Когда Дройн пришёл качать права и требовать помощи, я как-то не осознавал ещё всего масштаба катастрофы. Мы ж, и правда, почти не выходили с тех пор, как рудник с заводом захватили. Так и просидели над златом захваченным всё это время, причём сразу все, включая духов. Завод же — самое комфортное место во всей округе, тут даже туалеты приличные. Ну, в общем, это был сюрприз, и вообще ни разу неприятный.

Я понятия не имею, какого хрена местные жители держали на складах такую кучу дешёвого виски. Не знаю, может, они ещё и бутлегерством занимались, до кучи? Ну, типа, не пропадать же копеечке? Хотя убей не пойму, нафига им заниматься бутлегерством, если в колонии сухого закона нет? Да и плевать бы, на самом деле, пусть бы чем хотят, тем и занимались.

— Дройн, вот объясни мне. Тут вроде народ суровый такой подобрался, — Медленно проговорил я, оглядывая территорию завода. Выглядело так, будто мы во время штурма понесли очень большие потери. Вокруг валялись тела. Много-много тел, в живописных позах. В основном — кучками, но некоторые и поодиночке лежали. И над всем этим нифига не батальным полотном поднимался дикий, омерзительный сивушный запах.

Однажды в прошлой жизни мне попались фотографии с фестиваля Бёрнинг Мэн. Не те, которые днём и вечером, когда народ веселится, вокруг ходят, ездят и катаются всякие фантасмагорические объекты современного искусства, люди разнаряжены в косплейные костюмы, а дамы сверкают голыми сиськами. Нет, это были утренние фотографии. Вот сейчас было очень похоже. Только на фотках всё выглядело куда приличнее и благороднее. Я вдруг понял, что не люблю массовые мероприятия, на которых разрешён алкоголь.

Не подумайте, что я ханжа. Я понимаю, что всем иногда нужно расслабиться и повеселиться. Но, блин… это реально стрёмно выглядело. И омерзительно. Даже для моего незашоренного взгляда. Ещё и заблёвано всё вокруг. Грузовики, на которые должны грузить всякое, стоят вокруг, брошенные, а один и вовсе заехал в склад и там заглох. Через стену заехал. Вот как так можно, а? Полный разброд и моральное разложение!

— Пересрались все перед штурмом, — мрачно сообщил Дройн. — А потом — обрадовались, что всё так легко прошло. Ну и вот, на радостях отпраздновали.

— А ты-то, ты-то как это допустил⁈ — Поразился я. Просто Дройн как бы я к нему ни относился, не производит впечатления вожака, который в своей банде позволяет так расслабляться.

— А ты попробуй за всем уследить, когда такое, врот! — Возмутился орк. — Эти тупорылые, нах, разбежались как тараканы! Сначала, как положено, тырили. А потом, врот, кто-то нашёл склад с бухлом, ну и понеслось. Когда я заметил, поздно уже было.

Даже интересно стало, чем он таким занимался, что не заметил, как наша доблестная армия дисциплинированно и планомерно упивается в усмерть. Тьфу, аж смотреть противно на эту мерзость. Я-то, когда он говорил, что в армии беспорядки, совсем другого ожидал. Ну, там, что есть пьяные, есть драки между собой за добычу, как это всегда изображают на всяких картинках про пиратов. А тут мирно всё, и очень дружненько. И даже и внушение делать некому, даже, ять, шаманскими методами. Потому что абонент — не абонент. Нас сейчас, на самом деле, можно брать тёпленькими.

Я, грешным делом, даже подумал — а нафига мне всё это надо? Цели я своей достиг, парней освободил. Это ведь не моя вина, что они вот так вот распорядились своей свободой? Плевать на добычу. Загрузить грузовик золотом, на жаб погрузить сколько смогут унести, и валить нахрен со своими, а остальные пусть разбираются, как хотят. Если их тут авалонцы сейчас прищучат, пополнится рудник большим количеством работников. Всем хорошо будет.

Собственно, да, бывшие пленные рудника, примерно в таком же состоянии пребывали, как и весь остальной контингент. Хорошо, что компания подобралась исключительно мужская, а то я даже не знаю. Наверное, было бы вообще паршиво, и мне пришлось бы тут лично всех убивать, потому что когда разумные доходят до такого скотского состояния, у них вообще все барьеры падают. Было бы насилие, как пить дать.

— Стоп! — Испугался я. — А Марта где?

— А зачем тебе Марта? — Тут же подозрительно нахмурился Дройн.

— Затем, что если девушку кто обидел, то я его прибью, — честно признался я.

— Не знаю я, где Марта, — мрачно ответил Дройн. — Я её и искал, только она исчезла куда-то. Думал, ты знаешь.

У меня малость отлегло. Я вспомнил орчанку и решил, что она, во-первых, в этой разгульной оргии точно не участвовала, во-вторых, если её кто и хотел обидеть, точно не преуспел. Сейчас бы она, пожалуй, со всей нашей армией в одиночку справилась. Да что там говорить, сейчас с этой армией в одиночку бы и я справился, не применяя ни оружия огнестрельного, ни сверхъестественных способностей.

И это была самая главная проблема, потому что сваливать отсюда и убегать я всё-таки не хотел. Просто жалко было своих усилий. Я так старался, чтобы всех организовать. Столько всего сделал, и вот теперь всё бросить, наплевав на результаты? Опять же — бросить золото мне не позволяла жаба. Не та, что среди своих товарок сейчас задумчиво жевала чью-то ногу… кстати, чья это нога? Кажется, одного из боевых товарищей. Весь остальной боевой товарищ нынче уже закончился, похоже. И у меня даже нет желания своего скакуна за это ругать — любой из наших прекрасно знал, что скакуны у нас опасные, хоть и прирученные. Нехрен было лезть.

— Дройн, так дело не пойдёт. Те разведчики, они ведь не идиоты, правильно? И ты их, наверное, не всех поубивал?

— Вообще никого не поубивал, — мрачно признался орк. — Они на машине были. И уехали. На лошадях не догонишь. К тому же нас трезвых… ну, кроме вашей компании ещё пара парней Пупка, да моих шесть штук, кто изначально со мной был.

Потом подумал, и сказал:

— Слушай, шаман, хорош меня стыдить! Ты шаман, ты всё это заварил — ты и решай, что с этим делать! Потому как если не решишь, сюда придут хозяева, и всех этих уродов поубивают. — Он пнул попавшееся по дороге тело. — И нас с ними заодно.

Вот так всегда. Как грабить и бухать — так это Дуся не нужен. А как проблемы решать — так сразу спасите-помогите.

— Ну… чего тогда, стаскиваем их в кучу, получается. Только сначала всех трезвых собираем, а то ещё сутки проваландаемся…

— А часовые?

— Да толку-то от часовых? Хотя не, погоди. Пошли сначала бухло собирать.

Будь я в своём прежнем теле — у меня бы точно руки опустились. Как-то всё очень паршиво складывается, если смотреть на ситуацию отстранённым, непредвзятым взглядом. Мы застряли на этом заводе, вокруг рыскают разведчики авалонцев, и вот-вот до них дойдёт, что мы сейчас совершенно беспомощные. Но если я чему и научился с тех пор, как стал великолепным Дусей, так это тому, что никогда нельзя останавливаться. И действовать нужно, даже если у тебя нет плана. У меня его и не было, если честно. Вообще никаких идей.

Мы нашли весь виски — его ещё оставалось достаточно и на складе, и так, среди отдыхающих. Прятать-то они его не сообразили. И ещё мы нашли Вежливую Марту. Она, в общем-то, сама нашлась, благодаря Айсе, которая её и не теряла.

Я когда вернулся в здание завода, и сообщил о потере, Айса на меня только удивлённо взглянула, и сообщила:

— Дуся, так она сказала, что не желает участвовать в грабеже, и отправилась в пещеру, где мы Гаврилу нашли. Она себе там лагерь организовала.

Логоваз тут же отправился за потеряшкой, а мы, все остальные, занялись борьбой с зелёным змием. Не путём его поглощения. Я решил устроить костёр, но не сразу, потому что какой костёр без зрителей!

С армией тоже вышло несложно, против ожидания. Конечно, перетаскать больше трёхсот пьяных тел было бы слишком сложно для нашей небольшой компании, но дело упрощалось оттого, что большая часть тут же, рядом и валялось. Оставалось только собрать тех, кто расползся по углам. Некоторых даже тащить не пришлось, достаточно оказалось раздать несколько пощёчин, и они вставали сами.

— Давайте-давайте, уроды, поднимайтесь! — Орал я. — Ща вам будет экзекуция.

Далеко не все знали слово «экзекуция», тем более, я его на русском произносил, но звучало достаточно угрожающе, так что никто не спорил.

Картина начала приобретать законченные очертания. Посреди плаца на территории завода высилась гора бутылок с вискарём. В ящиках, и просто так. Ну, как гора… это для меня она — гора, а так-то там уже оставалось литров, навскидку, триста. Считай, полторы бочки. Внушительно, но не поражает воображение.

Ещё я сгонял Гаврюшу за микрофоном. Я в этот момент испытывал горячую благодарность к своей жабе… обоим жабам, и виртуальной, и настоящей хтонической за то, что так и пожалел оставить технику. Не всю, конечно, забрать удалось, но хотя бы самую компактную тащил с собой, сам не знаю, зачем. Теперь вот пригодилось. А динамики на заводе свои есть. Точнее — громкоговорители, но это нам без разницы.

И вот, я стою посреди площади рядом с горкой вискаря, а вокруг спят беспробудным сном, держатся, постанывая, за голову, а то и просто хмуро сидят ничего не понимающие гордые захватчики золотых рудников.

Я поднял руку, и по плацу разнёсся омерзительный выворачивающий душу свист обратной связи. Думал сначала просто сирену включить, но понял, что эффект будет не тот.

Ох, бедные мои уши! Бедные уши моих уманьяр! Это ведь с ума сойти можно… но нужный эффект был достигнут. Зрители подскочили, посыпались ругательства, и даже самые беспробудные не смогли игнорировать такой будильник.

— Ви-и-иски — яд! — Протянул я, и ударил в бубен. — Виски — яд, виски — яд, виски — яд, виски яд. Ви-и-иски — яд! Тебе нельзя виски!

Уж когда и как я наткнулся на этот древний прикол — в упор не помню. Кажется, батя показал. Он почему-то ржал тогда, прослушивая эту хрень, а я особо прикола не понял. Тогда. А сейчас — ещё как понял. Солдаты нашей убогой армии, как и бывшие рудничные рабочие вскакивали, дико озираясь. Мой мерзкий — я его специально таким сделал — усиленный громкоговорителями голос разносился отовсюду, со всех сторон, ввинчиваясь в похмельный мозг, и деться куда-то от него было решительно невозможно.

— Виски — яд, виски — яд, виски яд, не пей виски! — Взвизгнул я экзальтированно.

Каждое утверждение я сопровождал новым ударом по бубну. Жаль, что сейчас день, ещё и тьмы бы добавить — было бы совсем хорошо. А так получается не настолько эффектно, но всё равно очень внушительно.

— Табак — это смерть. — Пригвоздил я своих слушателей. — Табак — это смерть, смерть, смерть. Не кури!

Каждое слово заставляло несчастных вздрагивать. Сонных уже не осталось, они все теперь дикими глазами озирались по сторонам, пытаясь понять, что вообще происходит. Ругались, да, но это было бесполезно, потому что мой омерзительный, усиленный громкоговорителями голос заглушал все вопли и проклятия.

Пиво — это мерзко!

Пожалуй, до конца зачитывать аутотренинг не будем. Смешно, конечно, но ну их нафиг. То, что думать — это тупо тут и сами все знают и с удовольствием следуют этому принципу. Пора, пожалуй, переходить к завершению.

Я уже давно не просто стоял, а приплясывал. Подёргивался с выпученными глазами, как припадочный, взвизгивал и подскакивал. И потихоньку договаривался с воздушным духом. Сейчас мы закрепим наш сеанс коллективной кодировки кое-чем эффектным.

Гора виски вспыхнула одновременно, стоило только подать нужный знак. Айса не подвела — я когда ей объяснил, что требуется сделать, девчонка была в полном восторге, и даже подрагивать немного начала от волнения — вдруг не получится. Всё у неё получилось, огонь вспыхнул, сине-зелёные, почти прозрачные при дневном свете языки пламени взвились в воздух, и тут же опали, скручиваясь в вихрь.

Вихрь — это уже мой дух воздуха постарался. Очень ему понравилась моя задумка. Через секунду вихрь стал вытягиваться, закручиваться, и вот, изумлённые и ошеломлённые зрители наблюдают огромного зелёного змея, который ярится, пытается добраться до похмельных выпивох. Я продолжаю орать о том, что виски — это яд. Скачу вокруг сине-зелёного змия, колотя в бубен, и не даю ему добраться до зрителей. Встаю у него на пути, как какой-нибудь былинный богатырь, разве что ростом немного не вышел. Но это ничего. Как там у классика?

Он слаб в крови, но раскалённый взор

Никто не сможет выдержать в упор!

Мы ещё немного поплясали, изображая эпическую битву с зелёным змием, и на последних словах о том, что «тебе нельзя виски» змий вдруг опал, рассыпался, и исчез.

Плац погрузился в ошеломлённую тишину.

— Ну вы поняли, да? — Тихо пояснил я. — Если кто дурак и не понял — пеняйте на себя, а меня не вините. А теперь, сволочи, живо все встали, и за работу! Быстро, псы помойные, а не то ещё и трахаться запрещу, ясно⁈

Кажись, подействовало. Похмелья у народа как не бывало, зато энтузиазм плещет через край!

— Да-а-а уж, — протянул Витя. — Страшное дело. Как же хорошо, что я уже мёртвый!

— Дуся — страшный, — согласился Митя. — Лишить разумных возможности выпить… какое же это изощрённое коварство! Дуся, ты это, аккуратнее как-то, что ли. Мы тебе давно не напоминали, но если ты в тёмного инициируешься — мы от тебя уйдём, ты помнишь? А такое мучительное издевательство над разумными — это прямой путь в тёмные, вообще-то! Единственной радости в жизни лишить, всего хорошего и светлого!

Я только отмахнулся. Тоже мне, впечатлительные. Вся эта липовая кодировка слетит, как только они окончательно протрезвеют. Но самое главное, что сейчас все снова в рабочем состоянии, и будут делать то, что от них требуются.

— Господин шаман! — Это Пупок подошёл, и мнётся за спиной. Что это он меня господином кличет? Раньше, вроде, так не называл. — Что будем делать, когда соберём все трофеи и погрузим на машины? Надо ведь решить, куда будем уходить. Погоня будет!

— На разведку надо идти, — вздохнул я. — Так что один грузовик оставьте, мне он понадобится. Прежде чем что-то решать, надо знать, что планирует противник. Так что я, пожалуй, сейчас этим и займусь. И не дай бог, пока меня нет, кто-то ещё такую дичь устроит! Пупок, я на тебя надеюсь. Ты тут самый адекватный. Проследи тут за всем, понятно? И где там Дройн?

Пупок аж честь отдал, приложив два пальца к полям шляпы. Чего это с ним такое? Неужто так представлением впечатлился? И Дройн, когда я его нашёл, тоже общался со мной подчёркнуто уважительно. Даже материться перестал. Что, нафиг, происходит-то?

— Дусь, а Дусь, — ну хотя бы Айса меня бояться не стала. — А куда мы идём на разведку?

— В Грасс Вэлли, конечно. Если где и можно достоверно выяснить, что собираются делать наши враги, то только там! — Заявил я. — Тем более, туда ехать недалеко.

Я действительно решил сгонять в Грасс Вэлли. Но не на разведку, точнее, не совсем. Я задумал взять языка. Там ведь наверняка, в городе, есть какие-нибудь представители властей. И они наверняка знают, какие планы у наших противников. Вот и выясним, что они задумали, а там и решим, как на это реагировать.

Именно поэтому на разведку я собрался идти не в одиночку. Одно дело — разнюхать, как там дела, и совсем другое — брать пленного. Тут я в одиночку не справлюсь. Эх, жалко, что Витя с Митей по-прежнему бессильные и совсем бесплотные. И, главное, удаляться от меня далеко не желают, хоть тресни! Вредничают, заразы, и всё ещё обижаются на то, что я их чуть не изгнал. А ведь я извинился! Два раза, или даже три! И они сами понимают, что я не специально!

Зато у остальной части команды энтузиазм был какой-то неумеренный. И даже Марта решила присоединиться к нам, чем вызвала восторженную улыбку на лице Логоваза, и скрип зубов у Дройна. Тот, кстати, услышав про Марту, тоже захотел идти на разведку, но я его не взял — во-первых, нужен контроль над остающимися, во-вторых — я ему не доверяю. С Дройном я бы в разведку не пошёл, как говорится… И, самое удивительное, Дройн, несмотря на то что аж покраснел от злости, возражать мне не стал! Всё-таки непонятно. Неужели его так впечатлило моё представление? С чего вообще они все такие напуганные и покладистые стали?