Я сижу на Нике сверху, и моё сердце отбивает ритм, наверно громче барабанов.

Его ладонь лежит на моей, там, где под тканью боксеров пульсирует твёрдый, горячий член.

От такого прикосновения все искорки на теле, которые еле как угомонились, после того, что случилось, снова оживились.

Внутри всё снова сжимается, зарождаясь в горячий комочек внизу живота.

Но я не могу. У меня голова идёт кругом.

Я только что потеряла невинность. С ним, с мужчиной, которого знаю даже меньше недели.

С мужчиной, который должен был быть моим фиктивным мужем, но который уже видел меня голой, слышал, как я кричу от оргазма.

Мужчина, который стал моим первым.

Своих первых мужчин, девушки запоминают на всю жизнь, да? Но, даже если бы с Ником, ничего не было, забыть его уже невозможно.

Я резко выдёргиваю ладонь, хватаюсь пальцами в его плечи, вонзаю ноготки в кожу, чтобы он понял — хватит. Не сейчас.

Я не готова, я вообще не понимаю, что со мной происходит последние несколько часов.

Я сижу на Нике, чувствую его бёдра между своими, чувствую, как его член упирается в меня. И я понятия не имею, что будет дальше.

С одной стороны, он мой муж, но ведь только документам? Но по тому, что случилось между нами сегодня ночью? Что это было для Ника?

А что вообще было все эти дни? Все эти, “типо” случайные касания, хотя я вижу, что Ник делал это намеренно.

Я не знаю, кто он для меня. И кто я для него.

Я смотрю на мужчину сверху вниз, и внутри меня смешивается безумный коктейль эмоций.

Желание, которое до сих пор пульсирует внизу, давит. Смущение от того, как легко я отдалась ему. И главное — страх перед тем, что теперь будет.

— Так, — говорю я, легко похлопывая Ника по плечам. — Ты уже успел осудить мой выбор профессии. Теперь моя очередь.

— Я не осуждал, — возражает Ник, и его руки ложатся на мои бёдра, пальцы медленно гладят кожу. И россыпь мелких мурашек бежит по телу.

Я чуть приподнимаю брови, склоняя голову. Ник всегда так делает, когда над чем-то задумывается.

Муж смотрит на меня, и его пальцы на моих бёдрах сжимаются чуть сильнее.

Ник Сивьеро, самый безумный, самый красивый мужчина из всех кого я встречала.

Но моё желание шить одежду сильнее, чем задохнуться от поцелуев Ника.

— Я не осуждал, — говорит мужчина, продолжая вести пальцами по коже, посылая новые разряды тока по телу. — Просто говорю, что есть разные варианты. Но если тебе реально нравится это, — муж кивает на разбросанные по столу листы. — Занимайся.

Я смотрю на него и не могу понять, говорит он правду или просто отмахивается от меня.

Потому что, обычно на выбор моей профессии реакции бывали разные.

— Ты не считаешь, что это какая-то ерунда? — я смотрю на мужа и пытаюсь прочитать эмоции на его лице. — Что это несерьёзно? Что это не профессия?

Ник прищуривается, смотрит на меня внимательно, и я чувствую, как его пальцы перестают гладить, просто лежат, согревая кожу.

Я сглатываю, потому что я уже привыкла к не одобрению.

Помню, как в детстве показывала свои рисунки отцу. А он хмурился, цокал, откладывал их в сторону.

— Это несерьёзно, Рамина, — говорил отец. — У тебя должна быть достойная профессия, а не игрушки.

Помню, как мама мягко, пыталась объяснить, что девушке из нашей семьи не подобает заниматься такими вещами. Я тогда так, и не поняла, какими “такими”.

Но, мама продолжала говорить, что сначала хорошее образование, потом удачное замужество, потом семья. А все эти хобби, потом, если останется время.

А вот когда я выбрала поступать в университете, на факультет дизайна.

Отец смотрел на меня так, будто я сказала, что пойду искать говно в мусорках.

— Это не карьера, Рамина. Это способ убить время, пока не найдёшь нормального мужа, — сказал тогда папа, с таким разочарованием в глазах, будто теперь из-за моего поступка наш род проклят.

Но слава Всевышнему, отчисляться меня никто не заставил, и дали мне возможность учиться, где я захочу. Но слова о браке и муже наполнили наш дом.

Всевышний услышал твои молитвы папа, чтобы у меня появился муж.

Вот он и появился. Не нормальный. Но появился, же зато!

И сейчас я сижу на нём и жду, что он скажет то же самое. Что это несерьёзно.

Что нужно заниматься чем-то более достойным. Но с чего, кто-то решает, какая профессия достойная, а какая нет?

— Слушай, — Ник проводит ладонью по моему бедру, и я ёжусь. — Я в этом нихуя не понимаю. Для меня вся эта ваша… Мода — это просто тряпки, на которые вешают ценник и продают лохам.

Я открываю рот, и поднимаю указательный палец, чтобы возмутиться, но Ник не даёт.

— Но, — муж сжимает моё бедро сильнее. — Если тебе это нравится, если ты хочешь этим заниматься кто я, такой, чтобы запрещать? Ты бываешь такой назойливой, что мне кажется, в какой-то момент все начнут покупать твою одежду, просто чтобы ты не трахала им мозги.

Я смотрю на мужа, шокировано, в груди всё переворачивается. Странный холодок бежит по спине.

Не ожидала от него таких слов. Что этот хам, может иметь такое мнение. Но вот последние слова, но мог бы и не говорить.

— Ник Сивьеро! — выдыхаю я резко, из-за тепла, что разливается в груди, мне трудно дышать.

— Что? — муж усмехается. — Я же сказал, что не осуждаю. Сказал, что занимайся чем хочешь. Чего ещё?

Говорить, ему что этого достаточно, я конечно же не буду. Я смотрю на мужчину, на его неприлично длинные ресницы и голубые глаза, которые сейчас цвета чёрного моря.

Муж облизывает губы и я слежу за этим движением.

Внизу живота пульсация усиливается, и я хочу сжать бёдра, но не могу, потому что по-прежнему сижу на муже сверху.

Член Ника начинает большее давление на моё лоно, и я ёрзаю, пытаясь избавиться от тянущего напряжения.

— Рамина Сивьеро, — говорит муж, и я замираю на секунду.

— Я не Сивьеро, — я верчу головой. — Я не буду менять фамилию. Это во-первых.

Ник приподнимает бровь, и в его глазах загорается опасный огонёк.

— Моя жена не будет ходить с чужой фамилией.

Смотрю на Ника и что-то ничего, не понимаю.

— Я временная жена, это всё фиктивно, зачем мне менять фамилию, если рано или поздно…

Я не успеваю договорить.

Ник дёргает меня за бёдра, впечатывая в себя. Рука ложится на затылок, пальцами муж зарывается в волосы, и целует меня.

Глубоко, медленно, чувственно. Ник языком скользит по моим губам, целуя меня так, будто времени не существует, и мы можем так целоваться вечность.

Ник гладит мои волосы, ведёт к шее, сжимает плечи. Его дыхание на моих губах, его вкус сводит меня с ума, голова снова идёт кругом.

Языком, муж дразнит, отступает, возвращается снова.

И внутри уже разлитый жар, заставляет прижиматься к Нику ближе.

Я стону ему в губы, и Ник отвечает рычанием. Его бёдра приподнимаются, и я чувствую член, стал ещё твёрже, давит, пульсирует прямо на клиторе.

У меня сводит ноги от напряжения. Я вся как натянутая струна, которая снова вот-вот порвётся.

Ник отрывается от моих губ. Смотрит на меня, его глаза стали темнее, с пляшущими огоньками желания. И что-то ещё, что я не могу прочитать.

Я тяжело дышу, чувствую, как сердце колотится, норовясь сломать рёбра. Но даже в этом безумии, я понимаю, что нам нужно поговорить.

Хотя бы раз нормально. Потому что каждые наши разговоры заканчиваются либо летящими стаканами, либо поцелуями.

— Так, — выдыхаю я, пытаясь собрать мысли. — Не отвлекай меня. Мы не закончили разговор.

Ник усмехается. Проводит большим пальцем по моей нижней губе, и струна внутри снова натянулась.

— Какой разговор, кара?

Те факты которые Ник рассказал о себе во время секса конечно интересные, но мне безумно интересно узнать об этом мужчине больше.

— Про твою… — я закусываю губу, чувствуя, как его палец скользит по ней, дразнит. — Про нас, мы говорили факты друг о друге.

Ник приподнимает бровь.

— И что тебе интересно?

Я разглядываю мужчину и вижу, как что-то меняется в его глазах. Он колеблется, думает. Человек, который решает, стоит ли открываться.

— Ты путешествуешь, потому что у тебя сеть отелей и тебе приходится много ездить? — спрашиваю я, пока он не передумал отвечать. — Или ты решил строить отели, потому что любишь путешествовать?

Ник склоняет голову, пару секундочек смотрит и легко усмехается, но без привычной насмешки. А так, словно я действительно его заинтересовала своим вопросом.

— Никогда не думал над этим, — говорит муж, и его голос звучит тише обычного. — Но вообще, с детства много путешествовал. Семья много где за границей жила. И отец по работе, тоже много ездил. Я как-то привык.

Ник замолкает, и его пальцы на моём бедре сжимаются, расслабляются, снова сжимаются.

— Мне нравится, — продолжает муж. — Узнавать новые места, культуру, людей. И бизнесу это помогает. Так что… — Ник пожимает плечом, — наверное, второе. Я люблю путешествовать, поэтому построил отели.

Я киваю. Мой муж оказывается не только хамить умеет и похабщину нести.

— То есть ты сам выбрал этот бизнес? — уточняю я. — Не семейное дело, не кто-то заставил?

— Сам, — отвечает Ник. — Все решения я принимаю сам.

Я смотрю на мужа, и легко ему улыбаюсь.

— Кроме жены, — говорю я, и в моём голосе проскальзывает что-то колючие. — Ты женился, чтобы семья отстала.

Ник смотрит на меня. А пульс бьётся в висках всё сильнее.

— Кара, ты с моей семьёй прекрасно, блядь, сойдёшься. Ты любишь причитать так же как они.

— Ник!

— А что? — он сжимает моё бедро, почти больно, и я ахаю. — Иногда не стоит воевать, нужно найти решение которое устроит всех. Жена есть — семья довольна. И я трахаю её когда захочу, идеальное решение.

— Ага, — фыркаю я. — Только потом Дроздов облажался, и всё пошло не по плану.

Ник цокает, мотая головой усмехаясь.

— Разве облажался? — спрашивает муж, поднимая бровь.

Я не успеваю ответить. Ник усаживает меня на себе удобнее, и я чувствую, как его член упирается в меня.

Взглядом мужчина скользит по моему лицу. И я чувствую, как внутри всё сжимается, как по коже бегут мурашки, как низ живота стягивает уже знакомой тяжестью.

— Ты… — выдыхаю я, но не могу закончить.

— Что? — Ник усмехается, и сжимает моё бедро сильнее.

Я мотаю головой смотря на мужа. Невыносимый! Даже секунды не может продержаться, чтобы меня не трогать.

У нас хоть один диалог нормально от начала до конца состоится?!

— А мне кажется, — добавляет муж, и его губы почти касаются моих. — Хоть Дроздов и долбоеб, всё сложилось так, как должно было.

Под рёбрами словно взорвался огненный шар и разлетелся на тысячи искр, которые пульсируют от груди, до кончиков пальцев.

Я прикрываю глаза на секунду, и сразу чувствую, как губы Ника накрывают мои. Языком скользит по моему языку, прижимая меня ближе.

Но как могло сложиться иначе, мы уже никогда не узнаём.