С кобылой пришлось расстаться: не сошлись характерами. Тащить её по крутому склону в коротком поводу было невозможно — жеребец и кобыла мешали друг другу. Длинного повода-чомбура не имелось в наличии, а самостоятельно кобыла превозмогать трудности не желала. Мушкила призывал кобылу с собой, а она, оставаясь у подножия склона, звала жеребца остаться поваляться на травке. Так и разошлись.

Конь не козёл, Мушкила на скалу напрямую не лез, выбирая путь полегче. И всё же для коня такая дорога была мало проходима. Не каждый справится.

Первой догадалась слезть с коня Санча. Не потому, что хотела облегчить подъём жеребцу, — такое оправдание пришло в голову позднее. Санча засомневалась в своих навыках верховой езды, когда разглядела, какой тропкой наметил подниматься Мушкила. Естественно, графская дочь не могла вот так прямо сказать, что испугалась, но мозги пудрить подданным властители не вчера научились.

— Мушкила, давайте я слезу, — заявила Санча после очередного подпрыгивания Мушкилы, в результате которого ей пришлось прикладывать немалые усилия, чтобы удержаться в седле.

— Фр-р-хры?

— Ну как зачем? Вам будет легче, а я сама могу взобраться наверх. Особенно если тоже встану на четыре ноги!

— Храк-хр-р-храк-хр-р-ы…

Санча удивлённо уставилась в затылок промеж ушей коня:

— Вы смеётесь? Вы так смеётесь?

Мушкила прукнул и остановился, позволяя Санче слезть.

Когда до перевала оставалось совсем немного, Санча попросила об остановке на отдых. У самого Мушкилы тоже подрагивали колени от непривычной нагрузки, но врождённое упрямство не давало показать слабину. Иными словами, жеребец был несказанно рад, когда Санча сломалась первой и запросила передышки.

— Нас заметили, — как-то буднично произнесла Санча, словно дело касалось не их самих. Переводя дух, Мушкила смотрел наверх, на перевал, а вот Санча села на камень лицом к долине. Она и увидела внизу группу всадников, указывающих на них руками.

Мушкила резко покрутил головой, но всадников заметил не сразу. Он-то считал, что зрение лошади лучше, чем у двуногих. Получается, на расстоянии двуногие видят лучше? Или это особенность Санчи?

Преследователи уже добрались к подножию крутого склона, и часть их стала спешиваться, явно намереваясь продолжить путь, но уже без лошадей. А другая часть, захватив коней товарищей, ускакала обратно к петляющей по долине тропе.

Санча с Мушкилой, не сговариваясь, рванули вверх к перевалу, причём Санча умудрилась вырваться вперёд. Её снова накрыло острое желание выжить.

Достигнув перевала, с которого открывался вид на соседнюю долину и обратный склон, оба на некоторое время остановились, прикидывая путь для спуска. Больше всего Санча боялась увидеть обрыв, но нет. Недлинный, но крутой спуск с перевала вёл влево на длинный карниз, на первый взгляд вполне проходимый для лошади, а с карниза каменистая осыпь вела на заметную даже отсюда нахоженную тропу. Девушка и конь снова переглянулись, словно находились на невидимой связи, после чего Санча запрыгнула в седло.

Санче в этот момент очень хотелось закрыть глаза. Спускаться верхом по крутому спуску было страшно, но и закрыть глаза тоже было нельзя. Она могла просто не успеть среагировать, Санче приходилось балансировать в седле, сдвигаясь то вперёд, то назад, а то и вбок. Ничего подобного выполнять с закрытыми глазами было бы невозможно.

Было страшно на спуске? Так это Санча плохо разглядела карниз. Он только с виду, да издалека казался ровным. Поверхность карниза была скошенной. В сторону обрыва, естественно. Кое-где карниз был посыпан каменной крошкой, переходить которую было отдельным аттракционом. Мушкила проходил препятствия ходом, буквально выбегая из оползней и скольжения в пропасть. Хватит ли ему сил и выносливости, чтобы пробежать так весь карниз, теперь уже кажущийся очень длинным? Столкнувшись с коварной каменной осыпью, Санча стала подозревать, что самым трудным будет ждущая впереди длинная каменная насыпь.

Разбойники — козлы! Это всем известно. Конкретно эти оказались ещё и горными козлами. Их крики Санча услышала, когда Мушкила подбирался к концу карниза. Как же быстро они поднялись!

Тем временем Мушкила подобрался к насыпи, по которой можно было сойти с карниза вниз. Он постарался найти место, на котором можно было бы остановиться и выбрать место для спуска. Вероятность не переломать ноги была исчезающе мала.

«Ар-Рахим (21), не за себя прошу, позволь спасти этого жеребёнка», — взмолился Мушкила и в этот момент его задние ноги соскользнули на осыпи, подбили передние. Мушкила оттянул корпус назад, безуспешно стараясь предотвратить падение, отчего сел на круп и так, сидя, поехал вниз под пронзительный визг Санчи.

Санча и спасла их. Будь Мушкила один, он непременно попытался бы встать на задние ноги. И будь он один, у него это получилось бы. Это же и стало бы для него фатальным. Сломанные ноги для коня — это всегда фатально. Санча инстинктивно откинулась в седле назад, выпрямив ноги в стременах. Развесовка получилась такая, что у Мушкилы никак не получалось встать на ноги. Наоборот, чтобы не запрокинуться на спину и на Санчу, ему пришлось задние ноги вытянуть вперёд и так, балансируя, съезжать вниз. Без везения не обошлось тоже, крупных и острых камней на пути не оказалось, и передние ноги, работая тормозом, не воткнулись в препятствие, способное опрокинуть эти живые сани.

Оказавшись внизу, оба сначала некоторое время не верили, что всё закончилось. Мушкила так и сидел, как собака, а Санча охватив его ногами, вцепившись в гриву руками, застыла в седле. Наконец, Санча выбралась из седла, точнее, выпала, а Мушкила встал, не доверяя своим ощущениям. Задница горела адски. Ноги дрожали, но слушались, хотя и в этом Мушкила был не уверен. Единственно, в чём он был уверен, он стёр хвост до самой… до основания. Вспомнив, что у него есть шея, он повернул голову и попытался вспомнить, как крутить хвостом. Глаза ему бессовестно врали. Ему мерещилось, что он видит пыльный машущий хвост, хотя разумом Мушкила понимал, что хвоста у него нет.

«А! Так это хвост так болит!» — понял Мушкила, когда сообразил перестать крутить хвостом.

Санча осмотрела коня сзади. Всё в пыли, но местами виднелась кровь от ссадин и порезов. А нет, пожалуй, и не кровь, кровь так не пахнет. Но в целом лошадь как лошадь, только грязная.

«Всё хорошо», — хотела сказать Санча, но не смогла. Связки подвели. Девушка сильно смутилась, осознав, что всё это время визжала как поросёнок. Мушкила галантно отвернулся, пока Санча прочищала горло. Ему самому было стыдно. Жеребец сам орал во время спуска, и это был совсем не боевой клич.

Понимая, что надо отвлечься от неудобной ситуации, оба обратили свой взгляд наверх. Упорные разбойники уже были на карнизе. Кажется, им должно быть уже очевидно, что верховую беглянку им не догнать. Но нет, преследование продолжалось. Беглецы снова переглянулись. Понимание мелькнуло в глазах Санчи, она подняла палец:

— Те, другие, с лошадьми. Они поскакали другой дорогой, чтобы встретиться этими на этой стороне, — Санча помогала себе жестами пальцев, пытаясь сделать сумбурное пояснение яснее.

Мушкила прукнул соглашаясь. Жеребец мощно отряхнулся и посмотрел на Санчу, как бы сигнализируя, что готов к продолжению пути. Санча взлетела на коня. С каждым разом ей удавалось это лучше и легче.

Дальнейший путь пролегал по пологому косогору, по нижнему краю которого проглядывалась нахоженная тропа. Или даже дорога. Мушкила направлялся к ней. Местность он не знал, а манёвр разбойников говорил за то, что они рассчитывают зажать беглецов. Это довод против того, чтобы придерживаться хоженых дорог. С другой стороны, опыт Мушкилы подсказывал, что в горной местности тропы и дороги часто бывают единственными путями.

Оставив выбор пути на удачу, Мушкила взвинтил темп бега, отказавшись от иноходи. Чтобы успеть вырваться из ловушки загонной охоты, ему потребуются все силы, а иноходь отнимала у него больше сил.

Изменившийся аллюр Санчу не расстроил, лишь добавил уверенности. Так мог только волшебный конь!

Выйдя на дорогу, Мушкила взял темп с расчётом, чтобы выдержать его с короткой передышкой до самого заката. Гонки на выживание для него были не внове. Правда, впервые со всадником, но наездник был лёгкий. Если бы ещё и ездить верхом умел. Лёгкий, но если будет продолжать так хлюпать о спину, то не факт, что Мушкила это выдержит. Хорошо, что хвост болит — отвлекает от спины.

Санче скоро само́й надоело подскакивать в седле. То есть заболело. Она стала вспоминать всё, что говорили об обучении верховой езде в окружении, включила ноги. Ноги забились быстро, но организм сам как-то приноровился. Страх пульсировал во всём теле, заставляя мышцы сжиматься сильнее, но разум Санчи оставался спокойно-заторможенным, а скачка вытрясла из головы все мысли. Санча все еще грозила смертельная опасность, угроза для жизни никуда не делась.

Мимо горного ручья пришлось пробежать мимо. Кто бы знал, какого волевого усилия это потребовало от Мушкилы. Организм просил воды, но разумом конь понимал, что пить ему в гонке нельзя, особенно из холодной горной речки.

Развилку дорог и конную группу разбойников Мушкила увидел одновременно. Они тоже заметили беглецов и пересели на заводных, чтобы ускориться. Мушкила перешёл на галоп, Санча привстала на стременах и пригнулась к холке коня. Подол её плаща развевался как знамя.

К развилке Мушкила успел первым. Он скакал по слегка петляющей, но горизонтально почти ровной дороге, а разбойники двигались по спуску, местами довольно крутому. Их лошади ни в какую не соглашались нарушать безопасную скорость.

Соревнование на скорость Мушкила выиграл. Теперь предстояло соревнование на выносливость, и если Мушкила не сумеет его выиграть за явным преимуществом, то потом добавится соревнование по ночному ориентированию. О возможности загнаться до смерти Мушкила не думал. Он вспомнил о кобыле, которая ой как пригодилась бы сейчас в качестве заводной. Но не факт, что кобыла смогла бы удачно спуститься с перевала.

Программе соревнований состояться полностью было не суждено. Дорога вела к узости между скалистыми холмами. Сверху они были покрыты растительностью, но в основании проглядывали обнажённые каменистые породы. Не ущелье, но природные ворота. За поворотом дороги стоял заслон. Строй из нескольких копейщиков, за которым стояли верхом четыре всадника, а чуть дальше виднелись лошади, которые доставили сюда копейщиков. По крайней мере, количество лошадей совпадало с количеством двуногих. По десятку и тех, и тех. По тому, как уверенно, без суеты встали воины можно было предположить, что появились хозяева этой долины в виде отряда местного рыцаря.

Мушкила притормозил больше, чем того требовала крутизна поворота, и сбросил скорость. Он видел обе группы, преследователи ещё не могли видеть отряда на дороге, но стали подозревать неладное из-за заминки в беге Мушкилы. А вот отряду местного рыцаря о гостях было известно всё, судя по тому, как изготовились к встрече.

Положение было безвыходным. С дороги не убраться никак, сзади разбойники, впереди тоже не пойми кто. Инстинкт подсказывал атаковать самое слабое звено, а это разбойники. Их меньше. Но их Мушкила уже знал и понимал, что мимо он с Санчей не проскочит. Её просто собьют с седла, живой она им ненадолго нужна. А вот что за хищник впереди, пока неизвестно. Возможно, они просто охраняют свою территорию. Тогда их цель — разбойники. Мушкила с Санчей им не соперник. Это был шанс проскочить, если не попасть сразу в пасть.

«Самому тоже нельзя атаковать. Притворимся лисицей. Эй, я невкусный!» — приняв решение, Мушкила рванул к заслону. Набирая скорость, он сначала прижался к одной стороне дороги, потом сместился к другой, чтобы перед самым строем струхнувших копейщиков броситься по диагонали на крутой склон дороги, взлететь по склону над строем, но сбоку, и сбежать позади копейщиков под аккомпанемент визга Санчи. Только в этот раз Санча не визжала поросёнком. В её визге было нечто жизнеутверждающее и грозное. То ли осознанное применение женского дезорганизующего акустического оружия, то ли будущая графиня проклюнулась.

Лошадь, умело прущая на строй, — пугающее зрелище даже для опытных воинов. Если вид копья лошадь не остановил, то держащему это копьё в первом ряду остаётся только взаимоубиться с лошадью. Что для любого человека, даже храброго, неприятно.

Собственно, поэтому копейщики опустили копья, уперев пяткой в каменистый грунт дороги, приставив ступни. Утрамбованный грунт не пускал пятку древка для достаточного упора. Копейщики встречали Мушкилу на копья, а Мушкила их обежал, и никто его копьём не ткнул. Копья в этот момент выполняли роль забора. Не успели даже сообразить. Эффектно, не каждая лошадь на такое способно физически. Можно уверенно сказать, что все видели такое впервые в жизни. Может, поэтому крайний всадник, стоявший за строем, мимо которого прошмыгнул Мушкила с Санчей, не среагировал поддеть копьём Санчу. А может, просто уверенно определил, что всадница — девушка.

Проскочив заслон, Мушкила крутанулся, красуясь, а потом рыком шуганул стоявших без всадников лошадей, заставив тех оборвать поводья с веток кустов и сбежать дальше по дороге. Лишив противника транспорта, Мушкила рванул за лошадьми вслед подгоняя.

Как и ожидалось, всадники от заслона в погоню не бросились. Они готовились к стычке с разбойниками. Скорее к взбучке. Сейчас ударят навстречу, а копейщики добьют. Но тут вмешалась Санча:

— Стой, Мушкила, стой! Я его знаю! Это виконт Гильом. Это Конфлан. Мы в Конфлане!

21 — Ар-Рахим — Милосердный. Одно из имён Аллаха.