Стоя в холле отеля, я ещё никогда не чувствовала такой паники. Будто мой страх стал материальным, залез мне под кожу, и теперь искрит изнутри.

Кажется, ещё секунда — и я просто упаду в обморок.

На глазах у туристов, которые таскаются с чемоданами, у которых нет проблемы страшнее, чем опоздать на регистрацию.

А у меня — встреча с мафиозной семьёй!

Внутри я просто кричу не останавливаясь. Что сейчас будет вообще?

Я сжимаю пальцы на ремешке сумочки так сильно, что костяшки белеют.

Внутри всё дрожит. Сердце работает в аварийном режиме.

А мой муженёк, стоит рядом, абсолютно невозмутимый. Смотрит куда-то в сторону выхода с телефоном в руке, и на его лице нет ни капельки волнения.

Я от нервозности забыла как по квадрату дышать. А Ник листает какие-то смешные эмодзи на телефоне. Он, что? Издевается?

Ему вообще плевать? Мы сейчас встретимся с его родителями. Это не мои божьи одуванчики, его семья мафия! Как только я снова об этом думаю, живот скручивает спазмом.

Мамочки…

Я смотрю себе под ноги, выдыхаю. Нужно собраться. Но, есть вопрос, как?

Я снова поднимаю взгляд на Ника, он стоит, засунув руки в карманы. У мужчины есть какой-то план. Всегда есть, это же Ник.

Но надеюсь он заключается не в том, чтобы отдать меня на растерзание мафиозной семьи. Да?

Я делаю глубокий вдох. Внутренности переворачиваются от напряжения. Я понятия не имею, что говорить, как себя вести, что они подумают, когда увидят меня?

— Ник, — шепчу я, хватая мужа за руку. — А если они поймут? Что наш брак…

— Не поймут, — перебивает мужчина, глядя на меня исподлобья.

— Но если, — начинаю я снова. Что они сделают, если догадаются, что всё это спектакль, который вышел из-под контроля?

— Кара, — Ник поворачивается ко мне. — Ты моя жена, этого достаточно.

Муж говорит это так ласково, что пульс начинает потихоньку приходить в себя.

Действительно, сейчас же не средневековье, не сожгут же они меня на костре, если я им не понравлюсь?

— Идём, — говорит Ник, и его пальцы сжимаются на моей талии.

Я поднимаю взгляд, и в ту же секунду вижу их.

Они входят в холл, и кажется, что все вокруг замирают. Потому что невозможно не смотреть.

Я никогда в жизни не видела более красивых людей.

Впереди идёт мужчина. Высокий, статный, с такими же голубыми глазами, как у Ника. Они похожи как две капли воды.

Рядом с ним женщина. Очень красивая, элегантная, с тёмными волосами, уложенными в идеальную причёску. Я вижу в ней черты, которые передались Нику, разрез глаз, изгиб бровей.

Чуть позади ещё одна женщина. Постарше, с седыми волосами.

А рядом с ними парень с девушкой.

Мужчина, выглядит чуть младше Ника, с такими же тёмными волосами и дерзкой улыбкой, которая делает его похожим на моего мужа, но в какой-то более лёгкой, безопасной версии.

И девушка. Лет двадцати, с длинными распущенными волосами, и огромными глазами, которые меня пожирают взглядом.

Пятеро Сивьеро. И все они смотрят на меня.

Страх снова возвращается, ударяя с новой силой. Они идут к нам, и каждый их шаг отдаётся у меня в висках.

Я не знаю, что делать. Сделать шаг навстречу? Спрятаться за спину Ника? Развернуться и убежать?

Их взгляды скользят по мне, любопытные, оценивающие. О чём они думают? Считают ли, что я подхожу Нику?

Мне кажется, что они видят меня насквозь. Видят мой страх, мою неуверенность. Видят, что я не настоящая.

Лучшая защита это нападение, да? Я хочу шагнуть. Хочу выйти вперёд, поздороваться, что-то сказать, сделать хоть что-то, чтобы не выглядеть испуганной мышкой. Но Ник опережает меня.

Муж делает большой шаг вперёд. И встаёт передо мной. Я оказываюсь за его спиной. Будто он прикрывает меня. От них, от их взглядов.

Я смотрю на его широкую спину, а Ник смотрит на свою семью будто, с вызовом.

И у меня в груди разливается словно тёплое молоко. Ник готов защитить меня даже от собственной семьи.

Я не понимаю до конца, зачем он это делает. Не понимаю, почему он встал между мной и ними.

Но с ним я в безопасности.

— Господи, какая же она милая! — восклицает девушка, и в следующую секунду она каким-то чудом обходит Ника и оказывается прямо передо мной.

Я не успеваю среагировать. Она хватает меня за руки, сжимает их, и смотрит на меня с таким восторгом, будто она моя фанатка.

— Привет! Я Милана, его сестра, — тараторит девушка, показывая на Ника, её слова льются потоком. — Так рада познакомиться! Ник нам ничего не сказал, ничего! Мы узнали от папиного советника, представляешь? Он вообще ничего не рассказывает, мы думали, он вообще никогда не женится, а тут — бац! И ты такая красивая! И глаза такие огромные! А волосы! У тебя волосы свои? Наверное, свои, они такие...

— Милана, — голос Ника врезается в монолог Миланы, но девушку не остановить. Я смотрю на неё хлопая ресницами, пытаясь собраться с мыслями и ответить ей хоть на один вопрос.

— А платье на тебе классное, сама шила? Ты дизайнер, это правда? А можешь мне что-нибудь сшить? Я хочу...

— Милана, — Ник повторяет уже громче, и его ладонь ложится на мою талию.

Муж обнимает меня, прижимая к себе. Я продолжаю держать на лице дежурную улыбку. Жар Ника окутывает меня словно в кокон.

— Не доставай её, — говорит муж, а Милана закатывает глаза.

Теперь я прекрасно понимаю как Ник выдержал беседы с моей сестрой. У него точно такая же.

Рука Ника на моей талии сжимается чуть крепче. Кожа горит. Близость мужа обжигает. Но мне это нравится. Нравится чувствовать себя защищённой. Нравится, что Ник рядом.

— Рамина, — я слышу своё имя, произнесённое с лёгким акцентом, и поворачиваю голову к отцу Ника.

Он смотрит на меня. И я под его взглядом хочется выпрямиться.

— Познакомлю вас, — легко бросает Ник. — Это мой отец, Леонардо.

— Можно Леон, — мужчина мне улыбается. — Или просто Лёня.

— Очень приятно, — я легко киваю.

— Моя мама, Изабелла, — Ник кивает в стороны женщины, она улыбается, очень тепло, мягко.

Всевышний… Она очень красивая, и выглядит не старше своих детей, такое возможно вообще? Она в морозилке спит?

— Бабушка Илана.

Седовласая женщина смотрит на меня, хмурит брови. И её взгляд, словно ощупывает меня с ног до головы. А потом она кивает, и на её лице появляется что-то похожее на одобрение.

— Милану ты уже знаешь, — Ник кивает на сестру, которая снова порывается подойти ко мне, но муж не отпускает из объятий. — И Давид, мой брат.

Парень улыбается мне, и в его улыбке я вижу улыбку Ника.

Это нахальство у них генетически передаётся что ли?

Мы идём в ресторан. Я иду рядом с мужем, его ладонь всё ещё лежит на моей талии. Ник не даёт мне отстраниться.

Боится, что я сбегу? Или что его семья со мной что-нибудь сделает?

Мы садимся за большой стол, и я чувствую, как их взгляды снова устремляются на меня.

Пять пар глаз сканирующих меня. Да в аэропорту досмотр проходят не так тщательно, как я сейчас.

Я сжимаю пальцы на салфетке, в такт тому, как внутри всё сжимается.

Вот сейчас начнутся вопросы, я уже видела этот взгляд у своих родителей. Всем не терпится узнать подробности нашего брака.

И сейчас я что-то скажу не так, и они поймут, что наш брак — фикция. Всё не по-настоящему, фарс. Что будет тогда?

Я хочу провести ладонями по лицу, но сдерживаю себя.

— Что за дела? — голос отца Ника нарушает молчание. — С каких пор в нашей семье принято свадьбу играть как отшельники?

Леон смотрит на Ника, и его глаза такого же оттенка как у сыновей. У всех мужчин Сивьеро голубые глаза, а у Миланы тёмные, как у Изабеллы.

Мне кажется, сейчас я просто растворюсь в этом кресле, провалюсь сквозь землю, исчезну. Потому что, понимаю это только начало. Это только первый вопрос от главы семьи Севьеро.

— Новая традиция, — отвечает Ник, и его рука ложится на моё колено, под столом.

Горячая ладонь Ника просто лежит, не двигается, лишь большим пальцем слегка поглаживает кожу.

— Решили с женой, что хотим приватности, — продолжает муж.

— Отчего же? — прищуривается отец.

Ник смотрит на свою семью. Медленно переводит взгляд с отца на каждого члена семьи. Давид усмехается и громко цокает, этот маленький дьяволёнок. Не сомневаюсь, что когда Ник был младше он был таким же.

Напряжение за столом нарастает.

— Вы сами не видите? — говорит муж, и в его голосе появляется усмешка. — Приехали без приглашения, нарушили наши планы. И смотрите на мою жену так, будто она экспонат в музее.

Ник сильнее сжимает пальцы на моём колене и ведёт вверх.

— Новые традиции, значит, — произносит отец, и я смотрю на него, боясь пошевелиться. А потом он усмехается. И его лицо становится мягче.

Это что проверки? Они специально это всё?

— А жену прятать от нас тоже традиция? — спрашивает Леон, и его взгляд переходит на меня. — Ты её запугал так? Она разговаривает же, да?

Я открываю рот, чтобы ответить, но Ник опережает меня.

— А ты уверен, что пугаю её я? — спрашивает муж, склоняя голову. — Или сборище клана Сивьеро, которые буквально едят её взглядами?

— Это всего лишь семейный визит, — мягко вставляет мама, и её голос звучит успокаивающе-искренне. — Мы хотим познакомиться с этой прекрасной девушкой.

— Да-да! — подхватывает Милана, и её глаза загораются. — И дать пару советов, как тебя можно обезвредить.

— Или предложить оружие, — добавляет Давид, и я вижу снова эту улыбку. — У меня есть патроны и кольт. Идеальное оружие, главное лёгкое.

— Я уверена, что оружие ей понадобится, — поддакивает Милана, крутя прядь волос на пальце с длинным маникюром с какими-то узорами.

— Не переживай, деточка, — бабушка смотрит на меня тепло, будто я действительно её внучка. В уголках её глаз собираются морщинки. — Если что, наша семья умеет прятать трупы. Всё будет хорошо.

Пенсионерка сейчас это вслух сказала? Женщина конечно, шикарно выглядит, но какие, блин, трупы?

Они что, серьёзно? Предлагают мне оружие? Шутят про убийство? Шутят, же ведь, да?!

Я смотрю на Ника, муж усмехается, и проводит ладонью по лёгкой щетине.

Я перевожу взгляд на семью Севьеро.

Отца, который ждёт ответов. Милану, которая буквально подпрыгивает на стуле от нетерпения. На Давида, который уже, кажется, готов достать свой кольт.

Я делаю глубокий вдох. И говорю:

— А обязательно ли мне убивать своего мужа? — мой голос звучит уверенно, но щёки заливаются румянцем. — Он мне, вроде как, нравится.

Тишина, затягивает на долгие несколько секунду.

А потом вся семья взрывается смехом. Даже бабушка усмехается.

Ник притягивает меня ближе, и я чувствую, как его рука с моей ноги смещается на бедро.

Пальцы гладят кожу через ткань платья, но даже так вызывают мурашки.

Муж наклоняется, его губы почти касаются моего уха, и я чувствую его горячее дыхание.

— Нравлюсь, да? — шепчет Ник, с наглой уверенностью, что хочется толкнуть его локтем.

Но его рука на моём бедре горит, внутри всё сковало. Потому что Ник так близко, я чувствую его запах. И я продолжаю ощущать на себе взгляды семьи Сивьеро.

— Я сказала «вроде как», — шепчу я в ответ.

— Вроде как, значит, — муж усмехается, и я чувствую, как его губы скользят по моей щеке, оставляя горячий след. — Мы это поправим.

Я не успеваю ответить. Милана снова начинает задавать вопросы, и я чувствую, как Ник напрягается. Затем подключаются и остальные.

Муж отвечает на всё. Не давая им возможности смутить меня.

Удивительно, но родители это существа одинаковые, потому что мама и папа Ника задают такие же вопросы как и мои родители.

— Когда детей планируете? — подытоживает Леонардо.

Ник смотрит на отца, и его рука сжимается на моём бедре почти больно. Я улыбаюсь, сжимая руку мужа.

— Когда решим, тогда будут, — отвечает муж, смотря на отца. Их глаза это зеркала друг друга.

Мама Ника очень интересуется где-же мы познакомились. Давид хочет узнать, кто мои родители, а Милане интересно всё, абсолютно.

— Все вопросы ко мне, — говорит Ник, и я чувствую, как его пальцы гладят мою кожу. — Мою жену этим не загружать.

Я перевожу взгляд на мужа. Чего-чего, а такого я от него не ожидала.

Он принял весь удар на себя, весь шквал вопросов о нашем браке. Я просто сижу, улыбаясь, красиво хлопаю ресничками, и где надо киваю, влюблённо смотря на мужа.

Идеальная семья.

— Точно запугал, — фыркает Милана, улыбаясь. — Знаешь ли, у девушек тоже есть право голоса.

— Есть, — соглашается Ник, и муж поворачивается ко мне. — И её право — не отвечать на глупые вопросы.

— Ник! — возмущается Милана.

— Вас здесь вообще не должно быть, — продолжает муж, и его голос становится твёрже с каждым словом. — И ничего мы вам не должны рассказывать. Если будете себя хорошо вести, возможно, на следующую годовщину мы вас позовём, и вы узнаете больше.

— Это шантаж! — восклицает Милана, поднимаясь со стула.

— Это мотивация, — усмехается Ник, и его пальцы скользят по внутренней стороне моего бедра.

Все начинают смеяться, и напряжение уходит. Постепенно диалоги становятся менее провокационными.

Они просто люди которые волнуются, они семья. Любопытная, громкая, немного пугающая, но семья. Которая любит Ника. Которая хочет знать, что с ним всё хорошо.

Я смотрю на мужа, он смеётся, отвечая на вопрос матери. Его рука всё ещё лежит на мне, успокаивая.

Муж улыбается мне, когда Милана говорит что-то смешное.

Всё не так плохо как я себе представляла. Они хорошие. Своеобразные конечно, но хорошие.

Я думала, что умру от этой встречи.

Но я сижу за столом с семьёй Сивьеро, и они улыбаются мне.

Они принимают меня. Не зная, что наш брак фикция. Но, может быть, это и неважно.

Потому что сейчас, когда Ник рядом, когда его рука поглаживает меня, я думаю, что ещё один день с Севьеро не так уж и плохо.