Я лихорадочно соображаю. Варианта решения этой ситуации кажется просто не существует.

Меня от этого осознания буквально начинает тошнить.

В голове шумит. Мысли мечутся, я пытаюсь найти хоть один нормальный выход, хоть один. Хоть самый крошечный, самый идиотский, самый безумный.

Я пошла бы на что угодно, чтобы отмотать время назад, чтобы как-то всё исправить.

Найти хоть одну лазейку, чтобы мой мир не рухнул. И не нахожу.

Уйти? И что дальше? Ведь если брачной ночи не было, значит брак ненастоящий.

Глупость, скажет кто-то. Но в наших традициях это работает именно так.

Я не могу уйти, я должна остаться. Хотя бы на одну ночь. Чтобы все поверили.

А если папа узнает, что это был мой план фальшивой свадьбы…

Я даже не представляю, что он со мной сделает.

Выдаст меня замуж по-настоящему. За какого-нибудь его идеального кандидата.

От этой картинки меня у меня сердце сжимается.

Нет, нет, нет.

Это хуже, это в тысячу раз хуже.

Этот псих, этот наглый хам, этот невозможный мужлан — временная катастрофа. А там будет пожизненная.

Я не могу уйти, пока мы не придумаем, как выкрутиться.

Ненавижу, ненавижу его. Ненавижу Дроздова, ненавижу весь этот день.

Я пытаюсь собраться, пытаюсь восстановить дыхание. Так, это просто одна ночь, ничего страшного.

Нужно просто пережить это, и завтра я обязательно что-нибудь придумаю, решение придёт, обязательно придёт.

Я перевожу взгляд вглубь номера, меня настигает новое потрясение.

Одна.

Одна кровать.

Я медленно поворачиваю голову к Нику.

— Ладно, — выдыхаю я сквозь зубы. — Раз уж мы вынуждены здесь остаться…

— Мне уже нравится, как звучит, — Ник перебивает меня.

— Это на одну ночь, завтра мы придумаем как это всё решить.

Я складываю руки на груди, перевожу снова взгляд на единственную кровать в номере.

Ник тоже смотрит туда, а потом на меня. И этот гад ещё ухмыляется.

— Даже не думай, — выпаливаю я.

Ник лишь усмехается шире.

— Кровать моя, — я прохожу вглубь номера.

— С чего это?

— С того, что я девушка.

Я смотрю на Ника, не веря, что это вообще происходит.

У этого халка совершенно отсутствуют манеры, это просто невозможно.

— Сильный аргумент, — Ник цокает.

— Как нормальный мужчина, ты должен уступить мне кровать.

— Ты мне целый день говоришь, что я ненормальный.

— Ты просто невозможный. — Это я уже слышал.

— Ты хам.

— Тоже было.

— Самовлюблённый, неотёсанный, наглый… — я ещё сдерживаюсь, чтобы не начать загибать пальцы.

— Продолжай. Мне начинает нравиться.

— Ты будешь спать на диване.

Я сжимаю челюсти так, что аж зубы скрипят. Поднимаю руку и показываю на Ника указательным пальцем, переводя взгляд на диван, рядом с книжным столиком.

— Не буду, — спокойно заявляет этот громила.

— Почему?! — кажется, что мужчина специально играет на моих нервах.

— Потому что я люблю комфорт, — Ник смотрит на кровать и улыбается.

— А я, по-твоему, нет?!

Эта перепалка начинает выводить меня из себя, ему что, кровать жалко?

Если я сейчас резко выдохну у меня пар из ушей пойдёт.

— Ты можешь его заслужить, — Ник склоняет голову, обнажая белоснежные зубы в лукавой улыбке.

— Что?

— Могу, так и быть, пустить тебя на кровать, но за аренду надо платить.

У меня округляются глаза. Внутри меня так всё пылает от злости, что кажется я сейчас взорвусь, как вулкан который спал тысячу лет, а потом «БАХ».

— Ну, так что, кровать арендовать будешь? Ты знаешь мои желания, — Ник опирается плечом о стену, красивый, совершенно наглый.

У меня по спине пробегает горячая волна, и я напрягаю плечи, чтобы избавиться от этого ощущения.

— Ты отвратительный.

— У нас семейный кризис в первую же ночь, — тянет Ник, и мне хочется его придушить.

Я резко разворачиваюсь, подхожу к кровати, хватаю подушку. Потом вторую, потом одеяло.

Я стаскиваю всё это с кровати с такой яростью, будто душу из неё вытряхиваю, и тащу к дивану.

Сарафан мешает, прядь волос лезет в лицо, я раздражённо сдуваю её и швыряю подушки на диван.

— Вот и отлично, — бурчу, садясь и поджимая ноги. — Спи на своей дурацкой кровати. Хоть женись на ней.

— Я, к сожалению, уже женат.

Я швыряю в него подушку, и Ник ловит, конечно. И это почему-то бесит ещё сильнее.

Ник разворачивается кладёт подушку и идёт в душ. Я слышу, как хлопает дверь ванной. Наконец-то этот повелитель ужаса пошёл смывать грехи.

И только в этот момент позволяю себе выдохнуть.

Потому что нормально дышать рядом с Ником, кажется, вообще невозможно.

Он всё время говорит гадости, ведёт себя как пещерный человек, «хочу-беру». С чего он решил, что ему всё можно?

Я лежу на диване, смотрю в потолок и мысленно проклинаю всех.

Ника. Дроздова. Сотрудницу ЗАГСа с её «объявляю вас мужем и женой».

Я успокаиваю себя, тем, что завтра мы что-нибудь придумаем.

Да, утро вечера мудренее. Нужно поспать, успокоиться. Слишком много эмоций для одного дня.

Через несколько минут дверь ванной открывается. И мой персональный кошмар выходит наружу.

В одном полотенце низко сидящем на бёдрах.

Всевышний...

Я смотрю и не могу отвести взгляд. Потому что это просто преступление быть настолько красивым.

Вода стекает по груди. По этим кубикам пресса. По тёмным дорожкам волос, которые уходят вниз, под полотенце.

Мышцы перекатываются под смуглой кожей при каждом движении. Плечи широкие, мощные.

Капли медленно скользят по смуглой коже вниз, и мой взгляд, цепляется за напряжённый торс.

Я мгновенно отворачиваюсь. Потому что пульс, который я столько времени пыталась привести в порядок, снова бешено начинает биться.

— Может, свет хотя бы выключишь? — цежу я сквозь зубы.

— Мне и так нормально.

— А мне нет! Потому что я хочу спать!

— Если передумаешь насчёт аренды я рядом.

Ник надменно вздыхает и идёт к кровати. Проходя мимо дивана слишком близко.

Я резко натягиваю одеяло до подбородка, отворачиваюсь к спинке дивана и закрываю глаза.

Не хочу ни видеть, ни слышать это нахала.

Я лежу на этом несчастном диване, поджав ноги, натянув одеяло, и смотрю в темноту с таким напряжением, что у меня голова разболелась.

Мысли одна хуже другой. Отец, этот нахал, последствия если всё скроется.

Я зажмуриваюсь, сильнее кутаюсь в одеяло и пытаюсь уговорить себя, что я взрослая, адекватная, разумная девушка, которая способна просто закрыть глаза и заснуть.

Но вместо сна в голову лезет кошмар. Если он ночью решит, что шантаж это только разминка? И дальше этот хам придумает, что-то похуже.

Меня от одной этой мысли так передёргивает, что я сама едва не подскакиваю на диване.

С другой стороны, этот тип слишком самоуверенный, чтобы делать что-то исподтишка.

Он из тех, кто вломится в дверь с ноги, и будет говорить смотря в глаза.

И почему-то эта мысль бесит меня ничуть не меньше. Потому что, Ник, наглый и опасный.

И от этого, рядом с ним невозможно расслабиться ни на секунду.

Я уже ненавижу не только этого мужчину, но и свою собственную идиотскую идею с фальшивым браком.

Я не знаю, сколько проходит времени. В какой-то момент напряжение всё-таки начинает отпускать, тело устаёт и я всё-таки начинаю проваливаться в сон.

Именно в этот момент меня кто-то касается. Я вздрагиваю так резко, будто у меня в груди салют взорвали.

Чужая ладонь на моей руке, я распахиваю глаза и вижу тень надо мной.

— Аааа! — крик вырывается сам, ещё до того, как я успеваю осознать, что вообще происходит.

Я подскакиваю на кровати и вижу перед собой Ника.

— Ты совсем?! — кричу я на весь номер. — Ты что творишь?! Убери от меня руки!

И в этот момент Ник одной рукой перехватывает мои запястья, второй резко зажимает мне рот, и я от шока едва не кусаю его ладонь.

— Тихо, блядь, — обычным тоном голоса говорит Ник мне в лицо так близко, что я чувствую на коже его дыхание. — Ты сейчас весь этаж поднимешь.

Мне в эту секунду вообще плевать, кто что услышит. Я готова выцарапать ему глаза, и начинаю вертеться ещё сильнее.

Но Ник склоняется ещё ближе, сильнее сжимает мои руки, и его голос становится ниже.

— Прекрати, если бы я захотел тебя трахнуть, мне, кара, спящая не нужна.

Он убирает ладонь с моего рта, но руки мои всё ещё держит.

Я жадно хватаю воздух губами, щёки вспыхивают так, что, кажется, ими можно подсветить номер.

— Отпусти меня! — рычу я, дёргая руками.

— Я будил тебя, дура, у тебя телефон разрывается.

И именно в этот момент в темноте снова раздаётся вибрация.

— О нет… — шепчу, потирая руки, которые Ник, наконец отпустил.

Я резко сажусь, хватаю телефон, и пальцы дрожат так сильно, что я с первого раза не могу его нормально разблокировать.

Наконец экран поддаётся, и я вижу уведомления десятка сообщений.

У меня кровь отливает от лица, будто мне дали с размаху пощёчину, желудок сжимается в узел.

Руки начинают неметь, и я роняю телефон на диван. Потому что я замечаю самое главное сообщение от абонента «Папа».

«Вечером семейный ужин, ждём тебя с твоим МУЖЕМ».

Я медленно поднимаю на Ника глаза.

— Кошмар… — шепчу. — Моя семья ждёт нас на ужин. Нам конец.