Мари поспешила в свою комнату, забыв о том, что шла она за книгой. Что же такого Хрептович мог пообещать матери? Что у них вообще могло быть общего? Она знать не хотела этого человека. И разговаривать им было решительно не о чем — так считала девушка.

Однако Ириней считал иначе. Спустя полчаса, которые Мари провела в волнении расхаживая по комнате, ее позвали в гостиную. За то время, пока ожидала, девушка успела представить, как скажет графу все, что думает о нем — что не любит, что не знает его совсем. Наивная, она решила быть с ним откровенной и попросить не препятствовать ее счастью. Когда слуга передал пожелание матери видеть Мари в гостиной, она оправила платье, мельком взглянула в зеркало на свое бледное отражение, и, укутавшись в теплую шаль, отправилась на разговор с Иринеем.

— Здравствуйте, Мария Карловна, как чувствуете себя? — улыбался ей граф, а у девушки от волнения и страха подкосились ноги.

Он — будто истукан, которая не чувствует ничего, взгляд его холоден, сердце давно окаменело. Услышит ли он? Пойдет ли на встречу?

— Ириней Иоахимович, добрый день. — Мари подала вмиг ставшую ледяной руку для приветствия и торопливо заговорила, чтобы не успеть передумать. — Я хотела бы поговорить с вами.

— Погодите, Мари! Сейчас буду говорить я, хорошо? — мягко перебил ее граф. — Вы выслушаете, а после скажете свое слово.

Мари сбилась, мысли ее спутались, и вся решительность улетучилась мигом.

— Матушка озадачена вашим поведением. Говорит, будто вы упрямитесь и не желаете её слушать.

Ириней подавлял одним своим голосом, одним присутствием. Мари растерянно повела плечами. Она же только что была полна решимости высказать Хрептовичу все, но уже будто и слова забыла от страха. Хотелось только одного — спрятаться, скрыться подальше от этого человека.

— Маменька желает вам лучшего.

Мари наконец собралась с духом и выпалила, как можно скорее, чтобы не стушеваться снова:

— Маменька хочет идти против людей и правил, против самого Господа, против государя, хотя сама обещала при нем и людях выдать меня за Митю, за Дмитрия Васильевича.

Она нервно перебирала руками уголки шали, выдавая свое состояние. Ириней осторожно коснулся ее руки своей.

— Все несколько иначе, Мари, чем вы думаете. Все правила условны, коли не несут выгоды обеим сторонам. Их стоит соблюдать только в этом случае. Не в вашем с Арсеньевым положении настаивать на браке. И я объясню почему.

Мари вспыхнула. Что значит, не в их положении? Они уже в своем праве, осталось лишь дождаться, когда появятся средства на свадьбу. Разве нет? Что имеет в виду Ириней?

— Видите ли, мы с вашей матушкой условились, что она выдаст вас за меня. Так будет лучше для всех. И для вас, и для Арсеньева. Поверьте, я знаю, о чем говорю.

— Но как? — у Мари разболелась голова и она даже виски потерла, чтобы прийти в себя, чтобы понять, что от нее хочет Хрептович. — Как вы можете это знать? Дмитрий Васильевич любит меня и настроен решительно, он никогда не откажется от меня.

— Вот поэтому, Мария Карловна, вам придется взять на себя это решение — отказать Арсеньеву.

Мари непонимающе уставилась на него. Что это значит? Почему она должна отказаться?

— Зачем мне это?

— Довольно одного слуха, одного уверенного предположения, чтобы внести каплю сомнения даже в кристально-чистую воду. И вот она уже не безупречна, не кристально прозрачна. Достаточно через нужных людей внести тень сомнения относительно персоны вашего жениха, и он станет изгоем в обществе, и вы вместе с ним. Если вообще не будет разжалован. И тут стоит крепко подумать, Мари, хотите ли вы этого? Ведь, именно от вас зависит, как дальше сложится карьера Дмитрия Васильевича.

Что? Мари поморгала, не понимая, о чем говорит Хрептович. Как она может повлиять на карьеру Арсеньева? Она всего лишь юная девица, влюбленная в прекрасного и храброго офицера. Или? Нет, нет, нет. Это не может быть правдой. Хрептович шантажирует ее? Он в силе сделать Мите пакость, такую, что может испортить всю его, всю их совместную жизнь? И предлагает сейчас ей выбрать.

— Вы ничего не можете сделать! — презрительно сказала девушка, все еще надеясь. Разве может хоть что-то очернить ее Митю?

— Я? — Хрептович вдруг рассмеялся. — Вы слишком наивны, Мари. Арсеньев был в плену, если вы помните, и лишь недавно возвратился. Да, государь наградил его и сейчас прекрасно к нему расположен, но любовь повелителя и его милость изменчива. Ежели только появится опасение, что ваш жених мог быть завербован врагом, пока находился в плену, тень предательства ляжет на него и весь его род, а значит, и на вас.

— Вы не посмеете… — прошептала Мари в отчаянии.

— Отчего же? Я знаю многих вельмож, вхож в разные круги и в тех землях, где полковник ожидал освобождение из плена, тоже. Поверьте, в моих силах сделать так, что нужные показания появятся. Люди очень любят деньги и готовы на многое ради них, разве вы еще не поняли этого?

На ослабевших ногах девушка опустилась на кушетку. Она почувствовала себя в ловушке, в западне. Прямо сейчас последняя ее надежда на счастье рухнула. Хрептович — страшный человек. Он уничтожит Митю, чего бы это ему не стоило. И спасти репутацию и честь любимого сможет только она, Мари. И для этого нужно лишь одно — отказаться от своей любви.