Второй дивизион ВАК уходил в космос за границу системы на три месяца в качестве боевого дозора. Дозоры выставлялись в сектора наиболее вероятного появления кораблей противника. Таких было всего два: со стороны Земли и альтернативный маршрут от соседней звезды с хорошим гравитационным потоком, но более длинный. Последний никогда не использовался, но когда речь идёт о войне, от противника следует ожидать разных ухищрений. Тем не менее сил пока на всё у ВАК не хватало. В строй ввели шестнадцать внутрисистемных кораблей сторожевого типа, причём только половина из них была в боеспособном или близком к этому состоянии. Однако штаб ВАК не дал времени Лебедеву дополнительного времени на слаживание дивизиона, уповая на то, что всё произойдёт само собой в процессе выполнения реальных задач. Тем более что пока в системе присутствует эскадра ВКС, вероятность нападения крайне низкая.

Лебедев даже не возражал и с облегчением стал готовиться к походу. Сбегал, да. Факт ссоры скрыть не удалось в отличие от её содержания, поэтому по станции ходили причудливые слухи, геруанцы додумывали и обсуждали различные варианты произошедшего. Однако до инфосети слухи так и не дошли, блогеры не решились публиковать такие новости. Полоскать открыто личную жизнь Амады без серьёзных доказательств было чревато. Очень уж последствия были непредсказуемыми, легко можно было получить волну негативных оценок и снижение рейтинга, вплоть до поражения в гражданских правах. А блогеры «питались» общественным одобрением, положительные отзывы поднимали их гражданский рейтинг и мотивировали продолжать заниматься распространением информации на общественных началах. Потому что профессиональных блогеров или журналистов как таковых у геруанцев никогда не было. Это любительская профессия в дополнение к основной работе.

Основных версий было две. Первой придерживались в основном те, кто не особо желал углубляться в перипетии личной жизни Амады. Эта версия была за то, что Лебедев неудачно «подкатил» к Амаде и, возможно, даже получил по морде. Вторая версия была более многогранная, сторонники которой пытались увязать в непротиворечивую версию известные факты: Амада орала на Лебедева, но неизвестно что; из офиса был слышен звук удара или даже ударов, но не пощёчины; отсутствуют доказательства о совместном времяпровождении Лебедева и Рибейру. Впрочем, радикальные сплетницы утверждали, что у Лебедева на станции были одна или две любовницы, приходившие в его жилой сектор, но веры им особой не было, поэтому их версия о том, что Лебедев и Рибейру поссорились из-за хождения Лебедева на сторону, периодически тоже всплывала, но в неё не верили.

Кузмебаев, доподлинно знавший эту историю целиком, делится знанием не спешил. Наоборот, он пресекал любые попытки со стороны членов экипажа обсудить с ним этот вопрос. Зато со стороны женской части экипажа прекратились всякий попытки и даже намёки на флирт в сторону капитана. Чего уж там девушки про себя решили неизвестно, но капитану сразу стало комфортнее на корабле, что сказалось и в обратную сторону – строгости у капитана к девушкам поубавилось, а обратная связь стала более благожелательной. На взгляд Лебедева на корабле наступила идиллия, и он сосредоточился на тренировке экипажа и передаче своего опыта, сведя к минимуму посторонние контакты.

Второй дивизион состоял из кораблей более ранней постройки под номерами 09, 10 и 12, но существенных отличий не было. Борт 11 под командованием Ярослава Левченко в качестве обмена передали в третий дивизион, на место «Бармалея». Левченко имел опыт командования кораблем и звание кап-три имел еще в ВКС. А среди остальных капитанов «варягом» был только капитан СК-12 «Лютик» Андрей Сивов. Как он попал в отбор на Геру остается только догадываться. Сивов не имел капитанского опыта, но до «Лютика» служил командиром боевой части на межзвёзднике ВКС. Он был единственный из знакомых Лебедеву, кто попал на Геру из действующего экипажа. Как правило, среди приданных были или отставники, или военспецы за штатом. А вот оставшиеся два капитана были местными. Один из них, кап-три Луиш Резванов-Баррос, капитан СК-10 «Гранат», до капитанского мостика на «Гранате» находился в резерве ВАК и преподавал в астронавигационной школе. Это местный университет, который имел в числе прочих военный факультет, готовивший кадры для ВАК. Собственно, Резванов-Баррос и продолжал преподавать в периоды реабилитации. Такой режим был естественен для образовательных заведений колонии, где преподаватели за редким исключением являлись практикующими специалистами.

Самым же многообещающим кадром из командиров тройки подчинённых кораблей был кап-три Сержиу Соуза, капитан СК-09 «Тюльпан». Многообещающим с точки зрения проблем, конечно. Если бы Баринов не рассказывал про ухищрения, с которыми ВАК наращивал численность кадрового состава, то он бы решил, что Соуза чей-то протеже или отпрыск кого-то из местной верхушки. Соуза был очень молод для капитана. Выпускник астронавигационной школы, прослужил полгода первым тактиком и сразу назначен старпомом на «Решительный», откуда уже через год назначен капитаном на «Тюльпан». И таких во флоте ВАК было немало, из-за дефицита командных кадров в десятки вакансий назначают любых мало-мальски башковитых и перспективных. Соуза на первом же брифинге показался Лебедеву гиперактивным. Парень понимал свою неопытность и старался закрыть пробел энергичностью и работоспособностью.

«Глаз да глаз за ним, – решил Лебедев, – пока схватишь за руку, уже за двоих наработает».

Подозрение о наследственности Соуза также подтвердилось. После случая с Рибейру Лебедев стал осторожен и старался перепроверяться у Кузмебаева по любому сомнению. Вот и после брифинга он поделился своими сомнениями насчёт Соузы и Кузмебаев подтвердил ему, что Сержиу Соуза – сын члена Управляющего Совета колонии. Однако озабоченности Лебедева насчёт «мажора» в команде не понял и даже посмеялся, когда Лебедев постарался объяснить ему свои опасения.

– Нет, Арсений, у нас это не так работает. Его мать – это проблема Сержиу, не твоя. Это к Сержиу предъявляется повышенное внимание, потому что его ошибки будут влиять на репутацию матери, а вот она для репутации сына ничего сделать не сможет, а если попробует, то в зависимости от масштаба скандала может и пост потерять. Политик, чей общественный рейтинг упал, может легко быть отозван своими избирателями, поскольку он всего лишь представитель. Если общество, которое она представляет, сочтёт, что она перестала представлять их интересы или не вызывает доверия, то после голосования, которое можно за несколько дней организовать, мандата такой политик может лишится. И вряд ли кто-то ещё ему доверит снова представительство в советах.

При этом старпом даже дал положительную характеристику на Соуза:

– Сержиу – молодец. Если он под таким прессом так растёт, то характер у парня под стать фамилии (14). А опыт – дело наживное.

– Ты меня запутал, Рамилу. Общество, общины. Кто кого где представляет? Разве в Управляющий Совет не всей колонией выбирают? – Лебедев политикой не интересовался обычно, но ситуация с Соуза его удивила.

– Есть немного путаницы, но только на первый взгляд, – сознался Кузмебаев. – Смотри, в Управляющий Совет выбираются представители по секторам. На планете там просто: поделено на три сектора по Оазисам и пропорционально количеству населения между секторами распределены возможность выбрать девять представителей. В космосе деление на секторы весьма условно. Ну скажем, станция «Кольцо» – это как отдельный сектор идёт, «Василёк» с минами (15) по астероидному поясу другой сектор, Зевс – тоже отдельный сектор. Всё вокруг концентрации населения и возможностей коммуникации. С космоса получается ещё четыре представителя. Есть дисбаланс космических и планетных секторов в пропорции представителей и численности населения, но как уж есть. У секторов тоже Совет есть, из старшин общин, его населяющих. Они всё время в контакте, поэтому и говорю, что снять представителя из Управляющего Совета дело недолгое, стоит только Совету старшин сектора прийти к такому выводу, и они быстро референдум организуют. Только тут, как говорится, труба о двух концах...

– Шест, – машинально поправил Лебедев, как знаток старинных поговорок.

– Ну да, вот... Если референдум будет в пользу представителя, то инициаторы референдума тоже попадают под перевыборы. Это чтоб, старики делить чего не начали, – усмехнулся Кузмебаев.

– Интересная процедура импичмента... Есть же ещё профильные советы по продовольствию, по промышленности и торговле... Ну ВАК ладно. Надеюсь, штаб вы не выбираете голосованием?

– А как же! Управляющий Совет и выбирает главнокомандующего. Назначение остальных – внутреннее дело ВАК. А профильные советы – это тоже исполнительная власть, только выборы внутри отраслей происходят. Рабочие коллективы выбирают представителей среди себя, а потом среди этих представителей избираются уже те, кто в совет профильный войдёт.

– Хм. А законодатели тогда кто?

– Всеобщий Совет старшин. Только они сами редко чего придумывают. Обычно Управляющий Совет выходит с инициативой, старшины, значит, ей все косточки обсосут, в общинах обсудят, между собой договорятся и голосуют. Если больше двух третей голосов будет, то одобрено. Причём две трети отдельно по космосу и планете. Чтобы, значит, конфликта не возникло. Наземников же больше, нельзя, чтобы интересы космической части общества ущемлены оказались. Вот так и живём! А по поводу Сержиу: возьми его ведомым. И ему честь и под приглядом будет. Вот увидишь, он на тебя ровняться будет, повторять всё в точности как сможет, и делать такое же лицо!

– Какое лицо?

– Каким ты девок на корабле пугаешь! – захихикал Кузмебаев.

– Кажется, я понял, как он карьеру делает... – Лебедев слегка улыбнулся. Настроение к шуткам у старпома прорезалось только тогда, когда на корабле наступало спокойствие и порядок, так что пусть шутит. Кузмебаев для Лебедева стал как барометр – шутит, значит, эмоциональный фон в коллективе рабочий.

***

Вся тактика дивизиона ввиду численности в четыре единицы крутилась вокруг работы двумя парами. Держать все силы в кулаке Лебедев не собирался, у него не дивизион межзвёздников да и зона ответственности большая. К тому же симуляторы симуляторами, а практическая навигация часто преподносит сюрпризы, поэтому второй дивизион постоянно получал от Лебедева навигационные задачи наподобие тем манёврам, которые он провернул в паре с «Решительным» на учениях против ВКС. Жаль ракетные стрельбы проводить было нельзя, боекомплект нужно беречь, они всё же на боевом посту.

Патрулировали по схеме, которую совместно разработали, находясь ещё на орбите «Кольца». Лебедев сразу предложил зону прибытия увеличить, закономерно предполагая, что на месте противника выход из прыжка может оказаться сильно заранее цели, чтобы успеть привести экипажи в норму после медикаментозной комы. В первое время после прыжка корабли наиболее уязвимы, управляются только автоматикой, а сторожевикам в идеале нужно оказаться как можно ближе к выходу из прыжка, тогда противника, дабы такой появится, можно поймать «со спущенными штанами». Поэтому одна пара отходит «вглубь» зоны прибытия, тормозит, снова набирает расчётную скорость в сторону звезды и выключает гравипривод, переходя в пассивный маскировочный режим. Некоторая минимальная скорость патрулю необходима, потому что корабли выходят из прыжка на большой скорости и из состояния покоя перехватить их не удастся. Вторая же пара таким же образом движется со стороны системы, с естественным течением времени они меняются местами. Действия дивизиона при появлении кораблей из прыжка зависит от того, в какой части траектории патрулирования это событие их застанет, а также от места выхода из прыжка. Если дивизион будет находится в одной области пространства, то сторожевики будут находится в пассивном режиме до наиболее удобного момента для внезапной массированной ракетной атаки. При разведенных парах задумка была сродни той, которую Лебедев применил на учениях против кораблей ВКС. «Нижняя» пара включает разгон на максимум и идёт на перехват, «верхняя пара» «минирует» наиболее вероятную траекторию движения противника ракетными подвесками, а затем разворачивается, точнее, включает ход в сторону системы с расчётной скоростью для перехвата в один момент или с небольшим разнесением по времени с «нижней» парой и ракетными подвесками. Командовать второй парой Лебедев закономерно поручил Луишу Резванову-Барросу.

Такой агрессивный стиль дозора понравился капитанам. Схема при любом раскладе предполагала боестолкновение, а в случае выхода из прыжка значительных сил в момент, когда дивизион сойдётся в середине зоны прибытия, — самоубийственную атаку с целью нанесения максимального урона во время ограниченной дееспособности экипажей противника. От наёмного капитана из ВКС они явно не ожидали такой готовности к риску, чем Лебедев и завоевал их уважение и безоговорочное подчинение приказам.

Уже два года в систему не заходил ни один корабль корпоратов. Так что задача дивизиона была встречать российские корабли, а иногда китайские и индийские. Правда, кроме двух российских, Лебедев никого не видел. Грузы шли на Геру, причём те грузы, которые колонисты ранее и не чаяли получать. Но как говорится, не жили богато нечего и начинать. Расплачиваться приходилось тем же по ценам даже ниже, чем у корпоратов. Геруанцы подняли уровень технологического суверенитета, но впереди маячили дальнейшее ограничение торговли, санкции и, возможно, война.

На «гостях» тренировались, отрабатывая на них засадные схемы и варианты маскировки. Затем Лебедев выходил на связь и просил поделиться телеметрией с радаров и датчиков. Никто не отказывался, капитанами транспортников обычно становились отставники ВКС, а уж бывшие военспецы понимали ситуацию, в которую угодил ускоренными темпами воссоздаваемый флот ВАК. По полученным данным капитаны дивизиона хорошо представляли границы возможностей собственной маскировки. Это было важно для засадников понимать, когда тебя видят, когда могут видеть и когда точно видят.

Шёл третий месяц дежурства в дозоре, когда ГЛС обнаружила две новые только что появившиеся сигнатуры в глубине зоны прибытия «за спиной» у «Бармалея» и «Тюльпана». Место выхода из прыжка было сильно дальше обычной зоны прибытия коммерческих судов. И вот вопрос: почему две?

«Какой же я везучий!» – подумал Лебедев, радуясь, что «гости» прибыли не в момент, когда дивизион совершал разгонные манёвры, а тихо сидел в «засаде» с минимальной электромагнитной засветкой.

Второй тактик, находящийся на вахте и всё ещё не верящий своим глазам, объявил:

– Капитан, выход из прыжка, две сигнатуры, сигнал опознавания...

Но Лебедев уже вдавливал красную кнопку боевой тревоги. По кораблю пошла звуковая волна и противная вибрация боевой тревоги.

14 – Соуза - в переводе «скала”

15 – Мина – шахтерская станция, заимствованное слово из португальского