– Ты что, предлагаешь превратить организацию в детский сад? – подал голос Хошигаки Кисаме. Да он отличный парень, знаете ли! Не зря на Бьючи так похож.

– Предложение отклоняется, – я изо всех сил постаралась, чтобы голос не дрожал от ярости. Хотелось немедленно отыскать этого любителя наряжаться в костюм алоэ и разорвать на тысячу частей. Останавливает только то, что я понятия не имею, где этот тварёныш ныкается. Узнаю!

Я нифига не рублю в интригах, но тут даже такая тупая дура наподобие меня сообразит, что не просто так черно-белый эту тему поднял. Походу, это такой укол в мою сторону. Типа, “мы знаем о твоих учениках, веди себя хорошо и никто их не тронет”. Интересно, он это сам придумал? Или ему Конан подсказала? Могло ей не понравиться то, как настойчиво я требую выдать Орочимару? Не было ли упоминание Наоми с подвохом, означающим “я знаю, что ты нас налюбила”?

Сохранять уныло-спокойное выражение лица и не шарахнуть по всем этим нукенинам болью становилось все сложнее. Быть может, Узумаки Нагато спятил не от постоянной неослабевающей боли, а от биджевых интриг, сопровождающих должность бога во плоти.

Я в собственном теле поднялась на ноги. Нам с Конан стоит серьезно поговорить. Светящийся радиоактивный проклятый танто сам лёг мне в руку… встретить синевласку с лезвием у шеи и… нет… меч вернулся в печать. Она мой единственный союзник в этом кубле, не считая Итачи. Но он мелкий пацан, далекий от интриг. Наеду на женщину сейчас и всё, перспективы нормальных взаимовыгодных взаимоотношений летят к биджу под хвост. Найдет другого марионеточника, Сасори, к примеру, а я пойду лесом, обвиненная в дезертирстве, предательстве и чем-нибудь еще поганом.

А может ли быть так, что Акацуки нифига не монолит и в организации есть оппозиция богу садизма? Самые отмороженные нукенины, недовольные политикой Пейна, объединились и как-то вырубили большого босса. И тут он раз – внезапно восстал, благодаря мне!

И кто тогда под подозрением? Зецу, конечно же. Но не факт. Тупорылый уродец может быть тупо исполнителем и в уши ему кто-то другой про моих младших надул. Какузу, как самый старый и опытный интриган. Сасори – он маньяк и в целом странный. Хидан – от джашинитов ничего хорошего лучше не ждать… да вообще все, кроме Конан и Итачи. Кисаме вроде норм мужиком кажется, но кто поручится, что это не маска?

Маска! Может тут ублюдок Мадара при делах? Хотя всё на него сваливать без малейших доказательств тупо. Назначать его злодеем только по той причине, что у нас раньше были тёрки? Есть Орочимару еще. Допустим, он недоволен тем, как расстался с Акацуки и не против вернуться. И старые налюбщики из Конохи и Ивы подпадают, им бы пригодились ручные нукенины S-ранга… Да люби меня биджу! Вне подозрений только мой ближний круг.

Целая куча мыслей промелькнула в моей голове за краткий миг, пока нукенины на астральной конференции осмысливали сказанное.

– Я просто, хи-хи, предложил, Пейн-сама, – выдал Зецу. Это у меня уже паранойя или имя босса было произнесено с некой долей иронии? Да так реально свихнуться можно, выискивая подвох в каждой реплике любого придурка! Короче… хорошо зафиксировать его и пыточными техниками добыть информацию. Сдохнет – значит, туда ему и дорога.

– Казума, он же Фурида, бывший член ниндзя-защитников Страны Огня, – изменившимся, более серьезным тоном произнес Зецу. Походу, управление на себя взяла вторая личность, более адекватная. – Стал нукенином Конохи после внутреннего конфликта с Сарутоби Асумой, сыном хокаге.

Сына старика Хирузена я вроде как мельком видела. Или нет? Ну и к биджу в зад его, не о нем речь.

– Куросуки Райго, – продолжала серьезная часть личности Зецу. – Бывший АНБУ Кири, кандидат в мечники…

Акулье лицо Кисаме слегка скривилось, а черно-белый уродец продолжал перечислять и назвал еще несколько имен, ни о чем мне не говорящих, как и два предыдущих. Добил список нукенинами Суны, Кумо и Ивы. То есть теперь имеются кандидаты от всех пяти серьезных деревень.

– Спасибо за полезную информацию, Зецу, – прервала его Конан. – Это всё, что планировалось сегодня обсудить. Какузу и Хидан, для вас есть особое задание. Пожалуйста, задержитесь. Пейн-сама, я могу отпускать остальных?

– Боль! – сказала я, – пусть боль ведет вас к лучшему миру для всех. Идите.

И прервала медитацию, а затем и избавилась от хенге. Соответствовать образу пафосного психопата оказалось сложнее, чем я надеялась. Это все двухцветный мудила. Специально меня провоцировал! Но, кажись, я поняла, зачем его вообще тут держат. Он реальная ходячая картотека перспективных нукенинов.

– Нам надо серьезно поговорить, знаешь ли, – сказала я обращаясь к Конан, когда та минут через пять или семь тоже вынырнула из транса. Руки в бока, на мордашке выражение, как у Каноно в тот раз, когда мелкие расколотили парочку тарелок на кухне и пытались замести осколки под ковёр. В буквальном смысле.

– Я понимаю, о чем ты, есть повод сердиться…

– Я не сержусь. Я в четыреждыблядской ярости, – прорычала я, и не пытаясь скрывать истинные эмоции. – Что этот ублюдок себе позволяет? МОИ ученики неприкосновенны. Если хоть один биджев нукенин попытается к ним сунуться, он реально ПОЗНАЕТ БОЛЬ, которую даже Пейн представить не в состоянии. А затем сдохнет. Или сдохнет превентивно. Где этот мудацкий любитель алоэ ныкается? Нафига он вообще нужен в организации?

– Ты забываешься, – в голосе Конан появились ноги строгой начальницы, что держит в кулаке всю деревню Дождя вместо Пейна и раздает указания психопатам, добиваясь от них повиновения.

– Нифига! Это ты, подружка, забываешь, что я королева, а не очередная бродяжка, какой дали пинка из ее деревни. Я помогаю потому, что мне нравится Аме, нравишься ты, как человек и цели у Пейна хоть нереальные, но достойные! У меня там неизлечимо больной ученик, а я, вместо того, чтобы пытаться ему помочь, выступаю в этом твоём кукольном театре с марионетками!

Иногда надо просто сорвать пластырь. Достало это всё! И не меня одну, походу. Конан ударила первой. Попросту пощечиной, без затей и техник, прямиком мне в рожу. Я чуть не зевнула, не ожидая такого… но приняла удар на жесткий блок, подставив предплечье. Ниче так, с силой и скоростью у нее все в порядке.

– Думаешь, одной тебе плохо? – чуть ли не проорала мне синевласка слегка срывающимся голосом. Всего второй раз от нее столько эмоций вижу. Или, может быть, вообще первый.

Кто-то нормальный, типа Ши-тян, ее бы сейчас обнял и успокоил. Я же сделала шаг вперед и, оттолкнувшись от пола, чтобы нивелировать разницу в росте, прописала ей головой в лицо. Я не ее ручная собачка, готовая танцевать на задних лапках за кусочек жратвы. Орочимару, если что, найду сама. Кто-то из старых налюбщиков наверняка в курсе, где он заныкался. Как-нибудь за их помощь расплачусь.

Под моей макушкой что-то хрустнуло – скорее всего, курносый носик синевласки, густой запах крови разлился в воздухе. Конан, надо признать, отлично умеет терпеть боль. Не зря столько лет бок о бок с Пейном.

Мне в живот воткнулось ее колено, а вторая ее свободная рука отоварила мне по почкам. Подсекла этой самоуверенной дуре ноги, но та мертвой хваткой вцепилась в мудацкий черно-красный плащик, в какой я всё еще наряжена, и повалила меня за собой.

В дурацких книжках Джирайи тут бы и произошло что-нибудь такое, о чем в приличном обществе не говорят. Но на самом деле нет, конечно. Не знаю, что там с ней, но я всяких извращенцев терпеть не могу и вообще девушка замужняя. Короче, мы сошлись в жестком клинче и принялись друг дружку мутузить в лучших традициях, не стесняясь бить по лицу, но интуитивно не переходя ту грань, за которой заканчивается выяснение отношений и начинается смертоубийство. Думается, примени мы тут техники – разворотили бы не то, что помещение, но и всё здание. Конечно, я бы победила… наверное.

– Чё, думаешь, твой кореш важнее моих учеников? – мой кулак втыкается ей в солнечное сплетение.

– Мир вокруг тебя не вращается, эгоистка, – Конан, вот же толстожопая, передавила меня своей массой и буквально оседлала, прижав к полу правой рукой. Левой же прописала несколько последовательных ударов в голову, снова похожих на пощечины.

Базарить во время махача всё же не моя фишка. Перехватила очередной ее удар и попыталась выкрутить руку на болевой. Масса у нее, может, и больше, но чисто физически я сильнее, даже без вливания чакры в мускулатуру. Ловкая, гадина, вывернулась.

Кто первой применит техники – та лохушка и проиграла. Так я для себя условия поединка обрисовала.

Почему я вообще на этот странный обмен ударами пошла? Да биджу знает. Мир сделался простым и понятным – вот передо мной высокомерная сучка, которую неплохо бы поучить. Она на меня смотрит с тем же выражением лица.

Нна! Прямым в челюсть! Закрыться от ответной зуботычины, извернуться и повалить ее, получив при этом пяткой в лоб…

Это длилось долго, минуты три, наверное. Мутузили друг дружку безжалостно, разве что за волосы не таскали, что было бы вообще падением на уровень базарных девок. Обе мы давно шагнули за тот уровень силы, когда схватка на кулачках не несет серьезную угрозу здоровью.

Короче, по итогу ничья. Обе измолотили друг дружку в мясо, носы сломаны. У меня оторвана мочка уха, кровь из рассеченного лба залила глаза. У Конан со зрением не лучше – оба глаза подбиты. Трещины в ребрах у обеих. С дыхалкой разве что у меня получше. Несмотря на то, что специально лишила себя преимущества, остановив божественную регенерацию, я все равно выносливей.

– Ну чё, довольна? Отвела душу? – сплюнула я кровь вместе с выбитым зубом. У бумажной леди все кусалки на месте, но только потому, что я не стала их выбивать. Мне же самой их потом ей выращивать, а это тот еще геморрой.

– Не совсем, – раскрасневшаяся, тяжело дышащая и вся побитая правая рука Пейна резко села. Я продолжила смотреть в потолок.

– Начнем заново? – предложила я. – Говорить, не драться. Ты ничего так, потенциал есть, если у меня поучишься.

– Потенциал? Я победила по очкам, – с насмешкой сообщила недавняя противница. Походу, сейчас тот редкий момент, когда она настоящая, без маски тени бога боли.

– А я – по нанесенным повреждениям. Важно не ударить, а нанести урон. Вот, это тебе первый урок, – боль – это сигнал, но терпеть ее и дальше я не стала. Отпустила регенерацию и в течении каких-то десяти ударов сердца оказалась в полном порядке, не считая того, что вся в собственной крови. Хорошо, что Итачи рядом нет, а то стриггерился бы на нападение на охраняемый объект.

– Что тебе нужно, Оками? Если я могу помочь с лечением ученика – я помогу, но ирьенин у нас ты, – посерьезнев, спросила Конан. Волосы у нее растрепались, оказавшись куда длиннее и пышнее, чем казалось при ее строгой прическе. И бумажный цветок куда-то потерялся. К биджу в зад его.

– Для начала – прояснить свой статус. Мне это следовало сделать сразу. Я тут кто? Понятно, что не богиня боли и не Пейн, мне оно и не надо. Дай сюда лицо, подлечу.

Было бы приятно услышать что-то типа “друг”, но это дурость, конечно. Такое логично ожидать от ребенка, типа Наруто, а не от взрослой тетки, повидавшей всякого дерьма.

– Союзник. Равноправный партнер, – выдержав паузу, необходимую для обработки травм “мистической рукой”, ответила Конан.

– Хорошо, устраивает. Как мне убедиться, что это была не от тебя подстава? Биджу! Я всего ничего на этой должности липового бога и уже по уши в дерьме и интригах. Как так-то?

– Рассуди логически – если бы ты сорвалась, это был бы конец всех моих усилий по сохранению Аме, – ну да… так и есть. Ей такое ни к чему.

– Кто вообще такой этот черно-белый мудила, любитель одежды из растений? – задала я следующий важный вопрос. – Может, проще его прикончить?

– Зецу – шпион. Возможно, лучший в мире. Не знаю, какие именно техники он использует для маскировки, но говоря о том, что он видел турнир, скорее всего имеет в виду, что был на трибунах. Не имею никакого понятия, из какой он деревни и как оказался в Акацуки. Пейн… Нагато… попросил меня не обсуждать этот вопрос. Зецу чрезвычайно полезен. Информация о нападении Ягуры на Страну Волн пришла от него.

Представила на лавке стадиона Конохи двухцветного уродца в костюме хищной мухоловки. Не… ну так-то там народ к чужим причудам очень даже толерантен. Но не настолько, да. Впрочем, в толпе затеряться даже мне не так сложно. Что уж говорить о настоящем мастере маскировки. Но, получается, Хьюга его проморгали? Хотя разглядывать каждого из тысяч зрителей им, конечно, без надобности. Неприметного могли и пропустить.

– Хочу его увидеть. Лично. Где он?

– Не знаю. Иногда Зецу присутствует на совещаниях в виде проекции, иногда приходит в пещеру лично. Не могу припомнить, чтобы Зецу посещал Амегакуре в минувшие несколько лет.

И приказ явиться он полюбасу проигнорит. Биджев ублюдок. Скажет что-то типа “как только, так сразу” и не придет. Ну, я бы так сделала, наверное, если бы меня требовали на ковёр, а идти я не хотела.

– А его раздвоение личности? Ты же видишь, что урод ненормальный?

– Не мешает выполнению его обязанностей. И кто бы говорил про раздвоение личности. Я рада, что не будет больше сальных шуточек Окамимару.

– И если он так крут, то почему не скажет, где заныкался Орочимару?

– Давай спросим его. Я спрошу. Подозреваю, что Зецу уже в курсе нашей афёры, потому и… пошутил так странно.

– Ладно… спросим. Мир? – протянула ей ладошку и мы ударили по рукам. Может быть, меня и тут налюбили, конечно. Надо будет с наставницей посоветоваться.

– Мир, – подтвердила женщина. Внезапно подумалось, что с такой приятной внешностью у нее от мужиков отбоя быть не должно, но сохнет по инвалиду, не отвечающему взаимностью. Или, что еще хуже, по трупу, божественной марионетке за номером один.

– Я хочу вернуться в клинику, на свою ирьенинскую должность, – добавила я требований. – Пациентов выберу сама. По четкой симптоматике.

– Это возможно, – разрешила женщина. – Я распоряжусь вернуть тебе прежний кабинет.

Идея в том, что симптомы онкологии мне хорошо известны, так что смогу подобрать себе подопытных. Необъяснимая потеря веса без изменений в питании, постоянное чувство усталости, ночное повышение температуры, боль в какой-то части тела, родинки, внезапно высыпающие на коже. Это общее. Добавила в мысленный список еще и ломоту в костях. Моя цель, все-таки, остеосаркома.

Чуть позже, уже в процессе реализации затеи, поделилась идеей с наставницей и оказалось, что я не оригинальна. Сенсей перетерла с Хирузеном и договорилась, что их пациентов перевезут на Узушио. Считающиеся неизлечимыми больные и их родичи пришли в восторг от перспективы исцелиться стараниями легендарной Цунаде. Кроме того…

– Я собираюсь официально усыновить Кими, он будет Сенджу, – объявила Цунаде после того, как мы с ней обсудили очередную кучу всего медицинского. – И это даже несколько верно с точки зрения родословной. Кланы Кагуя и Сенджу отчасти родственники. Разошлись, правда, очень давно.

– Это… реально здорово. Рада, что ты решилась, – одобрила я. Чет глаза мне защипало. Наверное, от нездоровой влажности в Деревне Дождя. – А сам он хочет? И Фуоки? Она…

– Кими не возражает. Фуоки – джинчуурики, я не могу так запросто взять и привести ее в Коноху, чтобы вписать в клановую книгу. Но малышка искренне верит, что они с Кимимаро поженятся, когда подрастут. Она упрямая, добьется своего. Так что станет Сенджу другим способом, не через удочерение, – ох, сколько же нежности вместилось в эти простые слова.