– Посмотрю, что там у старика. Может быть, смогу дать ему лишний год-другой, – решила я.

Вот как бывает – узнаешь, что кому-то не так много осталось и вот уже ни ублюдком, ни налюбщиком его называть язык не поворачивается. Чистой воды лицемерие. Ну а кто сказал, что я идеальная и этого порока лишена? Королева – биджево лицемерная должность, Бог Боли – не лучше.

– Спасибо! – Джи ненадолго поклонился нам обеим со всем уважением, что немного зашквар по традиционным понятиям. Мужик тут априори круче женщины, если, конечно, речь идет о ком-то равного положения.

Жалким саннин при исполнения поклона не выглядел. Сколько же у него масок? Извращенец, писатель, легендарный воитель, наставник предыдущего хокаге, алкаш и бабник. Понятное дело, большую часть времени он предпочитает образ веселого идиота. Я бы, будь я нормальной актрисой, тоже ему бы следовала, наверное.

– Маам, а у вас там Окамимару-семпай из окна выпал, ты видела, да? – в разбитое окошко заглянула Фуоки. Я засекла ее эхолокацией чуть ранее. Тысячу раз ей говорили чтобы не слишком палилась со своими стрекозиными крылышками. И что? А вон он, результат, в окно пятого этажа заглядывает.

– Не-не-не, сестренка Оками, я по стене ножками зашла, – хихикнула девочка.

Она что, мысли мои читает? Биджу что, может сделать из ребенка телепата?

– Не-не-не, я не читаю мысли! – хихикнула Фуоки. – Вау! Вы же сам Джирайя, лучший мамин друг! Я все ваши книжки… и не думала читать, так как я еще маловата для них! Но уверена, что они очень интересные. Особенно та… ну, которую я тоже не читала. А когда будет продолжение, чтобы я и его не прочла? А можно автограф? Мне для друга!

– Как популярный писатель, я всегда рад, когда мои книги не читают, – подтвердил Джи с лукавой улыбочкой. – Мы, насколько я понимаю, только что заключили соглашение, согласно которому я могу продолжить историю Королевы Красавиц.

– Хватит! – гаркнула Цунаде. – Фуоки, ты наказана! Неделю… без сладкого.

– Оно того стоило, мам! – нагло подмигнула джинчуурики. – Дядя Джирайя, а ты красивый! Белые волосы – прямо топ! Почти как у моего Кими! А давай ты… не, рано. Мама пока не готова, а я шоколад слишком люблю. Потом скажу! Пока-пока! Я еще залечу!

– Егоза, – в кажущемся раздражении пробормотала Цунаде. Но во взгляде ее столько тепла, что хватило бы на обогрев небольшой страны.

– Как минимум, она разбирается в мужской красоте, – приосанился Джи. – В отличие от некоторых.

Надо сказать, для пятидесятилетнего алкаша он и правда шикарно выглядит. Развитую энергосистему S-рангового шиноби так запросто не пробухать. Ну разве что брюшко да морщины его несколько портят. А не в том ли истинный мотив его появления в Негато? В смысле, повидаться с наставницей. Сомнительно, что менее старый, но все равно налюбщик реально надеялся её от нас сманить. А вот просто увидеться и сделать какие-то свои выводы – уже реалистичная цель. Плюс медицинская помощь для Хирузена. У нас есть реально рабочая методика борьбы с опухолями. Метастазы, правда, все портят. Я биджево хороша в медицине, хоть и терпеть ее не могу, но мозг – самый проблемный орган. Слишком сложный, чересчур упорото устроенный.

Немного робкий стук в дверь прервал нашу великую философскую беседу о мужской красоте. Эхолокация уже известила меня, что там не самой крупной комплекции девушка приперлась. Семь из десяти, что я правильно угадала, кто это и по какому поводу.

– Хибана-тян, заходи, – разрешила я. Ну да, кабинет не мой, но я же типа королева, то есть главная в глобальном смысле, на уровне Страны Водоворота.

– Здравствуйте, Оками-сама, Цунаде-сама, Джирайя-сама, – поклонилась каждому Юки Хибана. Она от меня получила пару лет назад персональное задание – присмотреться к Итачи. Не обольстить или еще что-нибудь такое прямолинейное, что только во вред всем пойдет, а именно присмотреться и самой понять, нужны ли ей такие проблемы. Судя по решительному выражению лица – нужны. Так-то пацанчик очень милый в свои почти восемнадцать, хоть и ни разу не в моем вкусе. И гены у него вкусные – это тоже аргумент на перспективу.

– Оками-сама, почему вы все еще тут, а не в Конохе? – выговорила мне чунин Хибана. – Я обещала, что вы разберетесь с той неприятной ситуацией. Потому что вы мне это сказали.

– Юки-тян, а ты берега не попутала? – позволить какой-то малолетке собой командовать – огромная потеря лица по любым понятиям. – Я там, где мне нужно. Понимаю, твой парень переживает, но ты про такую штуку, как субординация, слышала? Распустила вас Марин…

– Простите! Я виновата! – признала девушка и в очередной раз согнула спину. В любой непонятной ситуации надо кланяться. – И он не мой парень… пока что.

– Ну так иди и исправляй это “пока что”. Можешь ему сказать, что всё в порядке, я занимаюсь этой проблемой.

О том, что какой-то утырок напал на Наруто и Саске, мне сообщили чуть раньше, чем Дей известил о нападении уже на него. Мои глаза в Конохе, то есть один глаз – Хатиро, тут же доложили, что оба пацанчика почти целы. Учиху пырнули кунаем в живот, но рана для жизни не опасна благодаря своевременной помощи. Госпиталь в деревне хороший и пацанчик уже тренируется, не то что ходит.

Однако разобраться в том, что случилось – надо. Кого там пытались на самом деле убить? Джинчуурики или последнего Учиху деревни? Если второе, то не ублюдок Мадара ли решил добить последнюю родню? И не надо ли Чико и ее братьям в этом случае быть осторожнее. А то они прям расслабились. Моя дурында-подруга даже про месть уже говорит, как про что-то отдаленное.

Вести расследование в чужой деревне мне, конечно же, никто не позволит. Да я и не умею этого. И так запросто потребовать от хокаге отчета я не смогу. Это будет вот как только что с Хибаной. Пришла какая-то мелочь и начала права качать. Нужно поставить на место, независимо от того, по делу предъява или нет. Иначе братва не поймёт. Но по-хорошему – че бы и не поговорить.

Короче, вылетела через десять минут после визита Хибаны. Перелет не такой и долгий, и уже в обеденное время я была у ворот Конохи. Не за воротами. Могла бы хоть на крышу резиденции каге спикировать, но это восприняли бы, как беспредел. Нормальные люди в чужую хату входят в дверь, да еще и здороваются, а не ломятся через потолок.

По пути хотела потрещать с Наруто… и нифига. Кацую не у него. И вообще пацанчик три дня дома не ночевал, по словам моей любимой улитки-шпионки. Это прям биджево подозрительно. Можно было с нашими мелкими или даже крупными пообщаться, но вместо этого я всю дорогу крутила в голове ситуацию с грядущей отставкой Хирузена. И надо сделать вывод: если Джи станет хокаге – это мне офигенно выгодно. У наставницы на него огромное влияние, сможет продавить что угодно. И совесть он еще не до конца пропил. Можно скромно надеяться, что шикнет на всякую Скрытую Траву, чтобы не возбухали.

В деревне ко мне сразу приклеились штуки три шпионов. Это из тех, чьи взгляды я почувствовала. И это не считая Хьюга, способных сквозь стены следить. С ними тоже через Джи, к слову, можно порешать. Не уверена, что продавлю полную отмену рабских печатей, это не настолько моё дело. Но Хатиро с семьёй до того, как его мелкую заклеймят, вытащить попытаюсь. Там совсем уже близко срок подходит, а я решение проблемы так и не родила. Вот он, шанс.

Хьюга Хатиро, так и не шагнувший выше чунина, меня почти сразу за воротами и встретил. Повзрослел, слегонца посуровел на семейной жизни, а все одно воспринимается мной как тот пацанчик, которого я когда-то целоваться учила. Поклонились друг дружке так, по-формальному, и побрели потихоньку в центр Конохи. По пути я получала новости.

Мелкий Учиха жив и уже почти здоров. Это я тут же пересказала его брательнику через Окамимару. Итачи встретил информацию с кажущейся невозмутимостью, но я его уже хорошо знаю. Всякие микрожесты и другие невербальные сигналы выдавали, что парень испытал гигантское облегчение. Хибана-тян, если не дура, может брать его тепленьким на эмоциональном пике.

Наруто, добрейшая душа, все эти дни провел в госпитале неподалеку от койки своего друга. Кацую ему при себе держать запретил его новый джонин-наставник. Вот тут интересно начинается. Хатаке Какаши, ученик Минато, он же “Котик”, просёк возможности королевы слизней и приказал мелкому оставить ее дома. Типа, “общаться с друзьями я тебе не запрещаю, но миссии шиноби – это секретность”. Угу, поиск пропавших хомячков и прополка огорода – это зашибись какие тайны. Не, тут он без базара прав и у меня только один вопрос – где котяра был все эти годы, пока мелкого половина Конохи гнобила? Единственного сына его наставника.

Если пересекусь с ним по случаю, то не удержусь от того, чтобы по печени прописать. Если смогу. Сын легендарного Белого клыка, ставший генином в пять – биджев гений. Настоящий, а не как я. Я-то всего лишь знания и навыки злючки-тян использую, это читерство. А он сам. Или нет? Я так и не осведомилась у котяры по поводу генетической памяти. Да вообще нормально не перетерла с ним ни разу, даже когда догадалась, кто именно там ближайший помощник Минато. Мне просто пофиг на него было. Ну гений и гений. Где он, к слову, был, когда девятихвостый мудила разрушал город? Почему не вписался в махач вместе со своим наставником? Как говорит Фуоки – “Столько вопросов!”

Итак, ученик Минато теперь учитель Наруто. Это норм, наверное. Кроме того, в команду “котика” попали Саске и Харуно Сакура. Фанатка Саске с розовыми волосами, которая и Узумаки нравится. Вопрос – нафига? Чтобы сделать из команды любовный треугольник? И вообще как-то странно получается. Два последних в Конохе представителя великих кланов, юных гения, секретное оружие деревни с биджу или шаринганом. И рандомная девочка, выдающаяся только раздражающей, яркой прической. Или нет? Какой клан стоит на одном уровне с Учиха и Узумаки? Кто поучаствовал в основании Конохи?

– Слышь, Хатиро, а эта Сакура тебе никого не напоминает? – спросила я своего информатора, желая получить подтверждение своим мыслям. – Я-то ее совсем мелкой видела, а сейчас в двенадцать – другое дело, уже семейные черты должны просматриваться.

– Ты будешь злиться, Оками, – сказал Хьюга. – Обзовешь меня по-всякому и потребуешь, чтобы я сделал разное противоестественное с биджу.

– Да люби тебя биджу! Говори уже.

– Я не так много наблюдал за Сакурой-тян, но она напоминает мне тебя. Временами такая же несдержанная, прямолинейная, неспособная на хитрость. Но с очень хорошим контролем чакры. И необычным цветом волос. Вторая ассоциация, ты опять будешь ругаться – портрет Мито-самы из особняка Сенджу.

Снова эта мертвая бабка! Она меня прямо преследует с того момента, как Фумито вспомнил, что ее дата смерти примерно совпадает с моей датой рождения. Ну, с точностью до года. Когда я там родилась – вообще ничего не ясно, сомнительно, что в родной деревне хоть кто-то помнит. Хотя, может и наоборот, и день рождения Лю Пинь в Пиньдишань теперь народный праздник местного значения!

– Вот-вот, по твоему лицу всё понятно, – подколол меня Хатиро. – Только не надо придумывать что-то, как ты умеешь. Будто бы Сакура-тян – тайная внучка Цунаде-сан, допустим.

– Да когда я… – а, ну да. Например, в тот раз, когда выдумала версию, будто бы Минато – это сын Цунаде и Джирайи. Или когда у меня крыша поплыла по поводу крутейшей техники Като Дана, позволяющей вселяться в чужие тела. Короче, есть у меня такая особенность мышления, а мой бывший меня знает.

– Их сходству есть простое объяснение, – продолжал одноглазый Хьюга. – Клан Сенджу не был уничтожен, подобно Учиха или Узумаки, а, скорее, растворился в Конохе. У очень и очень многих семейств найдутся родственники, ведущие родословную от клана основателей деревни. В том числе у семьи Харуно. Розовые волосы у Сакуры-тян от ее отца Харуно Кизаши, у которого они куда ярче. Экстраполируя на более далеких предков и вспоминая, что Сенджу и Узумаки – буквально две ветви одной семьи…

– Всё, всё, я поняла, сандайме, или кто там составляет списки команд генинов, всех налюбил и собрал вместе последних потомков трех великих кланов… ну, просто потому, что может или с секретной евгенической целью.

Или даже специально промыл Сакуре мозги при помощи гендзюцу, чтобы сохла по мелкому социопату Саске. Ну, дабы она его охмурила и детишки получились с выгодной комбинацией генов. Это бы многое объясняло. Например, то, почему девчонка даже не смотрит в сторону Наруто, которому без базара нравится. Он хотя бы веселый.

Не скажу, что все эти разговоры мне серьезную пищу для размышлений подкинули. Взбодрили скорее. Как еще рассказал Хатиро, команда семь и их наставник сейчас тренируются где-то на отдаленном полигоне. Подглядывать считается дурным тоном. Но Хьюга всё равно подсматривают, конечно, только держат увиденное при себе. Это я уже про себя, не для обсуждения.

На прием к хокаге попасть получилось удивительно легко. Я просто сказала дежурному АНБУ, что есть дело к боссу деревни и минут пятнадцать проторчала внизу, глядя, как генины стоят в очереди к секретарю, выдающему задания. Среди прочих я увидела пацанчика – точную копию моего эпизодического спарринг-партнера. Вот вылитый Майто Гай, только лет двенадцати-тринадцати. Может, сын? Я, если честно, не интересовалась семейным положением подкачанного гения тайдзюцу. Почему нет?

Итак, главное блюдо. К Хирузену я прошла уже без Хатиро. Беседа один на один. Сарутоби-сама явно сдал. Так плохо он выглядел на моей памяти только однажды – после разрушения Конохи девятихвостым. Не старый, но крепкий дядечка, а реально старик – выглядит лет на десять-пятнадцать старше своего настоящего возраста.

– Не будешь возражать, если я закурю, Оками-тян? – откашлявшись, спросил налюбщик.

– Конечно, буду! Не с вашим диагнозом.

– Мои ученики слишком болтливы, – чтобы запалить трубку, ему не понадобились печати. Кто сказал, что мой навык пирокинеза настолько уж уникален? А?

– Я осмотрю вас, – поставила я ультиматум.

– Как пожелаешь. В моё время девушки предпочитали смотреть на юношей, а не на больных стариков, ха-кха-кха, – смех перешел в кашель, звук какого мне, как медику, очень не понравился. Такой, булькающий. – Оками-тян, я тот, кто начинал учить Цунаде-тян ирьениндзюцу. Моя Бивако была главным ирьенином Конохи. Я разбираюсь в медицине и скажу, что осмотр станет пустой тратой времени.

– Но я все равно вас посмотрю и послушаю про покушение на Наруто. А взамен дам пинка Джирайе, чтобы не бегал от поста хокаге. Сделка?

– О, это не очень великий секрет. Департамент допросов и пыток уже всё выяснил. Чунин Мизуки, один из наставников академии, был завербован Орочимару, – с уверенным видом рассказал сандайме, пыхая медленно приближающей его конец трубкой. – Целью Мизуки было не убийство детей, а похищение свитка с запретными техниками.

Ага, ну конечно. Так я и поверила! Старый же ты налюбщик!

– Для личного ученика хокаге, помешанного на знаниях, были какие-то запретные техники, которые наставник не позволял изучить?

– Конечно же, эти техники, по большей части изобретенные Тобирамой, Орочимару давно известны. Ценностью обладает сам свиток. Мой ученик помешан на уникальных знаниях, и чем меньше их носителей останется, тем значимей Орочимару выглядит в собственных глазах.

– Биджев психопат! – не удержалась я от восклицания, несмотря на то, что старый налюбщик мог и заливать с уверенным видом, в чем он огромный мастер.

– Увы, война и смерти плохо повлияли на него. Последней каплей стало разрушение Конохи девятихвостым. Орочимару тогда сломался, осознав, что безопасных мест нет.

Мой осмотр, прогон диагностическими дзюцу, подтверждал – для лучевой терапии уже офигеть как поздно. Вот лет пять назад еще можно было бы что-то сделать. Биджев старик! Че это мне так грустно от того, что он собирается кони двинуть? Он же меня столько раз налюбливал!

Ну а когда я в немного расстроенных чувствах покидала Коноху, меня попытались прикончить оригинальным способом.