Мари и Арсеньев так торопились к началу занятий, что даже не попрощались, как следует. Мысль об этом свербела в мозгу девушки всю лекцию. Она знала, что Дмитрий собирался поговорить с Мишелем и только потом ехать на вокзал, и поэтому, едва дождавшись окончания академического часа и отпустив своих слушательниц на перерыв, отправилась в кабинет директора общества любителей дворянского быта.

На этот раз приемная перед директорскими покоями была пуста. Видимо, секретарь Любаша уплыла по очередному срочному заданию своего руководителя. Даже дверь в приемную не закрыла — так торопилась, усмехнулась Маша.

Девушка вошла и поняла, что дверь в директорский кабинет тоже приоткрыта. Из него доносились мужские голоса, один из которых принадлежал самому хозяину, а второй — она бы никогда не спутала его с кем-то другим — Арсеньеву. Мари так обрадовалась, что успела застать молодого человека во дворце и сможет попрощаться, что даже не подумала, что врывается в чужой, приватный разговор.

— Когда вернешь, паразит? — Выговаривал Михаил Иванович другу. — Ты вот сейчас умчишься в свою Москву, а мне потом ехать, собирать вещи, которые ты бросил. А с зеркалом вообще черт знает, что делать…

— Погоди, Мишель, рано еще. Жалко тебе, что ли? — Отмахнулся Арсеньев.

— Вот так всегда — ты задумаешь что-то, а мне потом разгребай. Добился хоть, чего хотел? Вспомнила?

— Нет пока, дорогой мой друг. — Расстроенно ответил Арсеньев. — Вот поэтому и прошу: пусть пока все полежит на своих местах. Еще немного подожди, скоро все должно проясниться и тогда я лично все верну на место.

— Знаю я тебя… — Вздохнул распорядитель.

В этом момент Мари показалась в дверях и Михаил Иванович аж привстал со своего места, словно девушка застукала их за чем-то противозаконным.

— Мари! А лекция уже закончилась? — Растерянно пролепетал он.

Мари стало стыдно. Было крайне невоспитанным врываться в кабинет пусть временного, но начальника.

— Извините, пожалуйста, Михаил Иванович, что я без спроса, но Любаши нет в приемной, а дверь открыта, я думала, вы слышали, что я вошла. На лекции перерыв.

— Ах, перерыв! — Мишель вмиг расслабился и, суетливо переложив бумаги на столе, спросил, улыбаясь. — Ты, наверное, пришла повидаться с этим разбойником?

— Ну, вообще-то да! — Мари была так рада, что застала Арсеньева, что даже внимания не обратила на то, о чем они говорили. Только смотрела на любимого, который необычайно грациозно восседал в огромном кресле у камина. Надо сказать, в нем чувствовалась порода и особенная выправка. Все Арсеньевы что ли такие?

Дмитрий улыбался ей, отчего Мари сделалось нестерпимо жарко.

— Ну, тогда я, пожалуй, выйду. — Словно чуя искры, летавшие между ними, кашлянул Михаил Иванович и поднялся. — А то умчит паразит в Москву, а с тобой и не попрощается.

— Спасибо. — Прошептала Мари, провожая распорядителя взглядом.

* * *

В тот вечер Мари возвращалась из особняка в одиночестве. Прощание их вышло недолгим. В самый разгар поцелуя, когда Дмитрий легко качался ее губ своими, некстати вернулась секретарша.

— Голубки мои, вы чего это шефа из кабинета выжили? — Сбивая весь романтический настрой, что царил в комнате, спросила она. — Слоняется в коридоре, как неприкаянный.

Дмитрий в ответ посмотрел так, что Любаша вмиг испарилась из комнаты, предусмотрительно захлопнув за собой двери. Тянуть дольше было бессмысленно, пришлось расстаться. Да и перерыв заканчивался.

Во время второй лекции пришло сообщение. Это Арсеньев отписался, что сел в поезд и уже на пути к Москве.

Мари тоже захотелось домой. Она счастлива была пожить в Петербурге, но вдруг поняла, что безумно соскучилась по своей уютной улице Гиляровского, по театру, по Натали и даже, как ни странно, по вредной маменьке.

К слову, о Натали. Весь день Мари думала о своих снах и решила в конце концов обратиться за советом к подруге. Та была старше, более опытна, да и в делах душевных могла помочь больше, чем кто-либо другой. Натали хотя бы умела слушать. А именно этого Мари катастрофически не хватало сейчас.

Подруга взяла трубку почти моментально.

— Ты как будто знала, что я звонить буду, — удивилась Мари.

— А всё потому, что я только после медитации. Мои чакры открылись, очистились и теперь я вижу, чувствую, что нужна тебе, моя дорогая.

Странные речи подруги не удивляли. Наташа относилась к той категории людей, коим интересно всё многообразие этого мира, а потому они открыты к любого рода знаниям — от классической науки до астрологии и всяких практик. Чего только гримерша не испробовала, каждый раз рассказывая Мари о том, что испытала в момент той или иной процедуры, будь это поездка к шаманам на Алтай или расклад на картах Таро у широко известной в узких кругах гадалки.

Мари тихо удивлялась, слушая подругу. Но ей всё это казалось небывальщиной. Не то, чтобы Мари не верила в потустороннее, работу над собой, терапию и прочие вещи, но она старалась объяснить всё логикой — мол, когда человек расстроен, он уязвим и оттого обычные вещи, которые легко считывает шаман, цыганка ил психолог, воспринимаются им сродни чуду. Мари искренне так думала, пока не столкнулась с этим сама. Теперь же готова была поверить хоть в черта лысого, когда целую неделю видела один и тот же изматывающий сон о том, как вязнет в снегу на опушке леса. Проснувшись, она не могла подолгу уснуть, а точнее уснуть боялась. Именно об этом она молчала по утрам, когда воспоминания ночи были ещё слишком свежи.

— Мне кажется, я схожу с ума, — начала девушка свой рассказ подруге.

— Это что у нас случилось? — Натали не на шутку встревожилась.

— Мне всё время снится один и тот же сон. А ещё я как будто вижу чью-то прошлую жизнь.

— Серьёзно? — Переспросила подруга. — И давно с тобой это? Так, дорогая, давай-ка, рассказывай по порядку.

И Мари поведала обо всём: о том, как впервые увидела в зеркале не своё отражение, а чужое, о том, как упала в обморок во дворце Нарышкиных во время экскурсии, как бывала в моменты провалов на старинных балах и в темной, неуютной и насквозь промерзшей кирхе.

— Ничего себе! — Удивилась рассказу Наталья. — Такие сны снятся неспроста. А ты молчала, подруга!

— Да ну, я думаю… думаю, это — просто плод моего воображения. Столько эмоций было за это время, столько всего. Я каждый день размышляю о тех временах, о платьях и фестонах, о прическах, шляпках и тканях, из которых платья шились. Скорее всего — это как-то связано. — Возразила Мари.

— А вот и нет. — Противились Натали. — Ладно, сны. А с зеркалом ты что прикажешь делать? Видела же ты в нём девушку.

— А видела ли? Знаешь, я уже сама сомневаться начала. Может, мне тогда просто показалось. Но во всём есть свой плюс, — заключила Мари, — если бы не видение в зеркале, может, и не было бы у меня отношений с Митей.

— Гляди, как заговорила: Митя! — Умилилась подруга. — Значит, всё не зря. Не припомню, чтобы Картошина ты так ласково звала. Но всё равно, сдаётся мне, что-то тут не так. Как-будто вторая жизнь изнутри прорывается. Та, которую ты не помнишь. Надо подумать, как эти знания из тебя достать.

— А стоит ли что-то доставать, Натусь? — Испугалась Мари. — Да и как? Нет, хватит с меня мистики.

— А если это не прекратится? Твоё внутреннее «Я» ищет выход и хочет что-то тебе поведать. — Включила «гуру» просвещенная подруга. — Есть такая практика — называется регрессия. Думаю, тебе стоит попробовать её. Там смысл заключается в том, что с помощью гипноза из подсознания человека вынимают информацию о прошлых жизнях. Хорошо бы совместить регрессию с ретритом, но для начала сойдет и так.

Все эти слова были непонятны Мари.

— Может, я просто схожу с ума? — Возразила девушка.

— Нет, так с ума не сходят. — Решительно отмела предположение Натали. — Это точно с тобой подсознание говорит. И нужно как-то его послание расшифровать. Ты сказала, что в этих твоих снах любимого тоже звали Арсеньев? И в воспоминаниях Воронцова это имя фигурировало?

— Да, они были друзьями: Воронцов, Марин и Арсеньев. Но больше я ничего не знаю, там большая часть переписки по-французски. Помню что-то про Италию было.

— Ну, так узнала бы, на что тебе интернет?

Мари задумалась. А ведь и правда, почему она не посмотрела информацию во всемирной сети? Там теперь всё, что угодно найти можно.

— Пожалуй, ты права, Наташ, обязательно посмотрю. Ой, моя маршрутка, — спохватилась девушка. — Ну всё, я побежала, а то следующую неохота полчаса ждать.

— Напиши, если что-то выяснишь. — Попросила гримерша и Мари не оставалось ничего, кроме как пообещать.