Аня.

— От кого цветы, Нют? — любопытничает Юлька, засунув свой нос в ведро с ромашками.

Их так много, что в мою единственную вазу они не влезли. Пришлось выкручиваться. Но, кажется, и в простом алюминиевом ведре букет смотрится весьма интересно. Такой себе деревенский гламур, который сейчас в моде.

— От благодарного пациента, — отвечаю, выкладывая на тарелку сыр и орешки.

Ну, а что еще сказать? От парня, с которым я трижды занималась сексом, но вчера решила перестать морочить ему голову и прогнала?

— Ничего себе! А к дерматовенерологу твой пациент заглянуть не хочет? А то мне все коньяк да конфеты таскают. Так недолго спиться и растолстеть.

Мы смеемся. Юлька, как всегда, громко и заразительно. Я — скорее нервно и вынуждено.

Хотя, на самом деле, я очень рада приходу подруги. И принесенное ею вино, тут не причем.

— Сделаешь мне пару фоточек? Грех таким букетом не засветить в Интернете! Пусть Эдик задумается. А то у него два повода для цветов — день рождения и восьмое марта. Только снизу не фоткай, а то как будто у меня два подбородка получается.

Юлька меняет позы, я щелкаю.

— Давай, я тебя тоже сниму? — предлагает, отдавая мне охапку ромашек. — Пусть твой «пациент» — она нарочно выделяет это слово воображаемыми кавычками, — увидит и порадуется.

Это вряд ли, конечно, но я послушно опускаю взгляд к белым лепесткам и жду пока Мырзина скомандует «снято».

Букет в самом деле шикарный. Его утром Галина Ивановна принесла. Сказала: парень, что вчера тарабанил, оставил. И я, глядя на цветы, испытываю легкую болезненную грусть.

— Так и кто он у нас? — деловито уточняет Юляша, взбираясь с ногами обратно на табурет.

Ей бы следственный комитет возглавлять. Любое дело бы распутала. Но я тоже крепкий орешек. Поэтому молча, но многозначительно закатываю глаза.

— Не пойму, когда у тебя от меня секреты появились? Я вот от тебя ничего не скрываю. И за советом, между прочим, пришла.

Юлька отпивает глоток вина, закидывает в рот зеленую оливку и обиженно продолжает:

— Но теперь тоже ничего не скажу.

Вздыхаю, глядя как подруга демонстративно утыкается в телефон. Как маленькая, ей-Богу!

Да, когда-то я советовалась с ней по поводу первой ночи с Андреем. Опыта у меня совсем не было. Потом делилась впечатлениями. Интересовалась, почему ни на второй, ни на третий раз я не испытала хваленый оргазм? Пыталась понять, что со мной не так?

Однако про Лешу я ни за что не скажу. Потому что не только Юляше, но и себе боюсь признаться, что он мне нравится.

— Юль…

— А вот нечего мне Юлькать. Покайся для начала, — пыхтит насупленно. — Симпатичный хоть?

Очень. Но я, разумеется, молчу. Ей только слово скажи. Потом не отстанет.

— Ань, ну это же не нормально. Ты за своего Андрея замуж выскочила, через месяц после знакомствам.

— И что?

— И то! Неужели тебе не интересно, как с другим может быть? Ты хоть знаешь, что член бывает разного размера и формы? Когда головка и ствол имеют одинаковую толщину. Или когда ствол толще, а головка узка и слегка заостренная. Или…

— Представь себе знаю.

— На анатомии изучали? — бросает насмешливо. — Андрей твой молодец и до свадьбы нагуляться успел и после не особо у юбки твоей сидел. То в «Прометей» захаживал, то в «Небо».

— Не начинай, Юль. Он с парнями встречался, пива попить.

Да, когда в отпуск приходил, Андрей мог собраться с ребятами в бильярд поиграть или просто пообщаться в баре. Я в это время в основном на дежурстве была, поэтому ничего криминального в этих посиделках не видела. Но Мырзина, похоже, другого мнения. Она хмыкает и смотрит на меня так, что без слов понятно, к чему ведет.

— Тебе, лучше уйти, Юль, — прошу, отставляя свой бокал, из которого едва пригубила. — Веселый девичник у нас сегодня вряд ли получится.

Ссориться с подругой — последнее, чего мне хочется. А всё к этому идет.

— Дура, ты, Анька.

Даже спорить не берусь. Дура, да! Потому что когда обиженная Мырзина уходит, я достаю из охапки бело-желтую ромашку и, со рвущимся наружу сердцем, начинаю отрывать лепестки.

«Любит. Не любит. Любит. Не любит. Любит».