В покоях Эриада я прежде всего переоделась. Моя мантия была испачкана пылью и грязью подземелья. А тут в шкафу я увидела белое платье, оно словно ждало меня. Я скинула грязную форму, и надела его.

Потом осмотрелась. Когда-то я тут дрожала от страха, когда-то пила кофе, а вот сейчас вдыхала запахи. Почему же я раньше не чувствовала их. Это были запахи моего мужчины. Они дарили мне спокойствие.

Ткань его постели была чёрной, невольно я подумала, как было бы хорошо оказаться с Эриадом на этих простынях. Наконец заниматься с ним любовью при свете, а не во тьме. Внизу живота сладко заныло.

— Ну, видишь, тут совсем даже уютно, — сказал Дионисий. И попытался вежливо улыбнуться. Только его губы дрогнули и выглянули заостренные клыки. Он знал, что я человек, я для него всегда буду едой.

— А тебе не хочется пойти туда, принять участие в сражении? — спросила я.

Дионисий на секунду задумался, потом покачал головой.

— Нет. Я исполняю волю Князя. Он сказал следить за тобой, и ничего другого мне делать не хочется.

Снаружи раздался громкий вой.

Я дернулась и обняла себя руками.

Мне было сложно разобраться в своих чувствах. Там сражались две армии, в одной был мой отец, были все те, кого я знала с самого рождения. В другой были ненавистные мне вампиры, но их вел мой возлюбленный, мой Эриад.

— Я должна отправиться туда, — решительно заявила я.

— Нельзя. Князь не велел, — меланхолично ответил Дионисий.

— Не пустишь, я скажу, что ты попытался меня укусить.

— Не-а, Князь не поверит. Он же все чувствует.

— Тогда я стукну тебя чем-нибудь.

— Стукай. Мне без разницы.

Снаружи вновь раздалось завывание, послышались выстрелы.

Я не могла больше ждать. Я не могла не знать.

— Скажи, как мне увидеть битву. Есть какой-нибудь ваш вампирский способ.

Дионисий посмотрел на меня с осторожностью, видать боялся, что я снова попытаюсь как-нибудь выбраться из комнаты.

— Зеркало Тьмы может показать происходящее.

Он подошел к дальней стене, где висело не зеркало, заключённое в золоченую раму.

Дионисий вскинул руки, дотронулся до поверхности зеркала и замер. Прошло несколько минут, поверхность зеркала заколебалась — будто вода, в которую бросили камень. Потом потемнела. И вспыхнула.

Я увидела всё.

Это было яростное сражение. Вампиры и охотники не жалея своих сил, яростно набрасывались друг на друга. Сверкали мечи, летали серебряные пули, лилась кровь. Вампиры впивались клыками в охотников, размахивали мечами, ножами. Охотники втыкали осиновые колья.

Это была какая-то невероятно жестокая драка...

Как и тысячи лет назад. Тогда Эриад сражался с напавшими на него людьми. Он отбивал нападение на свой замок. Тогда еще не было серебряных пуль, но были серебряные наконечники стрел...

Я встряхнула головой, снова чужая память, чужое воспоминание.

— Нет… — вырвалось у меня.

В зеркале я увидела своего отца.

Он стоял в центре боя, в бронежилете с арбалетом в руках. Его лицо было изрезано шрамами, глаза — полны ярости. Он только что пронзил вампира насквозь, и тот рассыпался в пепел. Я увидела, как он кричит приказ — и группа охотников бросается в атаку.

Слёзы хлынули по моим щекам. Я хотела закричать: « Остановись! Уйди!» — но он не мог меня слышать.

Потом мой взгляд переместился. К ректору академии — отцу Дионисия, тому, кто еще совсем недавно засадил меня в подземелье. Он сражался, защитил от нападения охотников Таю... Таю, мою почти подружку. А ее сестра лежала рядом с осиновым колом в груди.

Нет!

Они же просто студентки... они вампирши.

Как остановить этот бой?!

К ректору подошел седой вампир... Я в нем легко узнала Зилифаса Вандера. Они перекинулись парой слов, ректор что-то нехотя отдал Вандеру. И тот ушел с поля боя.

Он уходил улыбаясь.

Он улыбался.

Я отшатнулась. Сердце сжалось так, будто его сжали ледяные пальцы.

— Он убьёт его… — прошептала я. — Он убьёт Эриада.

Он ненавидит его.

Дионисий стоял рядом, молчал. Потом тихо сказал:

— Князь знает, кто его враги. Он всегда знает.

— Но он не знает, что Вандер здесь! — закричала я. — Он не знает, насколько Вандер хитер и опасен.

Я повернулась к зеркалу. В нём я видела, как Эриад врывается в самую гущу сражения, он размахивает своей секирой. Той самой секирой, которая была у него еще тысячи лет назад. Он легко отбивает летящие в него пули.

Я сжала кулаки.

— Пожалуйста, держись, — прошептала я. — Я не знаю, как помочь тебе. Я не знаю, как остановить это безумие.