У Ингибьерна было чудовищное количество недостатков. Слишком слабый. Слишком чувствительный. Слишком язвительный. Но дураком Инги определенно не был.

– Ты уверен, что стреляли именно в колдунью? – он наклонился, уперев локти в стол. Рыжие волосы, стянутые в низкий хвост, тускло блеснули в свете свечей. Прямо сейчас их горело целых четыре, отчего в комнате было до странности светло.

– Ну сам подумай, – Торвальд, наколов ножом ломтик бекона, задумчиво оглядел его на просвет, сунул в рот и задумчиво разжевал. – Первым на крыльцо вышел я. А потом стоял там, развернувшись спиной к коровнику, к тому же отлично подсвеченный. Если бы хотели убить меня…

– Выстрелили бы, пока ты на крыльце топтался. Разумно, – Инги тоже наколол ножом ломтик бекона. – А если бы хотели прикончить обоих, стреляли бы, пока ты девку на руках держал. Это же идеальный момент.

– Вот именно, – согласился Торвальд.

Лучник стреляет в женщину. Мужчина, связанный своей ношей, не может просто швырнуть ее оземь Он прикрывает раненую, отскакивает с ней в сторону, и только потом аккуратно кладет на землю. И все это время светит спиной, как мишенью в центре стрелкового поля. Лучник должен быть полным идиотом, чтобы не использовать такой шанс.

Если бы стрелял Торвальд – он обязательно использовал бы.

– Значит, убийца твой смерти не желал. Наоборот, оберегал тебя и щадил. Хорошо быть наследником ярла! – широко ухмыльнулся Инги и тут же вскинул бледную узкую руку. На указательном пальце уродливым пятном расплылись чернила. – Ну, не злись, не злись. Я же шучу. Лучше ответь мне: чем же твоя колдунья так этому стрелку насолила?

– Боялся, что она сможет покойников поднять, – высказал предположение Торвальд. – Я бы на его месте боялся.

– С чего вдруг? Первого покойника она поднимать не стала. А от Хагни пользы уж всяко больше, чем от придурка Фолькмара. Если уж кого-то и расспрашивать, то именно его.

– Так я ее и не просил Хагни поднимать.

– А Фолькмара, значит, попросил… – в зеленых глазах Инги сверкнул огонек интереса. – Почему?

– Да как-то в голову сразу не пришло, – повинился Торвальд. – Да и зачем? Все же понятно было. Ну, мне тогда так показалось.

– А потом показалось другое, – закивал Инги. – Понимаю…

Торвальд раздраженно дернул щекой.

Ну вот как тут правильно поступить? Начнешь объяснять и оправдываться – получится, что признаешь за Инги право на упреки. Промолчишь – значит, нечего возразить.

Хорошо было в детстве… Дал малолетнему умнику по шее – и тем пробудил в душе уважение к старшим.

– А ты, значит, сомневался в виновности Фульнира, – нашел все-таки ответ Торвальд и сам же поморщился.

Поганый получился. Ответ. Беззубый какой-то.

– Да, сомневался. Фульнир много лет жил с Хагни – мог бы подыскать способ убрать пасынка, не привлекая к себе внимания.

– Например?

– Например… Притравил бы. Только не за один раз, а постепенно. Разбил бы голову, затащил в денник к жеребцу и волчью шкуру туда подбросил, чтобы конь взбесился. Попробуй разбери потом, где след от камня, а где – от копыта. Возможностей много, а Фульнир не идиот.

– Ну, не знаю, – почесал в затылке Торвальд. – Зачем мудрить, если можно просто перерезать глотку? Все равно ведь доказательств нет, обвинить не получится.

– Тоже верно, – не стал спорить Инги. – Поэтому я и не стал высказывать свое мнение. Может быть, так, а может быть, по-другому. Да и выгодна смерть Хагни только отчиму, как ни крути.

– А смерть Фолькмара кому выгодна?

– Всем, – фыркнул Инги, и Торвальд нахмурился. Было в этом… что-то… определенно… что-то было…

– Может, Фульнир специально Фолькмара прирезал. Чтобы глаза отвести, – продолжал вещать Инги. – Сам говоришь, что с убийством Хагни все было понятно. Но как только появился второй труп, появились и сомнения.

– Так ты же сказал, что Фульнир не убивал!

– Я сказал, что Фульнир мог выбрать способ получше. Это другое! – назидательно поднял палец Инги.

Боги, как же все сложно… Как сложно-то… Торвальд, сжав голову ладонями, тяжело оперся о стол.

Смерть Хагни очень выгодна Фульниру. Так выгодна, что, когда пасынок пропал в лесу, дома вздохнули с облегчением.

Смерть Фолькмара выгодна всем. Когда он пропал, дома вздохнули с облегчением.

– Слу-у-ушай, – поднял голову Торвальд. – Я понял!

Инги молча изогнул бровь. Кажется, он в принципе не очень-то верил в способность Торвальда что-то внезапно понять.

– Я понял! Убили тех, кого не станут искать. И Хагни, и Фолькмар мешали. По разным причинам, но очень мешали.

– Убивали тех, кого не станут искать? – на лице у Инги появилось сомнение.

– Да. И тех, за кого не станут мстить. Если мы все-таки найдем убийцу, он сможет откупиться. И Фульнир, и Тьяльви предпочтут крови виру.

– И даже доплатят, – ухмыльнулся Инги. – Вот! Можешь же думать, когда захочешь!

Это была похвала? Или нет? Торвальд в сомнении уставился на Инги, и тот, почувствовав изменившееся настроение брата, плеснул в кубок бьера.

– Да что я опять сказал?! Боги, Туви! Ну мы же просто болтаем!

– Да. Просто болтаем, – Торвальд сделал большой глоток. Идея обсудить убийства с Ингибьерном уже не казалась удачной. С другой стороны… а с кем еще? Отцу обсуждения неинтересны, он хочет услышать имя убийцы. У Финны свои, женские заботы. Парни из хирда… Не хватало, чтобы по городу слухи глупые поползли. Болтунов, конечно, в хирде не водится, но слова – они как вода. Всегда найдут щель, чтобы просочиться.

– И все-таки, – Инги откинулся на спинку стула, лениво покачивая кубком. – Почему стрелок пытался убить чужачку?

– Потому что она колдунья, – разговаривать уже не хотелось, но и срываться с места тоже казалось глупым. Поэтому Торвальд продолжал сидеть, продолжал пить бьер и продолжал отвечать на вопросы. – Ива смогла упокоить Лейви, смогла изгнать злого духа. Она сильная ведьма. Я бы на месте убийцы точно занервничал.

– Так сильно занервничал, что не побоялся устроить засаду? – Инги снова покачал кубком, наблюдая, как свет переливается в ажуре чеканки. – Я бы вот, скажем, не рискнул.

– Почему?

– Потому что ты уже отвел ведьму к покойнику. Если она смогла его разговорить – ты услышал ответы. Убивать ведьму нет смысла. Если не смогла оживить…

– То убивать ведьму тем более нет смысла.

– Вот именно. К тому же… У тебя много недостатков, Туви, но слабость и медлительность среди них точно не числятся. Тебя, брат мой, нужно или на месте убивать, или молиться богам и готовиться к смерти, – Инги, подцепив ножом кусок бекона, пристроил его на лепешку, обозрел результат и неспешно утрамбовал его в рот. – Кстати, почему этот стрелок еще не в Авалле? Как ты ухитрился его упустить? – запоздало удивился Инги.

– Эх, – Торвальд, страдальчески поморщившись, махнул рукой и залпом осушил кубок. – Помнишь, у Тьяльви овин, а за ним сарайчик? Там еще рябина растет.

– Помню.

– Ну вот за этим сарайчиком сукин сын коня привязал.

– Так там же бежать и бежать!

– А я о чем? Сукин сын сразу же к выходу бросился. А я замешкался. Подумал: сунусь, а он выстрелит.

Бежать по грязи было трудно. Ноги разъезжались по мокрой траве, как по льду, перед глазами после яркого света кружились радужные пятна. Торвальд, в несколько прыжков проскочив двор, прижался к стене коровника, прикидывая, как бы заскочить внутрь и не поймать стрелу. Лучник-то к темноте привык, для него фигура на фоне проема – отличная, мать его, цель. Был бы щит… А если с другой стороны оббежать? Оттуда стрелок атаки не ждет…

Может, просто коровник закрыть? Хотя бы вон тем бревнышком дверь подпереть?

Пока Торвальд колебался, полуприкрытая створка качнулась, и темная фигура в плаще, пригнувшись, метнулась к сарайчику. Торвальд рванул за ней, поскользнулся, тут же восстановил равновесие, но сократить разрыв уже не успел. Лучник вскочил на коня – и умчался во тьму.

– Я думал, что он в меня стрелять будет, – повторил Торвальд.

– А он, сука, сбежал.

– Да. Он, сука, сбежал.

Если бы Торвальд сразу сообразил, что стреляют в Иву… Если бы он думал быстрее…

– А стрела, кстати, чья? – не стал отвлекаться от темы Инги. – Ты посмотрел?

– Ну я же не идиот. Стрела Тьяльви. Обычная охотничья, на крупную дичь. Таких стрел у него перед дверью пучок в колчане висит.

– А к Тьяльви в тот день половина города заходила.

И за гостями хозяин не присматривал. Если бы вор захотел, не то что стрелу – копье мог бы свистнуть.

– Так может, это Тьяльви и был? Не сам, конечно, кто-то из сыновей! – оживился Инги. – А что? Все сходится! Сначала прирезал Хагни, чтобы внимание отвлечь, а потом дурачка своего грохнул.

– Но Тьяльви точно знал, что Ива не сможет покойника поднять. Он недалеко был, наверняка весь разговор слышал.

– Да уж… Сложно… – Инги поскреб в затылке с озадаченным видом, и Торвальд с трудом сдержал торжествующую усмешку. Но тут же подумал: «А какого, собственно, хрена?» И счастливо осклабился.

– Вот. Можешь же думать, когда хочешь. Сложно все, очень сложно. Наконец-то ты это понял.

Возможно, Финна умела прозревать сокрытое от глаз. Но, скорее всего, ей просто стучали слуги. Когда Торвальд, благоухая копченой свининой и бьером, появился на пороге, мать уже ждала его – как ждут злодея и грешника темные глубины Хелля.

– Ты не пришел к обеду, – скрестила на груди руки Финна. – Я ждала тебя.

Больше всего Торвальду хотелось оказаться где-нибудь в другом месте. На палубе корабля в бушующем море, в гуще битвы, в пылающем здании. Где угодно, только не здесь.

– Я же предупреждал, что не приду. Помнишь? Ты как раз с шитьем в светлой комнате села, я заглянул и…

Он произносил слова и не понимал – зачем? Все равно Финна их не услышит. Она уже оскорбилась. А оскорбленная Финна глуха к словам.

– Мы все тебя ждали. Твои сестры, твоя тетка, твой племянник. Твоя мать. Я предупреждала тебя, что сегодня приедет Ауда. И я просила тебя найти время.

– Но я не мог. У меня срочные дела. Отец ждет, что я разберусь с этими убийствами.

– О да. Ты разбираешься с убийствами, – голос у Финны стал сухим и ломким, как первый обманчивый лед. – И где же ты с ними разбираешься?

– Там, где считаю нужным, – терпение Торвальда тоже подходило к концу. – Мне нужно было посоветоваться с Ингибьерном.

– О да. С Ингибьерном, – гневно поджала губы мать. Между светлыми бровями залегли глубокие складки, и Торвальд некстати подумал, что теперь они, в общем, и не пропадают. – Ты будущий ярл, Туви. А за советами обращаешься к трусоватому взбалмошному сопляку. Неужели ты думаешь, что подданные будут уважать правителя, который держит совет с такими людьми?

Торвальд вдохнул. Медленно сосчитал до пяти. Выдохнул.

– Пока что я не правитель. А Инги – толковый парень, он хорошо соображает.

– Бонд Арвид соображает не хуже!

– Возможно. Но в таких делах следует избегать слухов и сплетен. Ты уверена, что бонд Арвид никому не перескажет наш разговор?

Мать, некрасиво скривив рот, уставилась на Торвальда прозрачными голубыми глазами, в которых обида мешалась со злостью.

– Хорошо. Пусть не Арвид. Ты мог бы посоветоваться с Ингваром.

– Не думаю, что жрец разбирается в убийствах.

– Значит, ты мог бы посоветоваться со мной! Я твоя мать, я всегда выслушаю тебя и поддержу!

– Конечно, мама. Ты всегда меня поддержишь, – шагнув вперед, Торвальд привычным движением обнял Финну, наклонился и быстро поцеловал в макушку. – Может, покормишь меня? Чем это так вкусно пахнет?

Финна, на мгновение застыв, все же расслабила напряженные плечи.

– Конечно. Сейчас скажу слугам, чтобы накрыли на стол. Есть баранья печенка с можжевельником, капуста, запеченная в сливках, заячьи почки в бьере.

– Почки? Отлично! У нас готовят лучшие почки в Грейфьяле, – изобразил оживление Торвальд. Есть не хотелось совершенно, но бывают ситуации, когда проиграть разумнее, чем выиграть.

Особенно если сражаешься со своей собственной матерью.

– Вот то-то же, – на лице у Финны проступило плохо скрываемое торжество. – У меня действительно самая лучшая кухарка. Супруга правителя должна вести хозяйство так, чтобы ее никто не упрекнул в небрежении. Кстати… Ауда передавала тебе добрые пожелания от Милрет. Когда ты с ней виделся? В начале осени?

– Еще летом, наверное, – Торвальд нахмурился, вспоминая.

Да, кажется, в конце лета. Бонд Храфн приехал жаловаться на соседа, который самовольно перенес межу, отхватив кусок отличного пастбища. Конечно, он взял с собой дочь, и, конечно, Торвальд провел с Милрет несколько часов за весьма приятной беседой.

– Благодарю, – служанка поставила на стол миску с почками, и Торвальд потянулся за ложкой. Когда ты ешь, говорить затруднительно.

Отличная причина прекратить разговор!

– Милрет милая девочка. Красивая, любезная, трудолюбивая. Она станет тебе хорошей женой, – Финна действительно не требовала более от Торвальда ответов. Но и сама замолкать не собиралась. – Знаешь, это ведь очень важно. Любая красота с годами проходит, любая магия развеивается. Но с Милрет ты всегда будешь знать, что дома тебя ждет горящий очаг и вкусный ужин.

Любая магия… что? Торвальд на мгновение застыл, перестав жевать. Какая магия? При чем тут магия?

Да ну, не может быть…

– Люди говорят, что ты разъезжаешь по городу в обществе этой чужачки. Как ее там… – Финна небрежно щелкнула пальцами. – Инна? Иса?

– Ива, – Торвальд с усилием проглотил непережеванный кусок. – Мама, ну ты же сама просила!..

– Я просила, чтобы ты помог Катле. И я благодарна тебе за помощь. Но зачем же показываться в обществе этой колдуньи? Что скажут люди?!

– Ну мама! – возопил Торвальд, швыряя ложку. – Отец же просил! Он тебя предупреждал!

– Что мама? Что мама?! Бонд Храфн уже слышал о том, что ты путаешься с этой чужачкой! Он недоволен!

– И что? Кого я должен слушать – ярла Эйнара или бонда Храфна?!

– Вот не надо пугать меня именем Эйнара, – тут же задрала подбородок мать. – Я его супруга, я почитаю волю ярла! Но ты должен думать прежде всего о своем будущем. Супруги лучше, чем Милрет, тебе не найти. Это чудесная девочка…

– Красивая, ласковая и хозяйственная, боги, я знаю!

– Да! Красивая и хозяйственная! А ты порочишь ее репутацию, таскаясь по городу с чужачкой! Прилюдно ухлестываешь за этой черной ведьмой! Даже Ингвар внимание обратил. Ты притащил эту тощую ведьму на очистительный обряд – так, словно она имеет на это право!

– Ива не тощая! Просто стройная!

– Вот! Ты уже ее защищаешь!

– О боги, дайте мне сил… – Торвальд, закрыв глаза, сделал глубокий медленный вдох. – Мама. Отец же все тебе объяснил. Я обхаживаю Иву не потому, что хочу этого. Так нужно.

– Конечно. Я понимаю. Эйнар заботится о нуждах Грейфьяля, это его долг как правителя. А твой долг – повиноваться отцу. Да, – Финна нервным движением облизала пересохшие губы. Торвальд, плеснув бьера, протянул матери кубок, и та, благодарно кивнув, сделала большой глоток. – Спасибо. Туви, сынок. Я все понимаю. Но… ты мог бы ухлестывать за этой чужачкой… не так очевидно? Не в городе?

– А где? В лесу? В горах? В полночных чертогах Хелля?

– Вот! В Хелле чужакам самое место, – качнула головой Финна. – Но… я не знаю. Придумай что-нибудь. Может, на прогулку ее пригласишь? В поля?

– В начале зимы. Ты на улицу вообще выглядывала?

– Ну, к морю… Полюбуетесь на волны в красивом уединенном месте, ведьма озябнет, ты предложишь согреть… Не знаю я! Это же ты мужчина! Туви, придумай что-нибудь! Ведьма сегодня есть, завтра нет, а с Милрет тебе жить!

– И корабли Храфновы в страндхеги водить, – тяжко вздохнул Торвальд. – Хорошо, мама. Я тебя понял. Я постараюсь что-нибудь придумать.