Эриад мечтал о пышной и величественной свадьбе. Он мечтал о фейерверках, о золотых знамёнах, развевающихся на ветру, о хорах, поющих гимны под сводами его замка. Некое средневековое великолепие.

Но отец был категорически против. Он настаивал на скромности, на сдержанной церемонии — «чтобы не будить прошлое», как он говорил. И, самое главное, он не хотел видеть на свадьбе ни одного бывшего вампира.

Я не могла с ним согласиться.

Тая… она стала моей подругой. Она училась есть человеческую еду, морщась от запахов, с трудом глотая кусочки хлеба. Но в её глазах горел огонь — огонь жизни. И я хотела, чтобы она была рядом.

Профессор Носфератум объявил, что обязательно придет — если только его студенты не взбунтуются из-за очередной лекции. Он теперь преподавал историю в университете, и, по его собственным словам, «пугал молодёжь до икоты». Я смеялась, представляя, как он с серьезным видом рассказывает о себе в третьем лице, как о «выдающемся, хотя и несколько мрачном, представителе ушедшей эпохи».

В итоге мы остановились на пятисот гостях. Эриад с возмущением заявил, что это «жалкая кучка», отец же ахнул: «Слишком много!»

Дальше они принялись спорить о том, где должна проходить свадьба. Отец настаивал, что у нас есть весьма большая квартира в городе и мы непременно должны сыграть свадьбу там. Эриад хотел праздновать в своем замке, он собирался перестроить академию в замок, а поскольку он являлся хозяином этих земель, никто с ним не стал спорить.

Да и сама академия вампиров больше не нужна нужна, вампиров в нашем мире не осталось.

Правда и отец, и Эриад твердили, что надо отрыть новую академию — воинов света, где будут учиться противостоять Тьме. Тьма не исчезает до конца никогда и она вновь может явиться к нам.

Но это было делом будущего.

А мне было всё равно, где это произойдет. Главное — я выходила замуж за человека, который однажды держал меня в темнице, а теперь держал моё сердце в ладонях. За того, кто был Князем Тьмы.

Мы выбрали загородный дом папиного друга — старинное поместье, утопающее в садах.

Я заказала себе белое платье, с тонкими серебряными узорами, подол был расшит крошечными жемчужинами. Когда я двигалась, платье переливалось, будто дышало.

Эриад отказался от костюма. «Я не современный человек», — сказал он с улыбкой. Он облачился в длинный сюртук из чёрного бархата, с серебряными пуговицами, застёгнутыми до самого подбородка. Его чёрные волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб, а глаза — голубые, человеческие, живые — сияли.

Арки из живых ветвей, сплетённые сиренью, жасмином и белыми лилиями, вели к алтарю — простому, сложенному из светлого камня, покрытого венком из полевых цветов. Воздух был напоен ароматом весны и ожидания.

Я шла по дорожке, усыпанной лепестками роз, под звуки арф и скрипок — музыку, которую выбрал Эриад. Он настаивал на старинной мелодии. Отец спорил, требовал джаз, рок, что угодно, только не «этот похоронный марш». Но Эриад ответил, что женится на мне, а не на отце.

Отец замолчал. И я увидела в его глазах не гнев, а слёзы.

Мелодия плыла над садом. Я не смотрела на гостей. Не замечала ни Таю, стоящую в первом ряду с трепетом в глазах, ни профессора Носфератума, поправляющего шляпу. Я видела только его.

Эриад ждал меня у алтаря. Высокий, сильный. Когда он увидел меня, его губы дрогнули. Он медленно опустился на одно колено.

— Я пришёл за тобой, — прошептал он, и его голос дрожал, как струна. — Не как Князь. Не как повелитель. А как мужчина, который любит тебя больше жизни. Я пришёл, потому что любил тебя тысячи лет… и буду любить вечно. Даже если вселенная рухнет, я найду тебя.

— И я люблю тебя, — сказала я, смеясь сквозь слёзы. — Я люблю тебя. И это — навсегда.

Он встал, взял мою руку — его пальцы были тёплыми, сильными, но я почувствовала, как они дрожат. Я легонько пожала его в ответ.

Священник — бывший охотник на вампиров, старик с лицом, изборожденное шрамами прошлых битв, но с глазами, мягкими, как вечернее небо, — поцокал языком.

— Ну что ж, — пробормотал он, — начнем.

Он не стал затягивать церемонию, сказал нужные слова, а потом обратился к нам. Вначале ко мне.

— Лили, ты принимаешь Эриада как своего мужа?

— Да, — сказала я, не колеблясь. — Я принимаю его — со всеми его ошибками, с его прошлым, с его болью. Я принимаю его, потому что люблю.

— Эриад, ты принимаешь Лили как свою жену?

Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Его голос дрожал.

— Да, — прошептал он. — Я принимаю тебя. Принимаю, как свое прошлое и как свое будущее. Клянусь любить тебя, защищать, хранить — до последнего вздоха. И если я перестану дышать… моя душа будет искать тебя. Потому что ты — единственное, ради чего я готов был стать человеком.

И я знала, что это не просто слова. Один раз он уже поступил так.

— Да будет так. Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться… — он запнулся, усмехнулся, — только не очень долго. А то гости подумают, что свадьба закончилась.

Вокруг раздался смех. Лёгкий, тёплый.

Мы с Эриадом смотрели друг на друга.

— Ты помнишь наш первый поцелуй? — прошептал он.

— Во тьме, — улыбнулась я. — Как ты впился в мою шею… Как я думала, что это конец. Когда я перепуганная пыталась спрятаться от вампиров, и нашла тебя.

— А я помню, как в тот момент впервые почувствовал вкус жизни. Чувствовал, что это ты пришла ко мне, но не мог поверить в это. Я сразу узнал тебя.

Он наклонился.

И когда его губы коснулись моих — мир исчез.

Не было ни сада, ни гостей, ни света фонариков. Были только мы. И этот поцелуй — медленный, глубокий.

Я почувствовала всё:

Тот день, когда он держал меня в своих покоях, и я боялась, что он убьет меня.

Тот миг, когда он прижал меня к сердцу.

Наши три свидания в абсолютной тьме.

Наши губы двигались медленно. Его язык проник в мой рот и начал медленно ласкать меня. Все внутри затрепетало. Если дело так пойдет и дальше, то я захочу отказаться от дальнейшей церемонии, от танцев и торта, чтобы побыстрей уединиться с ним в спальне.

Кажется, Эриад на это и рассчитывал, лаская меня языком.

Где-то вдалеке снова раздался смех.

Кто-то крикнул:

— Ну хватит уже! Пора идти к столу!