Васки с любопытством рассматривали гостью. После обмена приветствиями Санчу пригласили в дом. Однако Санча помнила нелюбовь Мушкилы к закрытым конюшням и первым делом озаботилась постоем своего коня. Озвучивая свой вопрос, она запоздала предупредить юношу, сунувшегося принять поводья. Не найдя поводья, юноша намеревался ухватить жеребца за недоуздок, но вовремя отдёрнул руку от клацнувших зубов. Мушкила лишь пугал, но трогать себя не позволил.

Безмолвно отвечая на вопрос Санчи, юноша пошёл, оглядываясь, к нешироким крепким воротам на первом этаже дома, которые вели в хлев. Санча, слегка касаясь шеи коня, пошла следом, а жеребец послушно за ней, но, дойдя до ворот, остановился. Заглянул внутрь и после этого бодрым шагом зашёл. Санча расседлала Мушкилу, позволив юноше лишь снять тяжёлое седло, от остальной сбруи освободила коня сама. Лишь после этого перешла в жилую часть дома, заслужив одобрительные взгляды васков.

Собственно, за дом Мушкила сразу и полюбил васков. В этом доме под одной крышей были сведены и жилье, и все хозяйственные постройки васков. Здесь держали скотину, складировали припасы, хранили инструмент. Дом-крепость. Из открытого хлева Мушкила мог обозревать бо́льшую часть первого этажа и часть галереи второго. В доме было три этажа. Последний, третий, служил складом и сушилкой. Запахи в доме, конечно, были соответствующие, но зато весьма разнообразные. Здесь был и запах дыма, хлеба, сушёных трав, прелого сена, даже яблок и, конечно, навоза.

Гостью усадили на почётное место, рядом по обе стороны сели глава семейства и его жена. То, что это одна семья было очевидно и по сходству лиц и возрастному составу. Уже в доме показались любопытные дети. Остальные мужчины стояли, но не окружив гостью, а на отдалении, рассредоточившись по части дома, служащей главной залой и центром дома. Женщины суетились между очагом и столом, готовя угощение.

Возраст главы семейства оценить было трудно. Его лохматая борода была густо осыпана сединой, но ещё виднелись тёмные волосы. Телом он был крепок, широк и жилист, но невысок. Зато посмотрев на его жену, можно смело сказать, что она если ещё не прабабушка, то вот-вот станет. Морщинистое лицо и замедленные движения старой женщины выдавали возраст. Но взгляд у обоих стариков был внимательный и цепкий.

Свежие волчьи шкуры сложили рядом на лавку, и глаза обитателей дома нет-нет да и сходились на них.

Быстро выяснили плохое владение Санчей эускара, но оказалось, что старик довольно сносно владеет каталонским и франкским, и разговор продолжили на каталонском.

— Меня зовут Горри Эпорри Лирэйн, это моя жена Мирен Бакар Макаца, а это моя семья, — и Горри стал представлять всех взрослых членов семьи, но уже простыми именами без второго и третьего имени. Закончив длинное представление, старик спросил Санчу:

— Кто ты, дитя? Как тебя зовут и что привело тебя к нам?

— Я — Санча де Руссильон, законная дочь Гийлабера Второго, божьей милостью графа Руссильон (49) и Эстефании де Фуа.

От такого представления у старика вздёрнулись брови, и он переглянулся с женой, у молодёжи поотваливались челюсти, а те, кто постарше, испустили изумлённый вздох (50).

* * *

Старшие васки держали совет, забравшись в кошару под предлогом осмотра беспокоищихся овец. Помимо Горри и Мирен позвали старших детей: двух сыновей и дочь. Дети Горри и Мирен по возрасту вполне годились Санче в родители. Молодёжь осталась развлекаться. Сидр гостье необычайно понравился, что, в свою очередь, дополнительно растопило сердца гостеприимных хозяев, которые стали выносить кувшины с последними остатками с прошлого года. Гулять так гулять, скоро будет новый урожай. В результате захмелевшая молодёжь вытащила альбоке (51) и в два рожка устроила музыкальную вечеринку. Когда Санчу стали обучать местным танцам, Мирен потянула Горри за рукав, увлекая из-за стола.

— А ты, Матия, говоришь глушь, глушь! — стал подначивать один из мужчин своего старшего брата. — Вон инфанты без охраны как у себя дома ездют!

Матия в ответ сверкнул зубами:

— Это если она настоящая графская дочка!

— Настоящая, — тихо прошамкала старушка Мирен. У неё во рту уже не хватало зубов в силу возраста. — Кожа чистая, светлая, к солнцу непривычная. Пальцы тонкие, к нитке и игле привычные, но мотыгу никогда не держали. Смотрит прямо, не по-женски, не боится, а как ест? Видно же! Худющая, голодная, а ест, словно просто пробует. Длинные молитвы на латинском знает! А осанка? А одежда? А конь? Даже если выводок не тот, то порода та самая!

Васки задумались. К их чести, они даже не подумали ограбить Санчу. Немыслимо ограбить гостя, открыто пришедшего к очагу! Даже если стоимость коня и пояса составляли никогда не виданное семьёй богатство. Это они ещё о содержимом пояса не знали!

— Шкуры свежие, сегодняшние, — сообщил Матия, успевший их внимательно осмотреть. — Две с матёрых, одна с двухлетки. Та, что с двухлетки вся порезанная, а с матёрых чисто снятая. Даже непонятно как били. По голове, что ли? Или в глаз?

— У неё только кинжал на поясе, — добавил второй брат, Ерки.

— Я же говорю — волчья кровь! — подняла палец Мирен. — Играла с последним подранком!

— Пожалуй, отпущу наших оболтусов с ней. Всё равно уйдут, не этим летом, так следующим (52), — Горри отпихнул коленом прижавшуюся к ногам овцу, обвёл взглядом присутствующих людей и объяснил своё решение: — Одной, без помощи, этой домине не дойти до Каркассона или куда она там собралась. Ищут её наверняка! Но если наши оболтусы её доведут, куда она хочет, то и награда им будет сказочной! Такая возможность не каждому выпадает, пусть попробуют подержать удачу за хвост!

Его дочь, вторая женщина в этой компании, грустно вздохнула:

— Как бы не учудили чего! Молодые, бестолковые, а домина уж очень красивая!

— То их трудности, — отмёл возражения дочери Горри.

* * *

Встала Санча поздно. Организм, словно почувствовав безопасность, не реагировал на звуки общего дома, пока полностью не восстановился. Не исключено, что такой крепкий сон был результатом влияния сидра. Но выспалась Санча прекрасно, а молодое тело зазвенело от потягушек, готовое к новым приключениям.

«Да уж!» — фыркнула Санча, тут же заметив себе, что стала набираться дурных манер от Мушкилы. Накануне Горри объявил, что отпустит с ней своих младших внуков, которые этого захотят, «ибо негоже высокородной домине путешествовать без сопровождения». Тут же четверо юных васков выступили вперёд, постаравшись своими позами показать с выгодного ракурса ширину своих плеч. Парни и вправду походили строением тела на своего деда Горри, но стройнее в талии и уже в бёдрах.

«Генца — улыбчивый, Зумар — хмурый… э-э-э…Икац — этот смугленький, и Кепа, тот, что пониже всех», — пока одевалась, Санча для памяти повторяла про себя имена по-настоящему своих первых людей. Женская половина в доме васков традиционно располагалась на галерее второго этажа. Спустившись по крепкой деревянной лестнице, она обнаружила, что обитатели дома уже разошлись по своим делам. В доме оставались только Горри с Мирен, их дочь, накрывающая стол, и трое братьев — её новоиспечённые гвардейцы (53). Четвёртый, Генца куда-то пропал. Мушкилы тоже не было видно. Обеспокоенность Санчи заметили и сообщили, что коня с раннего утра вывели на луг у озера.

Завтракала Санча в одиночестве, как опоздавшая, но ей было не привыкать. У графской дочери кусок поперёк горла не встанет даже от голодных взглядов подданных. Обучена. Пока домина медленно и чинно насыщалась, братья вытаскивали и выкладывали на лавку дорожные припасы. Здесь были мешки с провизией, мешок с фуражом для Мушкилы (не забыли!), баклаги с сидром (не все вчера выпили!) и одеяло из шерсти в кожаной сумке, удобной для перевозки вдоль луки седла. Наконец, котелок и трут с огнивом.

Зная щепетильность горцев по поводу правил гостеприимства Санча накануне вечером лишь однажды намекнула о готовности заплатить за припасы, и, не найдя понимания, тему больше не развивала, но волчьи шкуры подарила хозяевам. Сейчас настал ответственный момент.

В принципе, Санча не скидывала со счетов вероятность, что, покинув земли, принадлежащие этой семье васков, она может превратится из гостьи в добычу, а гвардейцы — в разбойников. Да и предоставлять всё необходимое васки не были обязаны, они не вассалы её отца, поэтому отплатить надо, но плату васки не возьмут и, более того, могут оскорбиться. Следует отдариться, а кроме дирхемов, у Санчи и нет ничего адекватного по стоимости. Дарить деньги неправильно, их не воспримут как подарок и будут правы. К тому же для своей безопасности нужно оставить васкам впечатление, что в будущем Санча для них ценнее, чем все её вещи сейчас. Горри вроде объяснил своё желание выделить девушке охрану тем, что хочет пристроить младших внуков, которым всё равно искать удачи вне дома, наследство им не светит. Можно ли верить старому васку?

Допивая чашу холодного душистого сидра, Санча стала прикидывать, где здесь расположен глубокий погреб, в котором хранят сидр. Иначе откуда он такой холодный? Пока воображение рисовало погреб с сидром, в голову пришла идея:

— Достопочтенный Горри, мне так понравился твой сидр, что я хотела бы пить его почаще. Ничего вкуснее до этого не пила! Осенью непременно пришлю человека, чтобы забрать сидр с нового урожая, сколько получится, но не менее трёх бочек. Вот задаток! На бочки (54). — В ладони Санчи волшебным образом материализовались три серебряных кругляша дирхемов.

Горри была приятна похвала Санчи его сидру. Он и сам им гордился. Наивным старик не был и восхитился изворотливостью ума гостьи. Горри отдал ей внуков, припасы в дорогу, а в итоге остался ещё и должен!

— Будем ждать… Ваша светлость!

Заявился шумный Генца:

— Это самое… конь осёдлан и готов! Только я поводьев с удилом не нашёл…

Доброжелательная улыбка слетела с лица Санчи с такой скоростью, что, кажется, разбилась о пол вдребезги.

— Никто не пострадал?

Генца, широко улыбаясь, выпятил грудь и слегка развёл руки, мол, вот же я целый и молодец!

Санча села на лавку лицом к парням и заявила, что настало время для принесения клятвы. Молодые васки по очереди подходили к домине и клялись служить верой и правдой и защищать даже ценой своей жизни, пока домина не воссоединится со своей семьёй. Каждому Санча вручала по дирхему. Принятие платы превращало возможное нарушение договора в клятвопреступление. Плата строго не оговаривалась, Санча сразу предупредила Горри, что расплатиться сможет только в конце своего путешествия. Успешного, разумеется. Зато поклялась, что позаботиться о будущем юных отпрысков старого васка. Парней такой расклад устраивал, а первый дирхем воодушевил. Возможно, для них это были первые личные деньги. Васки часто нанимались в войска соседей, и расценки парням были известны. Однако они знали и то, что следовало соответствовать многим критериям, чтобы получить такие деньги. Как по вооружению, так и по опыту и составу отряда. Часто случалось, что наёмники получали плату лишь едой и долей в потенциальной добыче.

Санча дала команду теперь уже полноценно своим гвардейцам выступать в путь.

Мушкила грузиться не захотел. Упрямо отодвигаясь от Генцы с тюками в руках. Санча ситуацию поняла мгновенно, считывая поведения коня из классовой солидарности.

— Погоди, Генца. Мушкила не любит возить поклажу. Только военные грузы. Он благородных кровей и рождён для войны, — пояснила Санча и, подумав, тихо добавила, — и других подвигов.

Дальше пошла сортировка вещей и торг с конём. Фураж принять «на бок» Мушкила согласился безоговорочно, а также одобрил одеяло в чехле, баклагу с сидром и один мешок с провизией. На последнее «прукнул» только тогда, когда Санча туманно объяснила: «вдруг чего, а мы опять». Остальную провизию пришлось разбирать по заплечным котомкам гвардейцам. Гвардейцы шли пешком. С оружием было бедненько, но на местном уровне вполне достойно: тесак на поясе, два коротких копья, пригодных для метания, кожаный дублет из толстой кожи заменял доспех. Одеты парни были одинаково, головы покрывали характерные для васков шерстяные шапочки, через плечо лежали свёрнутые шерстяные плащи. Сразу видно, не рвань какая, вполне приличные эскудерос (55).

Провожать снова собралась вся усадьба, в этот раз вместе с детьми. С выходом припозднились, солнце уже поднималось к зениту.

* * *

«Какой замечательный дворец!» — подумал Мушкилы, с грустью покидая усадьбу васков. «Камни» скептически захрустели, непонятно с чем несогласные. То ли не замечательный, а может, и вовсе не дворец. На его конский взгляд здесь был только один недостаток — маленькая долина, не побегаешь. А вот волки великоваты.

Один из гвардейцев явно набивался ему в друзья. Вывел его на рассвете пастись, а потом увидел, как Мушкила залез в озеро и пришёл его купать. Сорвал пучок травы, оттёр ему шерсть, а после купания вытер. Вода в озере оказалась не холодной. Прохладной, но в горах все ручьи холодные, приходится беречься. После водных процедур обижать такого милашку не хотелось, поэтому Мушкила и позволил двуногому себя оседлать, давно ожидая появления Санчи.

Ночь Мушкила провёл спокойно, не ожидая от васков подлости. Причиной тому была его высокая осведомлённость. Ведь он тоже участвовал в их семейном совете, проходящем среди овец и под боком у стойла жеребца. Правда, жеребец разбирал хорошо, если каждое пятое слово. Всё же зиму он провёл среди васков, и общий смысл он уловил, но, к счастью гвардейцев, криво истолковал обеспокоенность дочери Горри, решив, что она беспокоилась о судьбе «бестолковых мальчиков».

Можно было бы подумать, что охрана будет задерживать скорость движения Санчи с Мушкилой, то есть Санчи верхом на Мушкиле. Может, на равнине так и было бы, но в горах Мушкила только на ровных участках шёл с ними вровень, а на пересеченной местности приходилось напрягаться, теряя экономный шаг. К вечеру эти «горные козлы» сильно утомили жеребца, несмотря на то, что гвардейцы часто давали отдохнуть Санче.

На второй день Мушкила понял, что и на равнине эти двуногие дня за три его точно обгонят. Выносливые.

В первый день пути Санча их опасалась, о чём тихо сообщила Мушкиле, поэтому первую ночь жеребец не спал — караулил. Похоже, напрасно, но теперь его принимали во внимание. Поначалу Генца пытался его отогнать от постели домины, чтобы жеребец не затоптал, за что впервые был покусан. Несильно, но с намёком. Наверное, со стороны выглядело смешно: горячие горцы затеяли перепалку с конём. Ну как перепалку — двуногие ругались, пытаясь отогнать жеребца, а тот рыкал и обозначал угрозу то копытом, то зубами. Свару прекратила Санча, велев всем успокоиться и заверив, что Мушкила ни на кого не наступит на посту — он охраняет. А если наступит, то так тому и надо.

Над его любимчиком Генцой подшучивать перестали. Поняли, что они здесь не единственные гвардейцы.

Забавно было наблюдать за Санчей, которая стала дрессировать своих гвардейцев. Верхом она на них не ездила, конечно, но исподволь обучала, как с собой обращаться и… подчиняла своей воле.

Уж в дрессуре Мушкила разбирался на собственной шкуре. Он столько дрессировщиков перевидел и пережил, кстати. Впрочем, Мушкила не исключал, что гвардейцы вовсе не замечали со стороны Санчи ничего такого. Они вели себя как жеребцы-двухлетки, чующие течную матёрую кобылу и не знающие, что делать в отсутствие вожака табуна.

49 — Божьей милостью — Dei gratia (лат.) доктрина легитимности монаршей власти. Автор достоверно не знает, считали ли независимые графы Испанской марки в то время свою власть дарованной от Бога. Сомнительно, но Гийлабер Второй был независимым правителем графства, то есть формально такой титул ему мог принадлежать. Почему нет, графы Сердани себя маркграфами называли, а это претензия на всю Испанскую марку.

50 — Чтобы понять реакцию басков представьте ситуацию: вечер, в ворота захолустного финского хутора стучится девушка вся такая в запылённом «дольче габано» на бентли и заявляет: «Я Санча, дочь Владимира Путина и принцессы Дианы. Так кушать хочется, что переночевать негде!»

51 — Альбоке — национальный духовой музыкальный инструмент басков, рожок-флейта. Умельцы с помощью особой техники дыхания могли выводить почти непрерывный звук, а в два рожка должна получиться прекрасная сельская дискотека.

52 — У басков на землю издавна майорат — наследует старший или кого выберут родители за соответствующие качества. Девушкам наследник обязан обеспечить приданное, а вот младшим сыновьям приходится устраивать свою судьбу самостоятельно.

53 — Guardia– охрана (исп.).

54 — Бочки — высокотехнологичная тара, которую могли изготовить не в каждом хозяйстве. Поэтому задаток под изготовление тары — добросовестная торговая практика, заодно демонстрирующая серьёзность намерений.

55 — Эскудерос — оруженосцы (исп.)