Я пришла домой как раз в то время, когда вернувшийся Марк уже переоделся и собирался на работу. Мы столкнулись в дверях. С прошлой ночи я немного его побаивалась, а после того, что увидела на сеансе, еще раз убедилась, что боялась не просто так.

— Что случилось с моими родителями? — спросила его вместо приветствия.

— Я уже говорил тебе, попали в аварию.

— Где они похоронены? — он замялся.

— Ну, они же где-то похоронены, правда? Или их кремировали? Что стало с их телами?

— Они похоронены. Зачем ты лишний раз терзаешь себя этими воспоминаниями?

— Мне нужно знать.

— Ты хочешь, чтобы я отвез тебя туда?

— Да.

— Отлично, вот прямо сейчас это и сделаем, да?

— Да, — сказать, что он удивился, не сказать ничего.

— Мне же не нужно торопиться на работу?! — с его плавающим графиком, по его собственным же словам, в минуты хвастовства Марк мог приезжать в любое удобное для него время, он блефовал, и я больше не ловилась на эти манипуляторские удочки.

— Да, прямо сейчас.

Муж опешил от такой моей наглости, наверно, уже привык к зашуганной женушке без права голоса, которая всегда дрожала перед ним, как осиновый лист. С чего вдруг у нее прорезался голос?

* * *

К моему удивлению, Марк больше не пререкался и всю дорогу до кладбища был задумчив и молчалив. Но я чувствовала его гнев, бушующий и набирающий обороты где-то внутри, и понимала, что с минуты на минуту эта бомба замедленного действия все же рванет.

Мы также, не говоря друг другу ни слова, пересекли половину пустого кладбища, на котором не было ни единой души. Он торопился, и я едва успевала за ним. Как вдруг, наконец встал как вкопанный, зло ткнув в одну из черных мраморных плит на самом отшибе.

— Вот их могила. Довольна? — я на секунду опешила от его наглой бестактности.

— Почему здесь нет фотографий и надписей? — спросила, обретя способность говорить.

— У себя спроси. Ты захотела именно так, чтоб не скорбеть по ним еще больше. Все?

Я опустилась на колени прямо на сырую землю и притронулась к холодному камню плиты. На что я только надеялась? Могилка, как мне тогда показалось, была обветшалой и немного заброшенной. «Мы были здесь раньше?» — спросила мужа, но так и не удостоилась его ответа.

Давно завядшие цветы в вазе, облупившаяся краска на оградке. Глаз молниеносно подмечал, казалось бы, такие незначительные мелочи вокруг. Это действительно последнее место упокоения моих самых близких и родных людей? Все мое естество вдруг воспротивилось. Я остро осознала, что не верю мужу.

— Эй, а вы еще кто такие? И что тут делаете? — заголосила рядом с нами полноватая женщина средних лет.

— Я пришла навестить своих родителей.

— Каких родителей? Здесь похоронена моя бабушка! Обкурятся, наркоманы проклятые, а потом вандалят на могилках несчастных людей!

— Вставай! Живо! — Марк резко рванул меня вверх, ставя на ноги. — Все! Заткнись уже, а то я помогу! Хватит тут орать! Двух сумасшедших я уже не вынесу! Пошли!

Он почти силком протащил меня в обратный путь под сопровождающие нас крики и аханье незнакомой женщины и грубо впихнул в машину.

* * *

— Марк, что ты вообще творишь? Что все это значит?

— Откуда мне знать? Может, она не дружит с головой также, как и ты?! Нагулялась?

— Где документы, удостоверяющие смерть моих родителей?

— На сегодня все, я еду на работу и точка! Сидишь целыми днями дома, вот и разгреби уже срач! Как раз и найдешь такие нужные тебе бумаги.

— Куда делась моя кошка?

— Ты отдала ее в приют для животных, когда мы переезжали. Так хотела начать новую жизнь.

— Я бы никогда этого не сделала.

— Кто рассказал тебе о ней? — муж внимательно всматривался в мое лицо. — К чему все эти вопросы? Где ты была утром?

— Я была у психолога. Того самого, что подвез меня вчера домой.

— У тебя уже есть психолог, которого выбрал я!

— Мне он не нравится. Я нашла нового и многое начинаю вспоминать.

— Вот как. Больше ты к нему не пойдешь!!! — Марк был взбешен.

— Почему?

— Я так сказал! Это вредит тебе.

— Ты можешь навредить мне, но не моя память.

— Я сказал нет! Или ты не поняла?! — рявкнул на меня муж, но я больше не боялась его, словно все мои нервные клетки погибли смертью храбрых, и бояться было уже некому.

— Не смей куда-нибудь уйти, пока меня не будет дома!

— Мне нужно выйти... в магазин.

— Продуктов предостаточно, проживешь до моего возвращения, точно.

— Я...

— Хватит! Меня уже достал этот пустой треп!

Муж дождался, пока я зайду в дом и, захлопнув за мной дверь, закрыл меня на ключ. «Ты совсем с ума сошел? Ты что, закрыл меня? Марк, мне не смешно! Открой сейчас же!» — я нервно застучала ладонью по входной двери. — «Марк! Марк!!!» Затем я услышала, как отъезжает его машина.

* * *

Прошла неделя с того момента, как он уехал. Провизия в доме подходила к концу, а выбраться из своего заточения у меня не получалось, потому что этот гад предусмотрительно забрал все дубликаты ключей и запер меня снаружи.

Вечерами я читала старые книги, найденные в библиотеке. Я была одна во всем доме, и даже Джиллиан покинула меня, предоставив время на раздумья. Надо ли уточнять, что, перевернув вверх дном весь дом, я не нашла никаких документов о кончине своих родителей.

Прошло уже столько времени, а Марк так и не возвращался. Звонить ему было бесполезно, на телефонные звонки он никогда не отвечал, когда злился. Я хотела было связаться с Найджелом, но у меня не было его номера телефона. Найти контакты в интернете не получилось, потому что вся связь с внешним миром вдруг резко отрубилась.

В один из таких долгих дней к дому подошла моя любопытная соседка. Она неуверенно постучала и спросила: «Есть ли кто дома?» Это был мой единственно верный путь к спасению.

— Лина, слава Богу! Мне нужна ваша помощь!

— Конечно, а что случилось? Вы там в порядке? Я не видела вас уже неделю и испугалась. Чем я могу вам помочь?

— Ээээ… — скрывать больше не имело смысла, и я ответила. — Муж запер меня в доме. Его нет уже неделю, а мне нужно как-то попасть наружу.

— Так откройте окно.

— Я уже неоднократно пыталась это сделать, но окна безумно старые. У меня не получается справиться с ними в одиночку.

— Тогда я с радостью вам с этим помогу.

Через полчаса издевательств над окном оно ответило нам взаимностью. Рассохнувшая деревянная рама треснула и позволила повернуть-таки ручку, чтобы, наконец, открыть многострадальное окно.

Оказавшись на улице, я горячо поблагодарила соседку и сразу же, поймав сигнал телефона, позвонила мастеру, чтобы он вскрыл мою входную дверь.

* * *

Еще пару дней я провела в одиночестве, купила кое-какие продукты, заказала комплект ключей для входной двери и отремонтировала поломанное нами с Линой окно.

Жизнь продолжалась, я знала, что Марк перебесится и вернется домой. Он уже не первый раз показательно воспитывал меня молчанием и игнором. В этот раз пошел дальше и решился запереть меня. К его несчастью, сидеть дома я не собиралась. С этими «веселыми» мыслями не заметила прохожего и нечаянно задела его пакетом с рассадой.

— Мэл, это ты? — удивился мне Найджел, придерживая меня за рукав и не давая выронить покупки.

— Да, а какими судьбами вас... то есть тебя занесло в эти края?

— Я здесь по работе, — пожал плечами Найджел и беззаботно улыбнулся. — Дай помогу.

— Нет-нет, не нужно.

— Я же вижу, что тебе тяжело, — он легко подхватил рассаду. — Где ненаглядный супруг?

— Спасибо. Занят. Как и всегда.

— Хорошо выглядишь, — я рассмеялась.

— Ага, просто изумительно. Вот только с подиума.

Я была в джинсах и стоптанных кедах, в домашнем вязанном свитере и с любимым, намотанным на шею желтым шарфом. Найджел же, в отличии от меня, был одет с иголочки. В своем черном пальто он был просто неотразим.

Мы стояли друг напротив друга и все не могли насмотреться, пожирая друг друга глазами. Что это? Сумасшедшая химия? Любовь с первого взгляда? Родная душа? Когда ты просто не хочешь уходить и тебе даже молчать комфортно рядом с этим человеком.

— Может, прогуляемся?

— С моими саженцами? — ухмыльнулась я.

— Можем с ними, но лучше оставить их в машине.

— Давай.

* * *

Что я делаю? Я замужняя дама, зачем мне идти гулять с этим мужчиной? Почему рядом с ним я превращаюсь в маленькую глупую девчонку? Почему мне не хочется уходить?

Несколько минут мы шли молча, прислушиваясь к шороху опавших листьев. Аллея, по которой пролегал наш путь, была раскрашена листьями, словно акварелью в разные цвета. Я смотрела на все это великолепие, и впервые за долгие годы моя душа отдыхала.

Парк был пуст, и от этого особенно остро чувствовалось присутствие моего спутника рядом. Некоторое время я боролась с тем, чтобы не обернуться и не посмотреть на Найджела, но, не сумев совладать со своими чувствами, все же сделала это.

Кареглазый улыбнулся мне и протянул поднятый с земли листик. Тот был таким маленьким, таким не сформировавшимся, но оттого еще более совершенным в своей неидеальности.

Внезапно захотелось собрать охапку опавших листьев и бросить ее высоко-высоко вверх. И я не стала отказывать себе в этом по-детски наивном желании. И вот уже в небо взлетели разноцветные точки, а на душе стало так легко-легко, что я не удивилась бы, взлети я за ними высоко в небо, как птица.

Найджел, набирающий охапки листьев и запускающий их в зачаровывающий полет, показался мне тогда таким родным. Отправив очередную порцию в воздух, он протянул мне свою руку, и я приняла ее, ни секунды не сомневаясь.

Я помнила, как мы смотрели друг другу в глаза, а вокруг начался настоящий листопад. Помнила, как Найджел подхватил меня на руки и закружил. И не забуду никогда бережного прикосновения его руки к моей щеке. В нем была выражена вся его нежность и любовь. Я чувствовала это, возможно, знала. Так же, как и знала то, что он спустя секунду коснется моих губ.

Его поцелуй был легким и нежным, как прикосновение крыльев бабочки. Я почувствовала теплоту его губ, и мое тело пронзила едкая жгучая боль. Словно в мое сердце вонзили остро-заточенный нож. Я удивленно распахнула свои глаза и посмотрела на Найджела, образ которого предательски дрогнул. Перед глазами вдруг все поплыло, ноги подкосились, и я потеряла сознание.