел всего лишь украсить вечер, как подобает истинному романтику!

Он беззаботно продолжил бренчать, словно не замечая прожигающего взгляда короля. Ирис ясно уловила, как едва заметно напряглись пальцы Вильгельма под её ладонью. Мгновение – и это странное напряжение между ними рассеялось, словно дым.

– В другой раз я сам скажу тебе, когда будет время для песен, – добавил король.

Шут с игривым поклоном прижал руку к сердцу, не выказывая ни капли страха, и снова заиграл тише. Ирис опустила глаза к бокалу. За дверями раздался тяжёлый, уверенный стук. Вильгельм раздражённо нахмурился, но не успел ничего сказать, как массивные створки распахнулись, и в зал шагнул Сандер. За ним быстро вошла Аника, она была в простом тёмно-синем платье, подпоясанном кожаным ремнём, с рассыпанными по плечам волосами. В её глазах была тревога. Сандер, несмотря на тяжёлую походку, уверенно подошёл к столу, остановился перед королём и склонил голову в коротком, почтительном поклоне.

– Ваше Величество, прошу прощения за столь грубое вмешательство в вашу трапезу, – произнёс он глубоким, ровным тоном. – Но Аника обнаружила нечто, что требует вашего немедленного внимания.

Он слегка отошёл в сторону, уступая место целительнице. Она низко поклонилась, держа в руках небольшой свиток.

– Речь идёт о возможной угрозе здоровью и жизни не только в стенах замка, но и за его пределами, – отчётливо сказала она.

Тяжёлая тишина повисла над залом. Лицо Вильгельма посмурнело ещё сильнее.

– Говори, – коротко бросил король.

– Ваше Величество, – начала она, разворачивая свиток, – я провела осмотр нескольких больных сегодня днем в нижнем городе. У всех были схожие симптомы: сухой, надрывный кашель, одышка, жар. Болезнь развивается стремительно. Природа её мне не ясна – это не обычная простуда и не знакомая нам лихорадка. Скорее всего, мы столкнулись с чем-то новым.

Шёпот пронёсся по залу, как лёгкий порыв холодного ветра. Ирис почувствовала, что у неё невольно заледенели пальцы. Куинн на мгновение замер с мандолиной в руках, а затем тихо опустил её на пол. Вильгельм сжал подлокотники так, что костяшки его пальцев побелели. У него не было сомнения, он знал: Аника не была склонна к истерикам и не позволила бы себе пустых догадок. Она была лучшей из лучших среди лекарей, проверенной временем. Если уж она говорила о надвигающейся беде, значит, основание для тревоги было самым серьёзным.

– И что ты предлагаешь? – процедил Вильгельм.

– Замок и нижний город необходимо обезопасить, Ваше Величество. – Она подняла голову, встречая его взгляд. – Ограничить вход и выход. Усилить проверки у ворот. Ввести строгий карантин для тех, кто прибывает снаружи. Так как пока не понятно откуда прибыла хворь. И… – она на мгновение замялась, – я прошу вас выделить помещение для изоляции заболевших.

– В течение какого срока человек заболевает? – уточнил он.

– Не могу сказать. Мне нужно больше времени, чтобы понаблюдать за больными.

Толстые пальцы Вильгельма постучали по подлокотнику трона в задумчивом, глухом ритме. Несколько секунд он молчал, взвешивая услышанное, а затем медленно произнёс:

– Порты, – протянул он. – Всё зло чаще всего приходит с моря. Торговцы, моряки, чужаки из дальних королевств. Они привозят не только ткани, специи и золото… но и болезни.

Вильгельм перевёл взгляд на Сандера, который стоял неподалёку:

– Усильте стражу на портовых складах и у пирсов. Каждый корабль, прибывающий в гавань, должен быть досмотрен. Капитанов к допросу. Любой, кто кашляет, в изоляцию, без лишних разговоров. Аника, делай, что нужно, – он махнул рукой.

Король на какое-то время угрюмо замолчал, его взгляд был тяжёлым и рассеянным, словно рядом уже никого не было. Он мысленно перебирал убытки, что грозили королевству. Болезнь могла стоить ему слишком дорого – не в жизнях, а в золоте, смерть простолюдинов заботила его не больше, чем дождь, размывающий грязные дороги. Но эти дороги вели к ослаблению влияния и власти, поэтому было необходимо сохранить хотя бы видимость их чистоты и незыблемости.

– Все свободны, – коротко бросил он.

Вечер, начавшийся с вина и песен, был безнадёжно испорчен тяжёлой новостью. Ирис встала, чувствуя, как напряжение в теле медленно отдаёт тяжестью в ногах.

– Ваше Величество, я тоже пойду. День был долгим… Я устала, – тихо проговорила она.

Король не ответил, лишь едва заметно кивнул, продолжая смотреть в дальнее окно, за которым клубилась густая ночная тьма. Когда стражник плотно прикрыл за остальными дверь, зал погрузился в тишину. Вильгельм откинулся на спинку стула. За себя он был спокоен. Его кровь, древняя, обладающая особой силой, веками оберегала род Кальдеронов. За всю свою жизнь он ни разу не знал слабости болезни: ни жара лихорадки, ни боли в костях, ни удушливого кашля. И Луиза также несла в себе эту защиту. На лице Вильгельма промелькнула тонкая, жестокая усмешка. Он позволил себе закрыть глаза, на мгновение отдавшись тяжёлому, но успокаивающему чувству: уверенности в собственной несокрушимости.