Как не велико было желание, Рита всё же удержала себя от посещения «Бармалея» сразу по прибытии в док. После разговора с Лаурой это могло привести эту любительницу мелодрам к нежелательным выводам. Да и делать там ей сейчас нечего, нужно дождаться дефектовки и хотя бы предварительных выводов комиссии, собранной из лучших инженеров верфи. Случай необычный, и диверсию тоже исключать нельзя. К тому же Рите не хотелось сейчас выслушивать от Лебедева гневные претензии по поводу случившегося. Нет у неё желания воевать, пусть лучше выпустит пар на комиссию.

Рита и ранее часто задумывалась, что будет, если она снова полюбит мужчину? Как отразится это на её репутации и статусе Амады? Какое будет общественное мнение? И она гнала эти мысли, её устраивала текущая жизнь. Даже было подозрение, что причиной её равнодушия к сексу являлась внутренняя установка. Тем не менее копать в этом направлении она тоже опасалась. Психологические тесты и наблюдение у специалистов являлось обязательной частью жизни всех космонавтов. Всё же жизнь в замкнутых пространствах с ограниченным общением требовала внимания к психике людей. Но у Амады и в этом были поблажки. Рита просто отказывалась отвечать на любые вопросы по её личной сексуальной жизни. Это моё и всё тут. Ей это сходило с рук, психологи отступали, они тоже были люди, на них тоже действовали «чары Амады». К тому же Рита умом понимала, что здесь и кроется секрет Амады – люди почему-то напридумывали, что любовь Риты к Виктору была чем-то выдающимся и священным, огромным до непостижимости. Раскладки психологов могли уничтожить эту легенду, а это против интересов Риты.

И что теперь? Неужели «установка» слетела? Может, её ужаснула возможная гибель людей? По её косвенной вине? Нет, она честно себе призналась, об экипаже «Бармалея» она в тот момент не подумала, только о Лебедеве и о том, что он тоже может сгинуть в космосе. И ещё о том, что, возможно, одиночество — это её судьба.

«Так, закончили с минуткой слабости», – сказала себе Рита. «Пусть Лебедев мне небезразличен, понятно. Но ему нужно стать значимым на Гере человеком, чтобы люди приняли мой выбор. Если это вообще возможно. Начало он положил, но этого мало».

На второй день председатель дефектовочной комиссии Игнат Алексеев доложил Рите о предварительных результатах дефектовки:

– Рита, там всё очевидно с первого взгляда, часть камеры реактора оплавлена, плазма вышла из-под контроля, но мы тщательно все перепроверили по всем смежным системам. Выводы однозначные: причина – дефект в энергореакторе, модифицированные энергоконтуры в порядке, система управления огнём исправна.

– Игнат, если на «Бармалее» брак вылезет в третий раз, нас с тобой переведут шахтёрские грузовики строить. Все наши модификации должны быть безупречны с этого момента. Нужно тщательно всё проверить!

– Сам не хочу. Всё точно, никаких сомнений, нашей вины здесь нет. На завод ректоров я уже сообщил, ответили, что пришлют свою комиссию с Гефеста через 20 часов.

– Хорошо, – Рита поводила задумчиво пальцем по поверхности своего рабочего места. – А что капитан Лебедев? Сильно возмущался?

– А вот нет, – Игнат даже развёл руками. – Само спокойствие этот капитан Лебедев. Сказал, что верит, таш Рибейру со всем разберётся. Просил только поджать сроки приведения корабля в боеспособное состояние.

«Льстец и хитрюга», – раскусила Лебедева Рита, но в груди стало приятно тепло. К тому же отсутствие скандала — уже хорошо. Для верфи.

На обед в кают-компанию верфи пришла Лаура. Она часто приходила сюда, почти всегда в обед, если только её дела не заставали в какой-нибудь отдалённой части станции. Общины на станции были более размытым понятием, на совместные трапезы вся община собиралась редко, зато постоянно были гости из других общин, которые оказались поблизости. В конце концов, обед – это общение. Вот и Лаура постоянно приходила пообщаться. И всегда приносила новости. Вот и сейчас:

– Слышала про Лебедева?

– Что именно? – Рита даже бровью не повела, Лаура сплетни про Лебедева отслеживала с особенной настырностью. То ли интерес подруги чувствовала, то ли самой был интересен, правда на словах относилась к нему с подозрительностью.

– Лебедева назначили командиром второго дивизиона!

– М-м, надо будет не забыть его поздравить, – отреагировала Рита, и Лаура разочарованно вздохнула, ожидавшая, видимо, более яркой реакции. Может, поэтому, чтобы немного расшатать Риту, вытащила ещё одну сплетню:

– А знаешь, как Лебедев тебя называет? Королева!

«Чего Лаура прицепилась к Лебедеву? Вот и сейчас как-то не по-доброму прозвучало», – подумала Рита. Значение слова она не знала.

– И что это значит?

– Это титул монарха! – блеснула эрудицией Лаура. – Или жены монарха.

Лаура с вызовом смотрела на жующую Риту. Рита, прожевав свой кусок, спросила:

– Понятно. А кто королев? Ну, сам монарх?

– Король, – поправила Лаура, такой поворот мыслей ей в голову не приходил.

Обе женщины задумались о своём. Слова Лебедева для Риты обидными не были, что-то подобное она ощущала сама. Очевидно, что Лебедев подметил её особое неформальное положение, статус Амады. Лауре казалось, что упоминание королевы в отношении кого-то на Гере являлось неуместным. Но отсылка на короля вдруг навела на ещё более неприятные мысли: «Это что же? Он тут нам в «короли» наметился? Поэтому девчонок из экипажа игнорирует?»

– Каков наглец, а? – возмутилась Лаура.

Рита улыбнулась уголком губ и согласно кивнула. Думала она совсем о другом. Назначение Лебедева выводило его в командование ВАК, а ВАК сейчас не тот, что был три года назад. Вес ВАК в обществе многократно усилился.

– А что наши военспецы говорят? – Рита, осознав, что может быть превратно понята, поправилась, – о назначении Лебедева?

– Хвалят, – без энтузиазма отозвалась Лаура. – Вот ещё заметила.

Лаура развернула на перкоме проекцию двухмерного рисунка.

– Пришло в технической рассылке, – Лаура хитро посмотрела на Риту, – новый тактический знак СК-14 «Бармалей».

– Птица? – удивилась Рита.

– Утёнок, – согласилась Лаура. – Во время учений капитан из ВКС назвал экипаж «Бармалея» «утятами». Знаешь же наших — лишь бы позубоскалить. Застебали ребят, вот они себе такие шевроны сделали и оформили через старпома Кузмебаева как тактический знак. Теперь бравируют. Молодцы, отбились!

– А утёнок – это птенец лебедя? – заинтересовалась рисунком Рита.

– Э-э, не знаю точно. Вроде бы утки. Это, наверное, как с щенками или котятами. Но вот точно, что все эти утята-птенцы должны быть жёлтыми по окрасу, а здесь белый. Это явная отсылка к лебедю. То есть к капитану Лебедеву. Уважают, значит.

Рита задумчиво потянула мелкими глотками витаминизированный напиток. После чего поинтересовалась у Лауры количеством нового набора на курс военного факультета астронавигационной школы. Её интерес Лауре был понятен, объём подготовки военспецов косвенно указывал на объём заказов на верфи военных кораблей. Но всё же Лаура отметила про себя, всё, что связано с Лебедевым, Риту интересует. И то, что она резко перевела тему, получив информацию и не захотев её обсудить, верный тому признак. Лаура немного уже изучила скрытный характер и привычки Риты.

***

Сомнения терзали Риту неимоверно. В последнее время ей стало неспокойно. Последние три года она неустанно, ни на минуту не расслабляясь, работала на репутацию Амады, не позволяла себе ничего лишнего, чураясь любого бурного веселья. Может быть, она устала или молодой организм требовал своего, её былой темперамент, все эти три года запертый в темницы самоконтроля, похоже, просто копил силы. Зная себя по опыту, Рита понимала, что рано или поздно отчебучит что-то. Практичная сторона подсказывала, что нужно выпустить эмоциональное напряжение и, желательно, под контролем.

«Почему бы не Лебедев? Мужчина привлекательный для многих, между прочим. Теперь с его назначением командиром второго дивизиона он становился значимым и известным человеком. Будь честна перед собой, если бы он оказывал тебе знаки внимания, ухаживал, то ты была бы только рада! И даже без его последнего назначения» – уговаривала себя Рита.

Для Риты аргументов было достаточно, но будет ли достаточно для Амады? Как отнесутся геруанцы к новым отношениям Амады? Как это повлияет на статус Амады? Понятно, что скорее не в лучшую сторону, но насколько плохо?

«Штуф (12) бесчувственный! Улыбаешься ему, прямой контакт даёшь, какие знаки тебе ещё нужны?» – Рита ругала про себя Лебедева за отсутствие инициативы.

Рита застыла. Пришла идея: «Нужно спровоцировать его на ухаживания, чтобы со стороны казалась, что инициатива исходит от него. Общественную реакцию Лаура мне быстро донесёт – там и решим. И Лебедеву ничего не будет, спишут на невоспитанность пришлого».

Встречу с Лебедевым Рита подстроила. Официальные встречи для её целей не подходили, поэтому она воспользовалась системами наблюдения ремонтного дока, определила режим дня Лебедева и, зная, сектор, в котором тот обитает на станции, устроилась в засаду на пути его возвращения.

Другого варианта не нашлось. Лебедев оказался тоже букой и не особо интересовался чем-то иным, что не касалось его корабля. Вкалывал по две смены как образцовый герунаец. Док, корабль, учебный центр ВАК и жилой сектор – вот места, в которых можно было его встретить. В местах исполнения служебных обязанностей подбить Лебедева на эмоциональное поведение вряд ли возможно, их Рита отбросила сразу. Оставался жилой сектор. Точнее, подходы к жилому сектору. Встреча в самом жилом секторе будет слишком подозрительной, да и там, вероятно, найдутся другие «охотницы», которые враз вычислят Риту.

Оба были достаточно взрослыми, чтобы при встрече не делать вид, что не заметили друг друга. Окликать никого не пришлось. На пересечении транспортных коридоров оба разглядели друг друга сразу, и Рита остановилась первой, призывно приветливо улыбаясь. И не оставляя Лебедеву шансов пройти мимо без разговора, если, конечно, он не «невоспитанный мужлан». Капитаны такими не бывают, так что Лебедев подошёл к Рите со своей приятной, но дежурной улыбкой.

– Ола, Арсений! – Рита сорвала дистанцию. Своё разрешение общаться по имени она давала ещё в первую встречу, но Лебедев им не воспользовался.

– Ола, Рита! – принял правила игры Лебедев.

– Хотела вам написать, а тут вы сами. Поздравляю с назначением! – чуть помассировать мужское эго для расслабления не помешает. Усиливаем массаж: – Я очень рада, что ваши трения не помешали руководству ВАК по достоинству отметить ваш талант! Особенно я рада, что дефект на «Бармалее» не помешал вам реализовать задуманное тогда на учениях.

Это Рита забросила зонд для выяснения реального отношения Лебедева к случившемуся. Со слов коллег Лебедев отнёсся с пониманием, но Рита также с пониманием бы отнеслась и к наличию обиды на подобные обстоятельства. Обида Лебедева ей сейчас может помешать.

– Всякое случается, Рита, я вижу, как вы, геруанцы, добросовестно трудитесь и не вижу дурного умысла. Уверен, виновным и так раздали, и я не считаю нужным добавлять, – Лебедев говорил спокойно, при этом рассматривая Риту. В рамках приличного, но его взгляд прошёлся по волосам, бровям, губам и шее Риты. Возможно, периферийным зрением оценил размер груди, но не был пойман. У Риты не было комплексов по поводу своей внешности, и такое поведение Лебедева она сочла благим признаком. Ну и приятно ей было, чего уж там.

Удовлетворённо кивнув, Рита заверила, что случившемуся и на верфи, и на заводе реакторов придают самое пристальное внимание. И перевела тему на Лебедева:

– А чем вы у нас в нерабочее время занимаетесь? Нашли уже себе увлечение?

– Свободного времени у меня не особо.

– Нужно отвлекаться, Арсений, иначе психологи заклюют. Ещё не знакомы? – пошутила Рита.

Лебедев вежливо посмеялся, но без энтузиазма. Шутка была так себе, из разряда «наступить на мозоль». У военспецов свои отношения с психологами.

– Чтобы разбавлять работу в жизни мы предпочитаем собираться и делать что-то вместе. Что-то необязательное для выживания, но полезное, что улучшает быт, например. Если позволите, я бы вас пригласила на такое мероприятие. У нас на верфи есть футбольная команда, доки сейчас постоянно заняты и у них проблема с местом для тренировок. Выделили им склад, но его надо расчистить и оборудовать. Нам бы командир пригодился! – призывно улыбнулась Рита.

Однако предложение Риты энтузиазма со стороны Лебедева не вызвало. Он отказался, сославшись на полное отсутствие времени.

Улыбка Риты увяла. Она опустила глаза и немного поджала губы. Но сделала ещё попытку:

– Может, немного позже, когда появится пара часов? Дело для этого всегда найдётся.

– Рита, боюсь, что в ближайшие два-три месяца я должен буду заниматься не только кораблём и экипажем, но и слаживанием дивизиона. Я бы даже жил на корабле, но медики не позволяют.

Рита поняла, это был категоричный отказ.

– Тогда до свидания, Арсений, не буду вас отвлекать от ваших дел, – немного вымученно улыбнувшись, попрощалась Рита и развернувшись, пошла по своим делам.

Лебедев заметил смену настроения Риты, поглядел пару секунд ей вслед, задумчиво рассматривая её фигуру и те ее части, на которые не решался смотреть во время разговора, и направился в отсек, где располагалась его каюта. Больше всего ему сейчас хотелось спать.

***

Рита испытывала новое для себя чувство. С отказом мужчины она столкнулась впервые. Первоначальное удивление быстро сменил гнев. Всё же нужно отметить, что Рита плотно вросла в образ Амады, а Амаде, как известно, ни в чём не отказывают. Годы на управленческих позициях приучили её к скрытности, поэтому буря эмоций, бушующая внутри, внешне почти не сказывалась. Она продолжала идти по станции, улыбаться и приветствовать знакомых, а знакомыми были все. Но в мыслях она крыла Лебедева разными нехорошими словами. Затем её возмущение Лебедевым закономерно перешло на саму себя: «Вот дура-то! Планировала, рисковала своим будущем и ради кого? Или ради чего?»

Наконец, Рита дошла до ключевого вопроса: «Почему?» Мысли её развернулись снова на Лебедева: «Импотент?! Гомосексуал?! Не нравлюсь?! А, понятно! Королева!» Рита даже остановилась, чтобы сделать подробный запрос на значение слова «королева».

«Считает меня высокомерной? Стремящейся к власти? То есть не нравлюсь, так значит?» – горькое разочарование окончательно накрыло Риту. Уязвлённое самолюбие не позволило молодой женщине разглядеть главную и единственную причину отказа Лебедева – потому что дурак.

12 – Штуф – кусок рудной породы. Шахтерский жаргон, которого Рита нахваталась на станции “Василёк”