Я просыпаюсь среди ночи. Такое бывает, редко но бывает. Обычно я сплю как убитый, хуй разбудишь. Но стресс даёт о себе знать. Последние дни, были насыщенные.

Начинаю ладонью вести к подушке Мины, шуршу по постели.

И понимаю, что, простыня скомканная, остывшая.

Подушка пустая. Я провожу ладонью по её стороне, будто, сука, она может появиться из пустоты.

Сбежала? В туалет пошла? Куда делась?

Состояние сна как рукой снимает, я открываю глаза, щурюсь в темноте, смотря на часы в телефоне.

После секса отрубило резко, я даже не понял как мы уснули. Я моргаю, потираю глаза.

Куда удрала, блядь? Среди ночи.

Ей, что, не спится оттраханной?

Я сажусь на кровати, провожу ладонью по лицу, щетина уже прилично так отросла, трёт кожу. К тишине прислушиваюсь.

В спальне темно, только тонкая полоска света пробивается из-под двери в гостиную.

Значит, не сбежала. Просто ушла.

Я усмехаюсь своим же мыслям. Первый раз, блядь, девка после секса уходит, а я не чувствую от этого удовлетворения. Наоборот, интересно, что эта маленькая фурия там забыла.

Я натягиваю боксеры, хватаю пачку сигарет с тумбочки. Плечом толкаю дверь и останавливаюсь на пороге. В теле ещё лежит сытая лень после секса, в паху до сих пор тянет.

Мина сидит на диване, закутанная в одеяло, поджав под себя ноги. Волосы растрёпаны, падают на лицо, и она то и дело сдувает их, когда те лезут в глаза.

Перед ней на журнальном столике разложены листы, ручки, какие-то карандаши, ещё хуйня какая-то, которая я не знаю как называется.

Она рисует.

Ночник на столике отбрасывает мягкий тёплый свет, на её лицо.

Я прислоняюсь плечом к косяку, достаю одну сигарету из пачки и наблюдаю за своей женой.

Мина поджимает губы, закусывает нижнюю, что-то вычерчивает карандашом. Хмурит брови, откидывая волосы, и в вырезе одеяла, которое сползло с плеча, видна ключица, в чуть красно-розовых отметинах.

Не засосы. Просто у Мины, видимо слишком чувствительная кожа, к утру я думаю, места где я её касался, не будут выделяться.

Член в боксерах дёргается, я чуть поправляю его рукой.

— Ты сбежала от меня, чтобы рисовать, кара? — говорю я, и Мина вздрагивает так, что чуть не падает с дивана.

Испугалась бедняжка.

Пару карандашей летит на пол, листы разлетаются. Она хватается за спинку дивана, оборачивается, и в её глазах неподдельный испуг.

— Ты чего... — выдыхает жена, прижимая ладонь к груди. — Я не слышала, как ты вошёл.

— Вижу, — я отклеиваюсь от косяка, подхожу к дивану сзади.

Мина сидит, смотрит на меня снизу вверх, и я вижу, как её зрачки расширяются, когда я наклоняюсь, опираясь руками о спинку дивана по обе стороны от её плеч.

— Ты чего не спишь? — спрашиваю, и мои губы почти касаются её уха.

— Не могу, — она дёргает плечом, и я чувствую, как под одеялом напрягаются мышцы. — Вдохновение пришло.

— Вдохновение, — повторяю, и усмешка сама лезет на лицо. — Среди ночи?

— Оно не спрашивает, — она пытается повернуться, смотреть на меня, но я не даю.

Я прижимаю её к спинке дивана, наклоняюсь ещё ближе, провожу носом по щеке, вдыхаю её запах. Вернее уже мой запах смешанный с её.

— И что за вдохновение? — спрашиваю, скользя губами по её щеке, к уголку губ.

Творчество, искусство, я всё это не понимаю, и не имею никакого отношения. Но если, моей жене нравится — пусть малюет что хочет.

Мина замирает, я провожу пальцами по её ключице, сдвигаю край одеяла, и она вздрагивает.

— Ник... — выдыхает жена, так, что, я хочу утащить её обратно в спальню и трахать до утра.

Но она уворачивается. Отодвигается к краю дивана, хватает листы, и смотрит на меня с вызовом, я усмехаюсь.

— Не приставай, — говорит Мина, раскладывая всё заново. — Я серьёзно. Вдохновение, оно такое, знаешь... Хрупкое.

— Вдохновение, — повторяю, садясь на диван рядом с ней. — Так, ты сбежала, чтобы рисовать?

— Я не сбежала, — она поправляет одеяло, кутается в него, и я замечаю, как её пальцы дрожат, когда она собирает листы. — Я просто села рисовать. Ты спал, я не хотела тебя будить.

— Ахуенно получилось, — я закидываю руку на спинку дивана, расслабляюсь, смотрю на неё. — Покажи..

Я вижу как Мина колеблется. Ещё щёки начинает заливать румянец.

Да ну нахуй? Её так это трогает?

— Это просто наброски, не закончено, — говорит тихо Мина, не глядя на меня.

— Кара, — я наклоняюсь. — Я твой муж, и мне интересно, чем ты тут среди ночи занимаешься.

Жена, смотрит на меня. В её глазах что-то меняется, и она протягивает листы.

Я беру их, на листах женские фигуры. Платья, силуэты, линии. Лёгкие, плавные, что ли.

Одно платье с открытой спиной, другое короткое, пиздец, дерзкое, третье — похожее на то, что она надела на ужин, когда мы ехали к её родителям.

— Это м… — начинаю я, и жена тут же перебивает.

— Мазня? — её голос звучит обиженно. — Ты можешь не говорить.

Охуеть, я хотел сказать мило. Но видимо её видение меня как негодяя, не даёт ей ещё понять, что я не такой засранец, как она думает.

Я поднимаю на Мину взгляд. Она сидит, закусив губу, смотрит в сторону, и я вижу, как её пальцы комкают край одеяла. Она обиделась?

Реально обиделась, на то, чего я даже не сказал? Заебись, искал медь, а нашёл золото.

— Я не сказал, что это мазня, — говорю, смотря на жену.

— Ты не говорил, но подумал, — она фыркает. — Я вижу.

Видимо после первого секса у неё гормоны зашалили и она чуть-чуть высказаться решила. Да я так-то и не против.

— Блядь, — я усмехаюсь, тянусь к пачке сигарет, достаю одну, прикуриваю. — Хочешь сказать, знаешь, что в моей голове?

Мина прищуривается смотрит на меня. Нет, рыться в моей голове опасно. Можно найти то, от чего потом спать страшно будет.

— Всё написано на твоём лице, — Мина отворачивается, и в её голосе тот, же огонёк, который был, когда она кидалась в меня стаканом.

Что конкретно, она там сейчас разглядела, я спрашивать не хочу. Мало ли, карандашом меня пырнёт.

— Если бы сейчас, ты смотрела в мои мысли, ты бы смотрела в зеркало, — я легко целую жену.

Мина улыбается, сильнее укутываясь в одеяло и я вижу как по шее бегут мурашки.

— Это не мазня, — говорю я, и она поднимает на меня взгляд. — Красиво. Я не понимаю в этом, ровном счётом нихуя, но красиво.

Жена смотрит на меня, сначала с капелькой удивления, а потом её губы трогает улыбка. И глаза. Мина из тех женщин, которые умеют улыбаться глазами.

Красиво, горячо, так, что не только член в трусах отзывается. А ещё внутренние демоны, которых я усыпил, но сейчас они бодрствуют, Мина разбудила их.

Она в ответе за то, что сделала это, как? У неё спросить нужно.

Но мой план брака пошёл уже давно не по плану. Так что, я просто расслабляюсь и получаю удовольствие, и жду, что моя жена выкинет интересного на этот раз.

— Ты правда так думаешь? — спрашивает Мина из-под длинных ресниц.

Она улыбается и демоны скалят зубы. Да, блядь, даже если она в какой-то момент решит, что любая хуйня за миллионы — искусство, я точно кивну и скажу, что она права, куплю это ей.

Мина привлекает меня внешне, телом. Не то чтобы я не видел красивых девок. Видел, даже слишком много. И трахал, и бывало не одну за раз. Но с Миной другое.

Мне нравится её слушать, и мне нравится с ней говорить. Такого не было. Но, что ещё важнее, мне нравится с ней молчать.

— Я бы не сказал, если бы не думал, — я делаю затяжку, выпускаю дым в потолок.

Мина смотрит на меня, изучающее, я сажусь удобнее и колено девчонки касается моего бедра. Я опускаю руку, легко провожу пальцами, и Мина съёживается.

— И чем ты хочешь заниматься? — спрашиваю, откладывая сигарету. — Рисовать всю жизнь?

— Не рисовать, — она поправляет меня, вертя головой. — Проектировать одежду. У меня будет свой бренд. Это создавать коллекции, продумывать силуэты, ткани, посадку, концепцию...

— Продавать одежду хочешь?

Всё, что она пытается мне донести я конечно понимаю. Но, то как это работает изнутри хуй его знает. А какие там убытки, потери?

Я лучше разбираюсь в других вещах. И пиздец как этому рад.

— Да, — говорит Мина, вздрагивая подбородок. — Свой бренд. Я буду шить одежду. Для тех, кто ценит качество и уникальность.

Я слушаю, смотрю, как жена говорит, как её глаза горят. Она жестикулирует, одеяло, сползает с плеча.

Она слишком сексуальна, когда говорит о том, что ей нравится. Член в боксерах давит жёстко на резинку.

Блядь, сейчас бы в охапку Мину и в кровать. Но я не могу испортить её такое воодушевлённое счастливое лицо, когда она говорит про своё тряпьё.

— Можешь быть моим личным портным, — говорю. — А что? Ты знаешь, как сложно найти нормальные костюмы на мои габариты? Всё на заказ, блядь. Вот где бабки крутятся, шей одежду для бандитов.

Мина смотрит на меня. А потом улыбается, хитро так, прищуривается, подаётся вперёд, и я чувствую, как её пальцы касаются моего плеча.

— О, так ты, получается, не против, — тянет она, и в её голосе появляется коварные нотки. — Я не ожидала, что ты отправишь жену лапать других мужиков.

— В смысле, блядь? — я прищуриваюсь.

— Ну, — Мина откидывается на спинку дивана, и одеяло сползает ниже, открывая бёдра. — Мне же нужно будет снимать мерки. Касаться клиентов… В разных местах. Раз ты не против...

Дослушивать эту ебанину цели не имею, и я просто хватаю её за талию, дёргаю на себя, Мина вскрикивает, падает на меня, упираясь ладонями в мою грудь.

— Ник... — выдыхает она, я теряю остатки терпения.

Притягиваю её за затылок, вжимаю в себя, и целую.

Она ахает мне в губы, и я врываюсь языком в её рот, Мина пальцами цепляется в мои волосы.

Она целуется со мной, сладко, каждый раз открывая ротик, чтобы я вошёл языком.

Я отрываюсь от губ, спускаюсь к шее, кусаю, и Мина выгибается, я хватаю её за бёдра и пересаживаю так, что сверху, её лоно давит на мой член.

Я целую её, снова глубоко, влажно. Мина отвечает, её язык скользит по моим губам.

Я обхватываю её подбородок пальцами, сжимаю.

— Так, что ты собралась лапать? — спрашиваю, проводя большим пальцем по её коже.

— Никого, — выдыхает Мина, и её пальцы хватаются за мои плечи. — Я никого не собиралась...

— Правильно — что. А не кого, — я провожу большим пальцем по её нижней губе, и Мина вздрагивает.

— Ты не так понял, — говорит жена, и в её глазах плещется что-то тёмное, горячее.

— Так или не так, — я беру её ладонь, тяну вниз, укладываю на свой пах.