Изабелла
Я смотрю на свое отражение в крошечном зеркале общежития, поправляя подол платья в пятый — нет, уже в шестой — раз.
— Так нормально, да? — Я поворачиваюсь налево. Потом направо. Потом снова, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон. — Я не выгляжу так, будто слишком старалась? Но и не так, будто просто накинула что попало? Типа, хочу выглядеть горячо, но без усилий. Круто, но собранно. Типа, я…
— Окей, воу. Тебе нужно остыть, — перебивает меня Аврора, плюхаясь на свою кровать. — Это всего лишь свидание.
Я бросаю на нее гневный взгляд.
— Во-первых, грубо. Во-вторых, я не была на свидании… никогда, — признаю я, выдыхая. — Понятия не имею, как это работает. — Я сжимаю губы. — Я просто не хочу опозориться. Он мне нравится, и…
— И ты паникуешь. — Она усмехается. — Глубокий вдох, детка. Если бы он тебе не нравился, ты бы не устраивала истерику из-за наряда.
Я хватаю подушку и запускаю ей в голову. Она уворачивается со смехом.
— Какая агрессия! Я просто говорю, что это хороший знак. Это значит, что он тебе не безразличен. В отличие от твоего бывшего.
— Джейкоб был не так уж плох, — бурчу я.
Аврора фыркает.
— С тех пор как ты приехала, все, о чем ты говорила — это Райан. Будь честна. Джейкоб хоть раз заставлял тебя нервничать?
Я открываю рот, но слова не идут.
— Ты хоть раз перечитывала смс от него по десять раз? У тебя были бабочки в животе, когда он звонил? Ты спорила сама с собой шесть часов из-за того, что надеть?
Я стону.
— Ладно, ладно, ты победила.
Мои отношения с Джейкобом были чисто физическими. Я привыкла к этому, думала, что так и выглядят отношения. Но с того момента, как я встретила Райана, все стало иначе. Да, у нас тоже все началось с физики и тайных встреч, но это было небо и земля по сравнению с тем, что было с Джейкобом. Мы по-настоящему разговаривали. Проводили время вместе.
— Ты выглядишь сногсшибательно, — уверяет она меня, улыбаясь. — Он дар речи потеряет, когда тебя увидит.
Я вздыхаю, снова глядя в зеркало.
— А что если...
— Нет. — Аврора садится, тыча в меня пальцем. — Мы не будем этим заниматься. Никакого самосаботажа. Ты нравишься Райану. Райан нравится тебе. Точка.
— Моему брату это не понравится, — выдыхаю я.
Я до сих пор не понимаю, как мы прошли путь от «только один раз» до «ладно, давай встречаться тайком», а теперь… до отношений. И все это время мой брат и мой папа понятия не имеют.
Аврора закатывает глаза.
— Вы оба взрослые люди. Если у Нейтана с этим проблемы — это его проблемы. К тому же, меньше знает, крепче спит.
— Наверное.
— Вот и славно. А теперь перестань трогать свои волосы, пока я тебя не связала. Садись. — Она берет плойку.
К тому времени, как она заканчивает укладку, я почти перестаю паниковать.
Но тут раздается стук в дверь.
У меня внутри все переворачивается.
Я делаю глубокий вдох, разглаживаю платье и открываю.
На пороге стоит Райан. Руки в карманах, темные джинсы низко сидят на бедрах, черная футболка обтягивает грудь. Волосы слегка растрепаны, будто он постоянно проводил по ним рукой, пока шел сюда. Его взгляд скользит по мне так, что кожа начинает гореть.
— Вау, — выдыхает он, проводя ладонью по губам. — Черт, Белс. Ты выглядишь...
Аврора бесцеремонно вклинивается, между нами, закрывая ему обзор.
— Так, Ромео. Слушай сюда.
Райан замирает. Она скрещивает руки на груди.
— Я болела за вас двоих с самой приветственной вечеринки. Но если ты сделаешь ей больно… я позабочусь, чтобы ты никогда не размножался.
Райан моргает, ошарашенный ее угрозой.
— Э-э...
— И я имею в виду буквально, — говорит она совершенно серьезно. — Обидишь мою лучшую подругу — узнаешь на себе.
— Ты что творишь? — шепчу я, едва сдерживая улыбку.
Она пожимает плечами.
— Просто проясняю позиции.
Райан быстро приходит в себя и усмехается.
— Принято к сведению.
Аврора сверлит его взглядом еще секунду, прежде чем отступить.
— Ладно. Можете идти.
Райан одаривает меня ухмылкой, будто ничего не было.
— Готова?
— Пожалуйста, уйдем, пока она не начала перечислять методы кастрации, — бормочу я, проходя мимо нее.
Райан переплетает свои пальцы с моими и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.
— Она мне нравится.
— Она маньячка, — сухо замечаю я.
— Она просто тебя любит, — мягко говорит он.
Когда мы подходим к его машине, он открывает пассажирскую дверь, и я останавливаюсь, приподнимая бровь.
— Что? — спрашивает он, выглядя сбитым с толку.
— Ты такой... вежливый. Это подозрительно.
Он закрывает дверь с ухмылкой, а когда садится за руль, смеется:
— Мне физически больно от того, что ты считаешь подозрительным мое желание сделать тебе приятное. — Он тянется ко мне и обхватывает мое лицо ладонью. Его большой палец касается уголка моего рта. — Я всегда буду делать так, чтобы ты чувствовала себя принцессой, детка. В этом нет ничего подозрительного.
Сердце пропускает удар. Он целует меня, отстраняется и заводит мотор.
— Так, — говорю я, поворачиваясь к нему. — Куда мы едем?
— Это сюрприз. Расслабься и позволь своему парню все уладить.
Я приподнимаю бровь.
— Парню, значит?
Его ухмылка становится шире.
— Чертовски, верно. Лучшему парню в твоей жизни.
Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку.
Мы едем в тишине под негромкую музыку. Когда мы останавливаемся у небольшого здания, мое любопытство перевешивает нервозность. Я вглядываюсь в окно.
— Подожди... это же моя гончарная студия.
Райан приподнимает бровь.
— Ну надо же. Знал, что ты умная.
Я прищуриваюсь, глядя на него, пока он глушит мотор и отстегивает ремень.
— Зачем мы здесь? — Он обходит машину и открывает мою дверь, протягивая руку.
— Решил впечатлить тебя своим полным отсутствием художественного таланта.
Я смеюсь, вкладывая свою ладонь в его и позволяя ему вытянуть меня из машины. Его руки автоматически ложатся мне на бедра.
— Тебе повезло, что я-то как раз знаю, что делать, — говорю я, упираясь ладонями в его грудь.
— Идеально. — Он усмехается. — Ты будешь меня учить.
Он берет меня за руку, и мы заходим внутрь. Я хмурюсь, оглядываясь.
Внутри тихо и пусто. Никого из персонала. Только мягкая музыка и приглушенный свет. В центре комнаты стоят два гончарных круга.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему, брови взлетают вверх.
— Ты снял все помещение?
Райан пожимает плечами, засунув руки в карманы.
— Хотел, чтобы наше первое свидание было особенным.
Я качаю головой и улыбаюсь.
— Ты невозможный.
— Но обаятельный. — Он подмигивает.
— Я еще не решила.
Его грудь трясется от смешка, когда он закрывает дверь, и мы заходим в пустую студию.
Я отвожу взгляд и подхожу к кругу, сажусь на табурет, подготавливаю глину и смотрю через плечо.
Медленная улыбка трогает его губы, когда он подходит ближе. Его глаза не отрываются от моих, и от того, как двигаются мои руки, когда он садится на свой табурет рядом.
— С чего вдруг гончарное дело?
Я пожимаю плечами, сосредотачиваясь на центровке глины.
— Это стало моим хобби летом. Мне было нужно что-то, что займет мысли. — Я усмехаюсь, когда круг крутится слишком быстро, и мне приходится его остановить. — Очевидно, у меня не очень получается, но…
— Не начинай. — Он легонько толкает меня плечом. — Я видел твои работы у тебя в комнате, детка. Ты потрясающая.
Я замираю, тепло разливается по щекам.
— Спасибо.
Он приподнимает бровь, глядя на меня.
— Так, кажется, я понял принцип. Дай попробую.
Я отодвигаюсь, пока он садится за другой круг, закатывает рукава и погружается в процесс, будто занимался этим раньше.
На самом деле нет.
Через пару минут его руки по локоть в глине, а выражение лица такое серьезное, что я едва сдерживаю хохот. Но то, что он создает… ну, неопознаваемо.
Я закусываю губу, изо всех сил стараясь не засмеяться.
— Вау. Это... очень оригинально.
Он смотрит на свое грустное, комковатое нечто, а затем бросает в меня кусочек глины. Маленький комочек приземляется мне на щеку.
Мой рот открывается.
— Ты этого не делал!
Райан выдает самую наглую улыбку в мире.
— Что? Это случайно.
Я зачерпываю горсть глины и размазываю по его предплечью.
— Упс.
Его брови взлетают.
— О, так вот как мы играем?
Прежде чем я успеваю среагировать, руки Райана оказываются у меня на талии, и я внезапно оказываюсь в воздухе, визг срывается с губ, когда он поднимает меня.
— Райан! — смеюсь я, болтая ногами. — Опусти меня!
— Скажи, что я величайший художник современности! — требует он.
— Никогда!
Его пальцы впиваются в мои бока, и я ерзаю, мечась между судорожными вдохами и хихиканьем.
— Ладно-ладно! Ты гений!
Он ухмыляется, опуская меня обратно, руки все еще теплые на моей талии.
— Я так и думал.
Я шлепаю его по груди, но улыбаюсь слишком сильно, чтобы это было серьезно.
Глина размазана по его руке, пятно на подбородке, и я уверена, что выгляжу так же испачканной, но не могу вспомнить, когда в последний раз мне было так весело, занимаясь такой глупостью.
Таким весельем, от которого болят щеки от улыбки, а в животе порхают бабочки.
Райан не отрывает от меня взгляда, смех затихает, между нами. Воздух меняется. Или, может, мне кажется. В любом случае, я это чувствую.
Что-то трепещет в груди, и я знаю без сомнений…
Я могла бы очень, очень сильно влюбиться в него.
Кажется, я уже влюблена.
Мы молчим секунду, прежде чем он наклоняется и целует меня. Его губы теплые. Его пальцы, испачканные глиной, касаются моей челюсти, будто я что-то хрупкое, и, клянусь, земля уходит из-под ног.
Когда мы наконец отстраняемся, я задыхаюсь и на сто процентов краснею как идиотка.
— Это еще за что? — шепчу я.
Райан не отвечает. Просто одаривает меня этой кривой ухмылкой, которая сбивает все мои внутренние настройки, и кивает на гончарный круг.
— Давай, Пикассо. Покажи, как это делается.
Я приподнимаю бровь.
— Хочешь попробовать снова? После всего этого… безобразия?
Райан заходит мне за спину и усаживается на табурет.
— Ага. Я быстро учусь. Учи меня.
Я закатываю глаза, но уже устраиваюсь между его ног, прижимаясь спиной к его груди. Его руки находят мои, направляя пальцы к вращающейся глине. Мы начинаем придавать форму, но сосредоточиться невозможно, когда он так близко, а его дыхание щекочет мою шею.
— Знаешь, — бормочет он, — а это довольно сексуально.
Я фыркаю.
— Мы по локоть в мокрой глине.
Он хмыкает
— Все равно сексуально.
Мы начинаем медленно, наши ладони скользкие от глины, когда мы вместе направляем форму.
— Мы практически воссоздаем «Привидение».
Я тихо смеюсь, слегка наклоняя голову к нему.
— Ты бы мечтал быть Патриком Суэйзи.
Он ухмыляется, и его губы касаются кожи под моим ухом.
— Не знаю, по-моему, я справляюсь неплохо.
Его взгляд перемещается на мои губы. Мой — на его. И прежде, чем я успеваю осознать, он целует меня. Его руки скользят с моих ладоней на талию, и в этот миг остальной мир исчезает. Глина крутится, забытая на круге. Грязь, студия, все причины, почему нам не стоит быть вместе — все исчезает. Есть только он. Только мы.
Его пальцы скользят под подол моего платья, ладони ласкают кожу.
— Ты даже не представляешь, как долго я об этом думал, — шепчет он хрипло, не отрываясь от моих губ.
Я усмехаюсь, прикусывая его нижнюю губу.
— О? И о чем именно ты думал?
Его руки сжимаются на моих бедрах, притягивая ближе.
— О тебе. Вот такой. Немного грязной. Очень возбужденной, — говорит он с грубым рыком. — Думал об этом с тех пор, как увидел тот испачканный глиной комбинезон у тебя в комнате.
Мое сердце замирает. Это было месяцы назад, еще до нашего первого поцелуя, когда мы толком и не знали друг друга.
Я провожу пальцами по его груди, чувствуя, как напрягаются мышцы под моим прикосновением.
— И о чем еще?
Райан резко выдыхает.
— Ты правда хочешь знать?
Я киваю, кусая губу.
Он наклоняется, его голос звучит прерывисто и греховно прямо у моего уха.
— Я думал о том, как возьму тебя вот так. Покрытую глиной, когда мои руки будут везде. О том, как заставлю тебя стонать, пока ласкаю. Доведу тебя до такого состояния, что ты забудешь, как дышать.
Внизу живота разливается жар.
— Ты мастер красиво говорить, — поддразниваю я.
Райан издает тихий, дерзкий смешок, проводя языком по моей губе.
— И мастер доказывать слова делом.
Его губы находят мою шею, целуя, покусывая, оставляя засосы, пока я не начинаю задыхаться. Его руки блуждают, изучая изгибы моего тела. И как раз когда мне кажется, что я сейчас потеряю сознание, он отстраняется.
— Ты играешь грязно, — шепчу я, дрожа от нужды.
Райан ухмыляется, касаясь зубами моей ключицы.
— Я могу сделать все гораздо грязнее, детка.
Я прерывисто вздыхаю, когда он дюйм за дюймом поднимает мое платье, обнажая бедра. Его пальцы впиваются в кожу, большие пальцы ласкают чувствительные места, заставляя меня раздвинуть ноги, пока он прижимается ближе. Я чувствую его — твердого, горячего, тяжелого под собой. Его руки возвращаются на мои бедра.
— Запомни это ощущение, — бормочет он.
Я ошарашенно смотрю на него — сбитая с толку, губы, припухшие от его поцелуев.
— Что?..
Он усмехается, целует уголок моего рта, прежде чем отстраниться. Я издаю тихий звук протеста, мои бедра инстинктивно сжимаются — но Райан просто усмехается, делая шаг назад.
— Не волнуйся, детка, — тянет он, направляясь к раковине в углу студии и включая воду. — Я не собираюсь останавливаться. Просто не хочу трахать свою девочку руками в грязи.
Когда он возвращается, он хватает меня за бедра и усаживает на рабочий стол.
— Какой мой любимый цвет сегодня, Изабелла? — спрашивает он, глядя мне между ног. Я прикусываю губу, качая головой.
— На мне ничего нет.
Глухой стон вырывается из его горла. Он разводит мои ноги и смотрит на то, как сильно я его хочу.
— Черт, — рычит он, проводя большим пальцем по моему влажному, набухшему клитору. — Ты просто изнывала по мне, детка. Так ведь?
Я не могу ответить. Его пальцы двигаются, дразнят, заставляя меня выгибаться навстречу.
— Скажи это, — требует он. — Скажи, как сильно ты этого хочешь.
— Райан...
— Попробуй еще раз.
Я всхлипываю, когда он вводит палец внутрь, растягивая, заполняя меня. Мои бедра дрожат, я вцепляюсь в край стола так сильно, что костяшки белеют.
— Я хочу тебя… Так сильно, — шепчу я.
У него перехватывает дыхание, он берет меня за подбородок и целует, его язык переплетается с моим, пока пальцы продолжают сводить меня с ума.
— Так-то лучше, — бормочет он. — Люблю, когда ты умоляешь.
Я больше не могу думать. В голове туман. Все, чего я хочу — это он. Больше его. Всего его.
— Ложись, — приказывает он.
Я подчиняюсь, прижимаясь спиной к прохладной поверхности стола. Платье сбилось на талии, дыхание стало поверхностным. Райан встает между моими ногами, его руки скользят вверх по моим бедрам, раздвигая меня шире, впитывая взглядом то, как я разложилась перед ним.
— Чертовски идеально, — бормочет он.
Он расстегивает джинсы, освобождая свой член, твердый и готовый. Вид того, как сильно он меня хочет, заставляет мой живот сжаться от предвкушения. Я кусаю губу, мои бедра непроизвольно приподнимаются. Райан стонет.
— Посмотри на себя. Ты буквально течешь.
Он обхватывает себя рукой, проводит один раз, другой, пристраиваясь. Он медленно входит в меня, заставляя прочувствовать каждый дюйм. Я вскрикиваю, обхватывая его талию ногами.
Райан ругается, его руки сжимают мою талию так сильно, что завтра наверняка останутся синяки.
— Черт, ты такая тугая. Обожаю тонуть в тебе, чувствовать, как ты принимаешь меня всем телом.
Он выходит почти до конца и снова с силой входит, заставляя меня громко застонать, и этот звук эхом разносится по студии. Он толкается глубоко, сначала медленно, затягивая удовольствие. Его руки блуждают, сжимают мою грудь через платье, большие пальцы описывают круги вокруг сосков, заставляя меня постанывать. Его губы находят мою шею, мою ключицу — целуют, кусают, метят.
— Тебе нравится, детка? — рычит он, ускоряя темп. Стол под нами начинает скрипеть. — Нравится, что я трахаю тебя прямо здесь, где ты работаешь, где создаешь свои работы? — Его рука скользит, между нами, находя мой клитор и лаская его в такт толчкам. — Будешь думать об этом каждый раз, когда сядешь за круг, верно? Будешь помнить, как я растягивал тебя, как заставлял тебя кончать прямо на меня?
Я окончательно теряю контроль. Мое тело горит, трясется, удовольствие сжимается все туже и туже.
— Да, — задыхаюсь я, вонзая ногти в его спину. — Райан, я…
Он стонет, его толчки становятся более жесткими и глубокими.
— Давай. Произноси мое имя, когда будешь кончать.
Я всхлипываю, мои бедра сжимаются вокруг него, пока он вбивается в меня, попадая в ту самую точку. Он стонет, хватая меня за подбородок, приподнимая мое лицо, чтобы я встретилась с ним взглядом, увидела в нем голод, жажду обладания, горящую в нем.
— Ты моя, — выдыхает он, прижимаясь лбом к моему. Его движения замедляются, становясь мучительно глубокими. — Я твой парень. Никто больше не смеет брать тебя так. Никто не увидит тебя такой — растрепанной, мокрой, умоляющей меня.
Мой крик тонет в его поцелуе, когда он вжимается в меня всем телом, подтверждая свою власть. Его голос сбивчивый, дыхание горячее у моего уха — он толкается глубже, жестче.
— Ты моя. — хрипит он. — Моя девочка.
Его слова посылают волну жара, пронизывающую меня насквозь, заставляют мои стены крепче сжиматься вокруг него. Райан стонет, его тело содрогается рядом с моим.
— Скажи это, — требует он, его дыхание обдает мое лицо, его рука находит мой клитор, потирая медленными, разрушительными круговыми движениями. — Скажи, кому ты принадлежишь.
Я разрываюсь на части, удовольствие сжимает мое нутро. Я не могу с этим бороться, да и не хочу.
— Тебе, — задыхаюсь я. — Твоя, Райан… черт, я твоя.
Его пальцы сильнее прижимаются к моему клитору, его член попадает в идеальное местечко, и тогда я разбиваюсь вдребезги — мое тело напрягается, перед глазами все белеет, когда наслаждение захлестывает меня, мои крики переходят во вздохи. Райан следует за мной, погружаясь глубоко, его тело напрягается, низкий, сдавленный стон срывается с его губ, когда он пульсирует внутри меня, наполняя меня своей спермой.
— Ты чертовски права, — рычит он, целуя меня и поглощая мои крики, и мы разбиваемся на куски вместе.
Мир затихает. Слышно только наше тяжелое дыхание и тихий гул все еще вращающегося круга за спиной.
Моя голова откидывается назад, с глухим стуком приземляясь на рабочий стол, сердце все еще выпрыгивает из груди.
Никто из нас не двигается сразу, но затем Райан сдвигается, его руки скользят под мои бедра. Я едва успеваю отреагировать, как он тянет меня вдоль рабочего стола и поднимает на руки.
Я ахаю, инстинктивно обвивая ногами его талию.
— Райан...
Он целует меня прежде, чем я успеваю договорить. На этот раз медленно. Его пальцы нежно убирают волосы с моего лица. Его взгляд все еще темный, но теперь более мягкий.
— Ты, — шепчет он теплым голосом, — ты собираешься меня убить.
Я улыбаюсь, все еще пытаясь отдышаться.
— Ты выживешь.
Он смеется, в последний раз целует меня в губы и прислоняется лбом к моему лбу.
— Так, э-э… — говорит он, оглядываясь через плечо. — Как думаешь, мы еще можем спасти ту вазу?
Я издаю усталый, но счастливый смешок, глядя на погубленный кусок глины, нелепо вращающийся на круге.
— Боюсь, что нет.
Он хихикает, крепче обнимая меня, словно не готов отпустить.
— Что ж, значит, придется сделать новую.