В город мы прибыли на рассвете, Ленс не приставал ко мне с расспросами. Он видел по моему лицу, что я не хочу разговаривать и насвистывал веселую мелодию, чтоб как-то скрасить наш путь до города.

Я из последних сил держалась в седле, Ленсу пришлось попотеть, чтоб усадить меня. Эффект от обезболивающего заканчивался, я ощущала жгучую боль в ноге, спине; оно заполняло все тело. Я не могла дождаться, когда увижу город и слезу с Орфея. А еще хотелось спать, а этого я себе точно не могла позволить, иначе свалюсь с лошади.

Раздумывая обо всем происходящем, я не заметила, как пробились первые солнечные лучи, трава покрылась росой, запели птицы, лес проснулся и зажил своей жизнью. И вот, наконец, показался город, высокие шпили зданий протыкали небесную гладь. Я обрадовалась и чуть не свалилась с коня.

– Это Тарас? – обратилась я к Ленсу

– Он самый!

Мы остановились, чтоб посмотреть на город.

– У нас есть еще время, чтоб заехать к моему другу. Он подлечит твою ногу.

– Я не против. С удовольствием ее бы оторвала, так болит. А он далеко живет?

– Не очень. Но нужно тогда поторопиться, чтоб тебе успеть на встречу с братом.

Собрав в кулак оставшиеся силы, мы помчались галопом. Улицы Тараса были пустынны, только продавцы пекарен суетились, раскладывая товар. Пахло свежей выпечкой, мы промчались довольно быстро, я не успела рассмотреть всю красу города. Здания мелькали перед глазами, Ленс периодически оборачивался. Я кивала ему головой, что все хорошо. Вскоре мы прибыли к высокому дому из желтого кирпича.

– Мой друг живет на последнем этаже, – сообщил эту «приятную» новость Ленс. Он спешился и помог мне слезть, ногу я практически не чувствовала, он успел меня поймать. Поднял на руки и понес к дому. Подъезд дома был светлый, просторный и чистый. Я удивилась, у нас редко увидишь такие чистые подъезды, ни одной надписи на стене тоже не было. Ленс бегом взобрался на пятый этаж и постучал в белую деревянную дверь. Нам открыли не сразу:

– А он точно не против будет, что мы приперлись такую рань? – у Ленса вытянулось лицо.

– Что это за слово «приперлись»?

– Я в смысле пришли, – и он туда же, вот что все пристали к моему лексикону, ему бы в наш мир, еще не таких бы слов нахватался.

– Кто? – послышался за дверью недовольный голос.

– Открывай, это я, Ленс! – за дверью послышалась возня.

В дверях появился невысокий мужчина лет сорока, на босу ногу, закутанный в зеленый халат. Лицо заспанное, большие зеленые глаза, под которыми залегли синяки, прямой нос, пухлые губы и взъерошенная копна русых коротких волос. Запах лекарств тут же ударил в нос.

– Льюис…

– Какого черта, ты приперся такую рань, еще и девку притащил сюда! – недовольный голос Льюиса разнесся эхом по парадной. – А чего ты ее на руках держишь, она что, хворая у тебя?

– Заткнись, Льюис, и помоги нам!

– Ладно, заходите! – он открыл дверь, пропуская нас внутрь.

– У тебя была вечеринка?

– Да! Была! – ответил он, почесывая щетинистый подбородок. – Я, конечно, рад тебя видеть и все такое! Но, может, объяснишь, что тебе надо от старого друга?

– Мою подругу ранили и ей нужна помощь!

Он посмотрел на меня, потом на мою грудь, спустился ниже, увидев окровавленную на ноге повязку. Подошел ко мне, точнее к моей ноге понюхал, тыкнул пальцем.

– Сдурел! – я вскрикнула от боли. Ты что за доктор такой?!

– А кто тебе сказал, что я доктор?!

– Эээ… не поняла?! – я перевела взгляд на Ленса, тот пожал плечами.

– Давай ее сюда! – он скинул со стола склянки, бутылки и меня положили, как на жертвенник.

– А я живая останусь после рук этого эскулапа?

– А она у тебя языкастая? – рассмеялся эскулап.

– Конечно, останешься, дорогуша, ты у меня завтра уже бегать будешь! – он рассмеялся, поливая на руки дурно пахнущую жидкость не похожую на спирт.

Он особо церемонился, срезал бинты, следом зачем-то разрезал ножницами обе штанины. Извращенец какой-то. Притащил кучу склянок, тряпок, начал шептать себе под нос только ему понятные слова. Затем положил прохладные руки на раненое бедро, нога горела, так что исходящая прохлада принесла мне легкое облегчение. Я никогда не видела, чтобы так лечили ранения, водя руками по ноге. Меня это слегка напрягло, я посмотрела на сидящего рядом в кресле Ленса, тот рукой показал, что все хорошо. Ну, если ему Ленс доверяет, а я в нем не сомневаюсь, значит, и я могу доверять и расслабиться. Больно не было, я чувствовала, что ноге становится легче, боль отступает, я снова ее ощущала. Я следила за ним, правда, глаза так и мечтали погрузиться во тьму и немного поспать, но я все же решила, что не стоит этого делать. Мало ли что, доверяй, но проверяй, как говорят. Он налил на рану, зеленую жидкость, не зеленка, похожа на слизь и воняет сильно. Ленс прикрыл нос полотенцем, видимо ему не нравились эти запахи. А этот доктор все химичил надо мной.

Чтоб как-то отвлечься, я рассматривала комнату, в которой мы трое находились. Я никогда не видела таких квартир, ее стены были закругленными, выкрашенные в бежевый цвет. Пять окон, длинный коридор, через который мы сюда вошли. И еще две двери по бокам от коридора. Мебели здесь стояло не много, стол, на котором я лежу, кресло, в котором сидит Ленс, длинный диван на человек десять. В комнате стояла невыносимая жара, несмотря на раннее утро, солнечные лучи прогрели помещение.

– Льюис, – обратился к нему Ленс. – Долго еще?

– Я почти закончил! Теперь дама твоего сердца снова будет летать.

– Он не мой…

– Она не дама моего…

Одновременно сказали мы, он удивленно на нас посмотрел и хмыкнул:

– Тогда расскажите мне, кто же это сделал? – он затянул на повязке бантик и удовлетворенно хлопнул в ладоши.

Меня напрягли его замашки, интересно он не из этих? Очень смахивает, а Ленс его друг… может это его бывший. Вон как глазками стреляет в его сторону, да и сам Ленс порой мне кажется женственным. Это, по правде, не мое дело, ведь каждый имеет право на личную жизнь. Мне бы со своей разобраться, а я в чужую лезу.

– Да псих один напал на Тиль! – Ленс подошел к окну, чтоб распахнуть, судя по зеленому лицу, ему совсем стало плохо, а вот на меня запах так не действовал, возможно, потому что мне хреновей некуда.

В комнате через мгновение стало свежо, запахи цветов, свежей выпечки наполнили комнату. Ленс не отходил от окна, пытаясь отдышаться.

– Понимаю, понимаю… но, судя по ране, ее ранили пару часов назад!

– Льюис, от тебя вообще невозможно ничего утаить.

– Поэтому я лучший! – он довольно хмыкнул, воздев руки к небу.

– Я не сомневался! Она может идти?

– Да! Но советую не мыться пару дней. И вот, держи – он дал мне банку с зеленой слизью. – Как почувствуешь, что боль возвращается, намажь.

– А что это? – покрутила в руках баночку, ища этикетку.

– Тебе лучше не знать! – он мило улыбнулся и подошел к Ленсу.

– Тиль ты не подождешь меня на улице, нам нужно поговорить.

– Хорошо!

Я вышла на улицу прихрамывая, все-таки было еще больно полностью опираться на ногу. Утреннее солнце ослепило, прищурила глаза и стала оглядываться. Я немного нервничала, ведь сегодня я увижу брата. Казалось, что прошла вечность, я по нему очень соскучилась. Вскоре вышел Ленс, кивнув мне, и помог взобраться на лошадь.

– Я не поблагодарила твоего друга!

– Ничего страшного! Он всегда рад мне помочь!

Я не стала его расспрашивать почему, меня это не касается. Сейчас передо мной стояла проблемка посложнее. Я осталась без камня Фалько, и теперь каждая ищейка меня заприметит, и без Блэйка, который укрывал меня от остро колющих предметов. И вскоре попрощаюсь с Ленсом, мы останемся с братом вдвоем. Я не представляю, что нас ждет; выберемся ли мы из этого всего живыми и попадем ли домой.

Мы остановились у ворот, ведущих в парк. Ленс спешился первым и подошел помочь мне.

– Ну вот, мы прибыли! – грустным голосом сказал он.

– Спасибо.

– Я буду скучать по тебе! – он продолжал держать меня за руку. – Если хочешь, я могу пойти с тобой.

– Нет Ленс, спасибо. У тебя и так без меня куча дел, наверное. Я тоже буду скучать по тебе, – я поцеловала его в щеку, и он ушел.

Я подняла рюкзак, надела на спину и, хромая, пошла искать брата. Я молила небеса, чтоб брат дождался меня, я не хочу оставаться в этом мире одна.

Парк оказался очень красивым, вдоль дороги, посыпанной красным песком, растут удивительно прекрасные цветы, их запахи смешались воедино и трудно разобрать, что какой запах источает. Пышная листва на деревьях, ярко зеленого цвета, поют птички. Я бы хотела прийти с Блэйком сюда, посидеть на скамейке, покормить птиц. От злости прикусила губу, тем самым наказав себя за эти мысли. Он предатель, он бросил меня, когда нужна была его помощь. А теперь ты мечтаешь о нем, как одиннадцатиклассница, об этом засранце.

На скамейке, как и было написано в письме от брата, сидел мужчина. Комплекция похожа на брата, я осторожно подошла к нему и тыкнула пальцем в плечо. Он спал, поэтому не услышал, как я к нему подкралась. Брат сильно изменился, похудел, кожа стала более загорелой, отрастил бороду, что придавало ему возраста и солидности. Одет был непринужденно: легкая синяя рубашка, коричневые штаны и туфли на босую ногу. Он не сразу узнал меня, да я бы тоже, наверное, не узнала бы себя. Он секунд пять смотрел на меня и пытался понять, что хочет эта замухрышка.

– Ти—ль? – он вскочил со скамьи и заключил меня в объятия.

– Риз, отпусти, задушишь, – хрипела я.

– Прости. Ты… ты так изменилась! – он осмотрел меня с ног до головы. – Я думал, что ты… что у тебя ничего не получилось, что ты погибла. Так много времени прошло. Я уже стал терять надежду, но зная твой упертый и любопытный характер, я ждал тебя и, наконец, дождался. Я рад, что с тобой все в порядке, ну почти. Я очень по тебе скучал.

– Я тоже. И ты тоже изменился! Ну что, дорогой братец, теперь ты должен мне все объяснить. Ты так просто от меня не отделаешься.

– Хорошо, – он выставил перед собой ладони, – Но только не здесь, идем.

– У меня там лошадь, я не могу его оставить!

– У тебя есть лошадь! – он очень удивился.

– Да, а что в этом такого. Мне подарили ее!

– И кто же?

– Не важно, – я отмахнулась рукой.

– Тогда жди меня, я подгоню машину.

– Машину?

– Ну да их местный аналог нашего автопрома, – мы оба поржали. Мой брат всегда любил поржать над отечественным автопромом.

Я осталась ждать брата, прислонившись к Орфею, тот принимал ласки очень охотно. Громкий шум нарушил утреннее спокойствие, и запах выхлопных газов уничтожил все ароматы. Ко мне подъехал тот самый драндулет, на чем я, собственно, имела честь прокатиться. Воспоминания нахлынули на меня, лицо Блэйка стояло прямо передо мной. Я тряхнула головой и подошла к Ризу.

– А коня куда сажать? – подколола я братца.

– Коня цепляй сзади, мы поедем медленно, чтоб он поспевал за нами.

– А он не сдохнет от выхлопов твоего катафалка,

– Тиль, когда тебя вообще это волновало. А ты сильно изменилась, стала такой взрослой.

– Если бы ты был на моем месте, то тоже изменился.

– Я был на твоем месте, поверь!

– Что-то не заметно.

– Я просто это скрывал. А с тобой что приключилось? Что с ногой, и с рукой?

– Бандитская пуля, скажем так!

– Ладно, у нас будет предостаточно времени, чтоб все друг другу рассказать!

– Что это значит? Мы не вернемся домой? – он странно на меня посмотрел, но не ответил на мой вопрос.

– Тебе нужно кое-что узнать! Ты никогда не задумывалась над моим именем?

– Нет! Имя как имя.

– Тиль, ты двадцать один год прожила в нашем мире. Ты видела хоть одного парня с таким именем – Тириз?

– Нет! – я помотала головой.

– Такого имени вообще не существует там, а вот здесь ты можешь встретить много мужчин с таким именем, несмотря на то, что оно очень старое!

– Что ты хочешь этим сказать? – мысль одна другой становились страшнее, и я понимала к чему он клонит.

– Просто задумайся. Знаю, тебе будет тяжело принять все это, ты родилась в мире технологий и не видела другого. Поэтому моя задача, рассказать тебе обо всем, мы не случайно здесь.

– Заткнись Риз! – я закрыла ладонями уши. – Это все неправда, я просто сплю, это дурацкий сон.

Риз не давил на меня, он дал мне время поверить в то, что я принадлежу этому миру, а не тому, где остались мои друзья, моя учеба, моя комната, обклеенная постерами музыкальных групп.

– Почему сейчас?

– Что?

– Я спрашиваю, почему сейчас, а не тогда, когда я была маленькой. Все было бы проще.

Драндулет резко затормозил, я только и успела упереться руками в «приборную панель».

– Идем! – он забрал рюкзак.

– А коня куда?

– Оставь его тут! Я потом пришлю кого-нибудь за ним.

– Куда мы идем?

– Домой. Там мы сможем поговорить.

– У тебя есть квартира?

– Я давно уже тут живу! Возможно, тебе нужно было все давным -давно рассказать. Но я обещал родителям, ничего тебе не говорить пока не придет время.

– Что??? – я взяла его за руку приказывая остановиться. – Родителям… они же погибли?

– Тиль… – он посмотрел на меня, взъерошил свои волосы, видно он нервничал, не зная, как я отнесусь к этой новости.

– Получается, все эти годы вы мне врали, заставив поверить в смерть родителей.

– Ты, вы… О… Господи! – слезы полились из глаз, он протянул мне платок.

– Пойдем, это не лучшее место для выяснения отношений.

Мы поднялись на второй этаж, в комнате стоял непроглядный мрак.

– Постой тут, я открою окна. А то ничего не видно.

Риз пройдя дальше отодвинул шторы и комната наполнилась солнечным светом. У него, как обычно, царил творческий беспорядок. Повсюду валялись скомканные листы бумаги, на диване разбросана одежда. Посередине круглый стол с четырьмя стульями. Светлые стены, большой камин справа, на котором в рамочке стояла моя фотография, и пару безделушек.

– Давай, я приготовлю завтрак, ты, наверное, голодная!

– Неплохо бы! – я обошла комнату.

– Иди пока умойся! Я принесу тебе чистую одежду!

– Ты все продумал?

– Почти, – из дальней комнаты выкрикнул Риз.

– Не поняла?

– Пока я тебя ждал, все думал, как тебе рассказать, чтобы ты меня не прибила, – он улыбнулся.

– Мне Блэйк рассказал, что ты якобы убил советника? Это правда?

– Нет! Но я тебе все расскажу. А пока иди, приведи себя в порядок. Ванная слева от кухни, – я, хромая на одну ногу, пошла строну белой двери. – А откуда ты знаешь Блэйка? – он заглянул в ванную.

– Риз!!! – прокричала я. – Я вообще-то раздеваюсь!

– Ой, подумаешь! – он махнул рукой и, смотря в пол, сказал. – Как будто голой тебя не видел! Я же тебя купал… забыла!

– Когда это было! Все, не мешай! – я вытолкала его из ванной.

Я кое-как вымылась, замоталась в длинное белое полотенце. В спальне на кровати ждала чистая одежда. Он все продумал, надев спортивный костюм из моего мира, почувствовала, будто я дома.

В гостиной на столе стоял завтрак, запахи витали в воздухе. Пахло кофе, жареным хлебом и яичницей. Я поспешила к столу, пока мой братик все сам не съел. Осторожно сев на стул так, чтоб не причинять боль ноге, подвинула тарелку с яичницей и жадно набила рот. Даже умудрилась сделать глоток кофе, брат смотрел на меня, как когда-то в детстве. Я по утрам набивала рот едой, лишь бы поскорей выйти из-за стола и пойти в комнату смотреть мультики. А теперь из-за голода. Его губы растянулись в забавной улыбке, а сам он пил чай и не мешал мне наслаждаться завтраком.

Когда с завтраком было покончено, Риз отвел меня в спальню и уложил в кровать.

– Ну правда, я не хочу спать, – я широко зевнула.

– Я вижу! Тебе надо отдохнуть, иначе уснешь на середине моего рассказа. И это не обсуждается.

– Ты тоже изменился, – моя голова коснулась подушки, руки сами натянули одеяло. – Ты, наверное, прав. Я очень устала!

Риз поцеловал меня в лоб, задвинул шторы и на цыпочках вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.