Полгода Лебедев пахал на трёх «работах»: командовал вторым дивизионом, проходил курс подготовки капитана межзвёздного класса и готовил пилотов эскадрильи штурмовиков. Как выяснилось, Лебедев был не только самым компетентным в данном вопросе, будучи в прошлом капитаном именно этого класса кораблей, но и единственным в системе Геры.

Помимо Лебедева, в кандидаты на командование межзвёздником отобрали ещё пятерых капитанов, что было явно с запасом на перспективу. Генштаб сформировал таким способом полноценный курс для военного факультета астронавигационной школы, чтобы не вставая два раза отработать и подготовку капитанов межзвёздного класса. Ничему такому геруанцы обучить Лебедева не могли, за исключением матчасти, строящегося межзвёздника. Отобранных кандидатов честно предупредили, что в ближайшие семь-восемь месяцев у геруанцев появятся два корабля межзвёздного класса и только у четверых есть шансы попасть в экипаж в качестве капитанов и старпомов, остальные в резерве. При этом никто из кандидатов иллюзий не питал, все понимали, что Лебедев в конкурсе фаворит и бороться предстоит за должности старпомов и капитанский мостик второго корабля. И только Лебедев знал, что вопрос с его старпомом практически решённое дело и им будет Артур Коста, который командовал кораблём в пятом дивизионе Мальцева и по намёкам Саляхова «не сработался» с Мальцевым. Тем не менее переход с должности капитана сторожевика на старпома межзвёздника определённо качественный рост карьеры.

Капитаны кораблей ВАК имели доступ ко всей оперативной информации в системе Геры, поэтому картину со строящимися межзвёздниками прекрасно представляли. На верфи «Кольца» строился только один межзвёздник. Очевидно, на гравиприводах новобритов. Второй межзвёздник на базе торгового корабля взять неоткуда, кроме как из тех двух торговцев, которые больше полугода торчат в системе на дальней орбите. Логично предположить, что и третий межзвёздник поставить в строй геруанцам тоже по силам, а раз его не обещают, то это означает одно из двух: либо гравиприводы третьего корабля повреждены, либо просто нет компетентных людей для экипажа. Последнее наиболее вероятно, даже комплектация экипажей первых двух межзвёдников шла еле-еле. Каменев буквально выменивал нужных людей, местами буквально оголяя действующие экипажи.

Например, думал ли Кузмебаев о том, что станет капитаном? А пришлось. В трёхмесячный дозор-дежурство «Бармалей» шёл в составе второго дивизиона с новым временно исполняющим обязанности капитаном. Лебедев смог почувствовать себя адмиралом, он вёл свой дивизион, держа флаг на «Бармалее», не управляя им. Его задача была ввести нового капитана в дело, а другой кандидатуры не было.

В то время как Кузмебаев мандражировал от осознания своей некомпетентности и свалившейся на него ответственности, новый старпом «Бармалея» Альфред Серов был счастлив, по-другому не скажешь. Круче карьерный взлёт был только у самого молодого капитана ВАК Сержиу Соуза, командовавшего «Тюльпаном» в составе второго дивизиона.

И правда, члены экипажа «Бармалея» заматерели, спокойствием и невозмутимостью подражая своему капитану, распространяли вокруг себя ауру бывалых ветеранов. Шеврон с белым утёнком уже не вызывал улыбки.

Как ни хотелось Лебедеву взять с собой кого-то из экипажа «Бармалея», а такая возможность у него была, он не решился усложнять жизнь Кузмебаеву. Вакансия главинженера так и не была заполнена, и с этим выкручиваться предстояло новому капитану. Единственная новость, от которой Кузмебаев испытал облегчение, заключалась в том, что командование вторым дивизионом переходит Луишу Резванову-Баррос.

Луиш был единственный, кто подумал о самом Лебедеве, заявив: «Не беспокойся, командир, мы многому научились за это время. Мы не подведём!»

Три месяца Лебедев своим присутствием на борту «Бармалея» придавал уверенности Кузмебаеву, Луиш справлялся сам. Лебедев изучал конструктив и матчасть своего будущего корабля, готовил курс, программы тренажёров для штурмовиков, а ещё по заданию Саляхова готовил варианты вторжения, как если бы он делал это сам.

Отпущенное время утекало сквозь пальцы, Лебедев это ощущал почти физически. Никогда в жизни он так не волновался и не беспокоился. Поэтому по возвращении на базу от реабилитации на планете он отказался. Рита этому немного огорчилась, но ни слова не возразила, её собственная занятость была не меньше, на встречи они крали время, предназначенное для сна.

Вернувшись из дозора он окончательно передал дела второго дивизиона Резванову-Баррос и Кузмебаеву, но легче от этого ему не стало. Саляхов включил его в оперативную работу штаба. Пригодились его заготовки по вариантам вторжения. Их и отрабатывали, симулируя операции с помощью специализированного машинта. При этом «врагом» Саляхов всегда назначал Лебедева. Нельзя сказать, что Лебедев всегда «громил» противостоящих военспецов во главе с Саляховым, но в половине случаев добивался поставленной цели, а в другой достигал «пирровой победы», как это принято говорить в таких патовых ситуациях, когда силы противника повержены, но и своих сил тоже не осталось. Лишь в единичных случаях оборона Геры успешно отбивалась. В случае разгрома, Саляхов «переворачивал доску», заставляя Лебедева обороняться в им же созданной ситуации. И это тоже получалось у Лебедева лишь в половине случаев. «Развлекались» такими «играми» каждый день.

Чего пытался добиться Саляхов противопоставляя Лебедева своему штабу? Демонстрируемое преимущество в стратегии и тактике любви к Лебедеву у военспецов не прибавляло, но с каждым разгромом разбитые военспецы были вынуждены признавать своё поражение, таланты Лебедева и его право принимать решение и отдавать приказы. Саляхов исподволь, мытьем и катанием, шариками по роликам, готовил своё окружение к мысли, что Лебедев становится его заместителем. Уже перестало удивлять, что при отработке сценариев разделения сил ВАК на две эскадры командование второй эскадры передавалось Лебедеву.

Назначение капитаном на межзвёздник прошло даже обыденно. Просто пришёл приказ. Из торжественной части было лишь поздравление на совещании штаба с назначением и званием капитана первого ранга. Лебедев в юношеских мечтах представлял себе... Много чего представлял. Однако первый межзвёздник собственного геруанского производства даже не был освобождён от вспомогательных строительных конструкций, хотя верфь сообщала о готовности на девяносто пять процентов. Комплектование экипажа тоже проходило медленно, что характерно, должность главинженера тоже была вакантна, но в этот раз кадровая служба хотя бы обещала её заполнить в ближайшее время. Каменев намекнул Лебедеву, что мобилизуют кое-кого из строителей с верфи. Человек будет не военный, но компетентный по матчасти этого корабля.

Ещё четыре месяца прошли в круговерти дел, станция гудела как растревоженный улей, население выросло раза в два. С Ритой тоже не виделись по нескольку дней, хотя они уже вполне официально жили в одной каюте. За это время Лебедев обучил группу инструкторов из астронавигационной школы, которая будет заниматься подготовкой пилотов штурмовиков. В штурмовики набирали пилотов шахтёрских тягачей, поэтому курс включал взаимодействие в группе, атаку и манёвры, выход из атаки, противодействие ПРО. Остальное пилоты и так знали. Даже матчасть будущим штурмовикам не давали – ничего они, запертые в тесной кабине штурмовика, толком поделать не могли. Там даже шлюза не было. Упрощённая, дешёвая модель, основным и единственным оружием которой служили четыре ракеты на внешней подвеске.

И, наконец, настал тот день, когда Лебедев стоял вместе с Артуром Коста, своим старпомом, в рубке межзвёздника «Примейру» и растерянно переглядывались. Коста вообще никогда не был в межзвёздниках и его знания были сугубо теоретические, а у Лебедева волосы на спине встали бы дыбом, если бы они там были. Настолько разительным был контраст с межзвездниками ВКС. «Примейру» — первенец межзвёздного флота ВАК, снаружи выглядел нарядно, эффектно поблёскивая бронёй, закрывающий силовые конструкции, но внутри даже опытному взгляду капитана было очевидно, что строители не справились с полноценной пространственной технологией печати. Многие люки и переборки были собраны и вварены позднее, добавлены усиления, что-то было подогнано не по размеру, где-то, наоборот, виднелись заплатки заглушек. Лебедеву было очевидно, что корабль полон недоделок и сюрпризов.

Строители и не скрывали, что столкнулись со многими сложностями, которых не было со строительством сторожевиков, и корабль получился «сырой». Единственно в чём были уверены, это в своих расчётах и качестве изготовления силового каркаса и композитной брони, в несколько раз повышающей стойкость корабля против энергетического оружия.

Экипаж «Примейру» по штату насчитывал тридцать шесть человек. В отличие от сторожевиков отбор в экипаж шел тщательный, выбирались лучшие. Даже из выпускников астронавигационной школы в экипаж попало всего восемь человек на младшие стажёрские позиции. Ещё двенадцать были командированы из действующих экипажей ВАК. Вместе с капитаном и старпомом набралось двадцать два человека. В принципе этого было достаточно для нормального функционирования в коротких походах, поэтому к приёмочным испытаниям приступили сразу, как только строители завершили свои ходовые испытания.

В работу с новым кораблём Лебедев «погрузился с головой». Только так можно объяснить его невнимательность, которая привела к неожиданному для него событию.

Однажды, на вторую неделю приёмочных испытаний, когда «Примейру» стоял пришвартованный к причалу станционной верфи, по интеркому попросила разрешения подняться на борт Рита. Обстановка на корабле уже вошла в рабочее русло, военспецы немного обвыклись, наладили взаимодействие, выстроили планы, работа шла спокойно, по установившемуся распорядку. Рубка на «Примейру» была в разы больше рубки сторожевика и Лебедев с Костой двинулись к люку в рубку встречать гостью. Рита не выставляла свои отношения с Лебедевым напоказ, поэтому Лебедев решил, что Рита пришла с официальным визитом, как представитель верфи.

Появившаяся в рубке Рита поздоровалась со всеми и выдала:

– Таш капитан первого ранга, представляюсь по случаю назначения на должность главного инженера на корабль ВАК межзвёздного класса «Примейру»!

Все замерли. Рита напряжённо улыбалась. Цепочка мыслей осознавания мгновенной ядерной реакцией промелькнула в голове Лебедева. Встали на место и намёки Каменева на главинженера из строителей верфи, дополнительная занятость Риты на каких-то курсах, оказавшийся на Рите чёрный комбез с нашивкой с тремя полосками старшего лейтенанта, отсутствие привычной кадровой документации... Лебедев взглянул на улыбающегося Косту:

– Ты знал!

– Нет-нет, не впутывайте меня в ваши семейные разборки. Я тут ни причём, – Коста мгновенно развернулся и ушелестел мимо Риты, быстро-быстро перебирая руками поручни, куда-то вглубь корабля. Должно быть, по своим срочным старпомовским делам.

Вслед за старпомом вдруг нашлись дела за пределами рубки у всех присутствующих. Кроме бедолаги вахтового дежурного. Он покинуть рубку не мог ни при каких обстоятельствах, даже в санблок. Поэтому дежурный, изменив посадку в ложементе так, чтобы голова не сильно маячила, постарался слиться со своим рабочим местом, а для убедительности создал имитацию погружённости в свою работу, для чего не придумал ничего лучше, как рандомный запуск множества тестов систем корабля.

Несмотря на то что он не видел приказа о назначении, Лебедев не сомневался, это не шутка и не розыгрыш. Провернуть такое вполне в характере Риты. Рита действительно приложила немалые усилия и задействовала все свои связи и «чары Амады», чтобы до последнего момента оставить Лебедева в неизвестности по поводу личности будущего главинженера. Не просто было и параллельно с работой пройти курс на военном факультете астронавигационной школы. И всё это в тайне, потому что Рита не сомневалась – уговорить Арсения на такое она не сможет, а вот воспрепятствовать, как капитан корабля, он вполне может, это его право. Даже сейчас, но уже через скандал.

Кажется, об этом же думал и Лебедев, разглядывая Риту. Рита же вдруг с некоторым удовлетворением отметила, что в момент представления она видела изумление на лице Лебедева и это был первый раз, когда он выразил внезапную неконтролируемую эмоцию.

– Это становится дурной традицией..., – заметил вернувший самообладание Лебедев.

Рита, последние годы жившая в условиях гравитации, пусть и сниженной, приобрела некоторые привычки наземников. Вот и сейчас она попыталась отрицательно замотать головой, но получилось комично, потому что в невесомости в процесс подключилось всё тело и выглядело это так, что Рита трясла перед Лебедевым затянутой в комбез немалого размера грудью.

– Нет-нет, – Рита смутилась и остановила несанкционированные движения тела. – Это решение прежде всего касается меня, а ты мог мне помешать.

Рита с мольбой поглядела на Лебедева:

– Я не хочу больше оставаться там, – указала она одними глазами в сторону причальной секции верфи, – когда ты уйдёшь снова. Я ... мне …

Слова застревали в горле Риты, ей следовало быть максимально честной в этот момент. Язык хотел было произнести «я этого не вынесу», но Рита понимала, что это неправда, переживёт, но...

– Я не хочу этого пережить снова.

Рита смотрела с вызовом, Лебедев видел это, но для него в описанной картине не было ничего неприемлемого. Так издревле заведено.

– А как же наш ребёнок?

– Рибейру вырастят из него хорошего человека, – вопрос показался Рите несущественным, и она немного приподняла брови. Лебедев явно переоценивал её материнский инстинкт.

Рита внутренне выдохнула, критический момент миновал, Лебедев стал пытаться договариваться, а у неё было что предложить:

– К тому же я лучшая кандидатура на главинженера «Примейру». Я тут всё знаю, все проблемы и недочёты. Они все прошли через меня.

Словно колокол судьбы именно в этот момент прозвучал сигнал критической ошибки в системах корабля. Оба обернулись к дежурному, но тот был в растерянности. Рита передвинулась поближе и, заметив логи тестов на инфопанели дежурного, спросила:

– Вот о чём я и говорю! Что ты тестил?

– Ээ... мэ..., – дежурный не мог ответить на вопрос, он и сам не знал, какие тесты он запускал, он больше следил за разговором, совершая манипуляции с тестами механически.

– Понятно, – усмехнулась Рита. – «Примейру», логи на мой нейроинтерфейс!

– Капитан, прошу подтверждения на вступление в должность главинженера Рибейру, – мгновенно отреагировал машинт.

Лебедев вздохнул, его эмоциональная броня второй раз за пять минут дала трещину.

– Подтверждаю, – уже ровным голосом ответил Лебедев.

Глаза Риты победно сверкнули:

– Ах ты, мой милый рукожоп, – она ласково щёлкнула по голове дежурного. – Я тебя не больно накажу!