Чёртова светящаяся линия поддалась только к утру! Это ж просто задница, вот что я скажу! Вторая ночь без сна! Вторая ночь монотонного шевеления м-а-аленьким тёмным коготком, который я просто мастерски научился выращивать из пальца. Понятно, что не двадцать лет, как в Монтекристо, но, блин, для меня эти две ночи и так стали бесконечными. Дичайшая хрень! И, главное, результат таких мучительных усилий — едва заметное потемнение в стройном узоре. Такое крохотное, что и не заметишь, если не знать, куда смотреть. Блин, да я с этим узором разговаривать начал! Не с этими же призрачными придурками разговаривать? Они только отвлекали, заразы язвительные. Витя так вообще старался.

— Вот не запустишь нас сюда, и всё! Кранты тебе тогда. Этот хренов Вивисектор тебя на запчасти разберёт, а потом соберёт обратно, как ему захочется! Будешь ты с руками из задницы, чтобы внешность соответствовала внутреннему содержанию!

— Заткнись! Заткнись! — Рычал я. — И без тебя тошно.

— Там народ развлекается, между прочим! Такие дела проворачивают! Я летал общаться — классно было! А ты тут ковыряешься!

— Заткнись! Заткнись!

И продолжал ковыряться. Упорно и методично, и вообще не в своём стиле. Я ж гоблин! Мне бы шашку, да коня… короче, очень это муторное занятие не соответствовало моему характеру! Но я всё-таки сдюжил. И теперь разглядывал внутренним взором крохотное потемнение в узоре. Такое крохотное, что плакать хотелось.

— Вот что, дорогие друзья, — сообщил я. — Если вы через эту дырку не пролезете, то и всё. Буду помирать, как есть, молодой и красивый, в самом расцвете сил. Потому что ещё одну такую же дырку проковырять я просто не сумею, даже не надейтесь.

Духи промолчали. В проковыренной дырке появился призрачный глаз. Митин, вроде бы. Потом пропал глаз, и появился нос. Нос, вроде бы, Витин.

— Ладно, чо… Давай, продавливайся. Фиг ли ты тут застыл? — Раздалось изнутри стены.

Ну, и они начали продавливаться. Смотрелось уморительно — как в мультиках. Очень подозреваю, что они просто прикалывались так — чисто себя развлечь, ну, и мне настроение приподнять. Митя — он лез первым — сначала протолкнул нос, потом возился туда-сюда, и вслед за носом, с мучительным усилием, пропихнулся глаз, за ним ухо… Мне, так-то, не до шуток было, но я всё равно еле сдержал неприличное хрюканье. Забавно смотрелось.

— Тада-а-ам! — Гордо сообщил дух, руками вытянув задницу и всё, что ниже. Ещё и звук такой неприличный изобразил. Следом за Митей протискивался Витя. Тоже с некоторым трудом, но справился.

Я малость пришипился, конечно — всё ждал, что сейчас сигнализация сработает, и прискачет мистер Морьо — разбираться, кто это тут такой нарушитель. Обошлось. Видно, не так уж он старался защититься от духов. Или, скорее, считал, что защита и без того достаточно надёжная. А она, вообще-то, и правда надёжная. Две ночи мучений, на минуточку!

— И вот, мы таки смогли! Мы — молодцы! — Довольно констатировал Витя. Я аж воздухом подавился, потому что с какого фига некоторые прозрачные морды присваивают себе мои достижения? Так-то это я — смог!

Ругаться не стал, нафиг надо. Потом поругаюсь.

— И чего зависли? Давайте, спасайте меня.

— Как спасать? — Не понял Митя.

— В смысле, как спасать? Я вас для чего сюда с таким трудом впускал, чтобы можно было любоваться на вас целиком, а не только частями, которые вы из стены высунуть могли, что ли? — Возмутился я, уже подозревая страшную правду.

— Дусь, мы так-то бесплотные, — посмотрел на меня с глубоким сочувствием, как на больного ребёнка Митя. — Ты что, думал, мы тебя как-то отсюда перенесём? Типа силой своей любви, что ли? Так это, мы тебя не настолько любим.

— То есть дай я угадаю — я реально зря мучился столько времени? — Медленно закипая предположил я. Прямо почувствовал, как что-то чёрное подступает, и даже глаза заволакивает. И ведь сам прекрасно знал, что ничем они мне не помогут, но даже не думал уточнять заранее. Нужно было что-то делать, чтобы казалось, что я не сдался и плыву по течению, и вот я сделал. — Я тут убивался как проклятый просто так, да⁈

Это даже не крик был, а шипение. Наверное, какие-то остатки разума мне подсказывали, что кричать всё-таки не стоит, чтобы Морьо не разбудить.

— Эй-эй! Ты чего надулся? — Сквозь туман в голове с некоторым трудом пробился обеспокоенный голос Вити. — Ну, не вытащим мы тебя отсюда. Так мы ж и не собирались! Но помочь — сможем, даже не сомневайся. Мы тут посовещались, и решили, что Морьо мы не боимся. Это у нас чисто прижизненные рефлексы были. Типа раз маг второй ступени, то всё — тушите свет, снимайте тапочки. Простому гоблину этому магу противостоять можно только одним способом — смазать лыжи как можно лучше и свалить! Но теперь-то чего уж. Он ведь не шаман. Он нас не видит, и никак не может на нас повлиять, если только вот такими вот хреновинами, — он махнул рукой на стену с узорами. — Так что не бойся, дорогой Дуся, мы тебе пригодимся! Положись на нас!

Голос, главное, такой гордый и пафосный, как у пожарного, который только что нашёл в горящем здании девицу в неглиже. Так и хочется картинно хлопнуться в обморок. Но я не хлопнулся, конечно, потому что в отличие от пожарного Витя с Митей меня на руки подхватывать не станут. Скорее уж полюбуются, как я грохнусь, и ещё будут обсуждать, как смешно башка об пол брякнула.

— Короче… делайте, что хотите. Я спать! — Хмуро сообщил я, и повалился обратно на кровать. Нужно было хоть немного ухватить отдыха до завтрака, который, так-то, неумолимо приближался.

Утром, за завтраком, мы с Карнистиром были очень похожи. Одинаково хмурое и недовольное выражение физиономий. Даже, наверное, комично смотрелось — прекрасный, утончённый и породистый лик высокого эльфа, и моя рабочее-крестьянская рожа с длинным носом. Но при этом совершенно одинаковые выражения. Как будто кого-то одного нарисовали, но в разных стилях — один — классический портрет, другой — шарж.

Пришлось даже потрясти башкой, чтобы выгнать из неё сложные, громоздкие сравнения, и сосредоточиться на завтраке, который был, как всегда, великолепен. Сдаётся мне, когда я отсюда сбегу, буду скучать по местной кухне. Редко после попадания мне доводилось столь вкусно, разнообразно и изысканно питаться! Да ещё и на чистых скатертях, серебряными столовыми приборами… Красота!

— Твои друзья времени даром не теряют, — неожиданно нарушил гнетущую тишину Морьо. — Должен заметить, давно не встречал столь деятельных бандитов с фантазией!

— А что случилось? — Заинтересовался я. — И с чего ты взял, что это мои друзья?

— Больше некому. Я подозреваю, что это именно ты их, так сказать, мобилизовал. Откровенно говоря, если бы не необходимость, я бы предпочёл устроить тебе публичную казнь с освещением прессой — возможно, это их напугало бы. Или использовал бы тебя, чтобы выманить этих типов… впрочем, нет. На бандах такое не работает, спасать тебя они бы всё равно не стали…

— Так что они сделали-то?

— Беспорядки. Агитация. Весь город засыпан листовками. Вот, можешь ознакомиться, — он достал из внутреннего кармана бумажку, отпечатанную на принтере. Ещё и с таким видом! Типа «Вот, посмотри, что твои подопечные натворили! Не стыдно тебе?»

Я с интересом вчитался в бумажку.

Между прочим, неплохо сделано! Даже как-то гордость берёт! Мне вот, например, в голову не пришло бы что-то такое сделать! Хотя были и недочёты. Вот зачем делать такой мелкий текст? Как будто место экономили! Хотя они и экономили, наверное. На одной стороне листовки была таблица, в которой были указаны наименования товаров. Как я понял — всякое, что добывается на территории колонии и в Долине Смерти. Это в первой графе. Во второй графе — цены, по которым эти товары закупаются у граждан колонии. В третьей — цены, по которым эти же товары, отпускаются представителям иностранных государств. Разница — на порядок, между прочим. На другой стороне листовки было объяснение. Дескать, граждане Авалона — вас обманывают свои же власти! Беззастенчиво грабят, и даже не особо скрываются! Хватит это терпеть! Ну и всё такое похожее.

— Нифига себе! — Удивился я. — А я думал, всё идёт в метрополию. Ну, всё добытое в колонии — как золотой песок, так и прочее полезное из Хтони и вообще.

— Так и должно быть. Но на мелкий приработок людишек не принято обращать внимания, — отмахнулся Морьо.

— Да так себе мелкий-то! — Не согласился я. — Особенно если учесть, что гражданам платят резаной бумагой, а с иностранных торговцев берут золотом. То есть по факту разница ещё больше!

— Всё это несущественные мелочи, — поморщился Морьо. — Но жителям не понравилось. У меня сложилось впечатление, что твои приятели на полном серьёзе рассчитывают устроить беспорядки.

У меня, кстати, тоже именно такое впечатление сложилось. Даже гордость взяла за своих учеников! Это ж прямо по классике сработано! Интересно, кому такое в голову пришло? Логоваз придумал, или Илве с Киганом? Нужно будет попросить Митю или Витю к ним слетать, узнать подробности!

— И эти идиоты требуют от меня, чтобы я разобрался с проблемой! Возмутительно! — Морьо действительно был очень зол. — Смеют отрывать меня от дел!

— Так подожди, — аж хрюкнул я от пришедшей в голову мысли. — Ты ж там главный, получается! И типа это махинации именно твоих подчинённых. И теперь эти же подчинённые требуют от тебя, чтобы ты разбирался? Они тебя чего, вообще что ли не уважают?

— Они утверждают, что это ложь и навет. Но люди этим бумажкам верят.

— А ты типа должен найти тех, кто эти листовки распространяет, да?

Морьо рыкнул и саданул кулаком по столу.

— Я слишком много им позволял. Меня не интересовали все их мелкие заработки. Пока колония функционирует как положено и отправляет необходимое количество ресурсов в метрополию — меня всё устраивало. Но теперь они хотят, чтобы я лично ловил смутьянов, потому что они сами бессильны! Это — наглость! И некомпетентность!

— И ты чо, правда, ловил? — Над Морьо издеваться было прикольно. Хорошо, что Витя с Митей мне утром сказали, что с друзьями всё в порядке, а то бы я точно сейчас занервничал. А так можно и постебаться немного над Морьо.

— Нет. Я простимулировал лучше исполнять обязанности своих, с позволения сказать, подчинённых. Не люблю, когда должностные лица пытаются прикрыть свою некомпетентность за счёт начальства. И очень сильно не люблю, когда меня держат за дурака. Так что, полагаю, те, кто теперь займёт освободившиеся должности, теперь начнут всё-таки исполнять свои обязанности как следует.

Рожу Карнистир скривил мрачную, но с долей удовлетворения. Судя по всему, судьба тех, кто «освободил» должности, стала примером для их заместителей. Не будь я нынче морской свинкой для экспериментов, обязательно бы поинтересовался, что он такого сделал, а так что-то никакого желания не возникло. Мне-то тоже ничего хорошего ждать не приходится.

Настроение Морьо, кстати, при мысли о предстоящих экспериментах, наоборот, изрядно поднялось. В отличие от моего.

— Впрочем, не обращай внимания. Всё это не помешает нам сегодня приступить к первой итерации эксперимента! Ты ведь умеешь направлять свою силу на себя?

Мне даже отвечать не потребовалось, всё было и так ясно по моей физиономии.

— Ох уж эти мне самоучки, — покачал головой Карнистир. — Ничего страшного, ты быстро разберёшься, там ничего сложного. Особенно при правильной мотивации!

И он мне её обеспечил, мотивацию. Урод. Уж в чём-чём, а в правильной мотивации этот вивисектор крайне хорош. В этом ему не откажешь.

Мы спустились в клятую лабораторию, он опять велел мне раздеваться, после чего посадил в какую-то колбу, наверное. Такой высокий цилиндр из тонкого стекла, от пола до потолка высотой. Но с дверцей т другими технологическими отверстиями. Я ещё гадал накануне, для чего она. Теперь вот узнаю. Вчерашний стимулятор пить не требовалось — Морьо пообещал, что под воздействием стихии жизни я без всяких стимуляторов буду способен на максимум, мне доступный. Пока я неспешно снимал одёжку — куда торопиться-то? — он мне подробно, но совершенно непонятно объяснил, в чём заключается суть предстоящей процедуры.

— Видишь ли, мне требуется соединение… сочетание стихии света и тьмы. Не их механическое смешение, нет. Это легко устроить почти без сложностей, хотя многие и считают это невозможным. Но нужен ещё более сложный результат. Если для тебя будет понятнее сравнение из области химии — мне не нужна смесь. Мне нужно химическое соединение. И вот тут уже требуются серьёзные усилия. Свет, тьма… и как катализатор — жизнь. На наше с тобой счастье, я могу обеспечить два ингредиента из трёх. Ты же обеспечишь третий. Свет для тебя будет неприятен. До определённого предела воздействие будет нивелировано жизнью, но она и сама станет негативно влиять на организм… Собственно, поэтому и нужна тьма. Одно будет компенсировать другое, и при этом, если мы достигнем нужной плотности потока, то получим нужный результат. Совсем несложно. Главное, направь тьму на себя, иначе у нас ничего не получится. Просто сконцентрируй поток не вовне, как ты это делаешь инстинктивно, а вовнутрь. Ну да ты справишься, даже не сомневайся.

Таки да, справился. Как почувствовал, что всё — капец котёнку, так сразу начал справляться.

Сначала даже ничего было, нормально. Этот урод сунул руки в соответствующие отверстия колбы — с перчатками резиновыми, и положил мне на макушку ладонь, которая показалась мне очень горячей. Тепло от ладони начало постепенно распространяться по телу, и усиливаться. Короче, начало жечь. Сначала — не сильно, хотя, знаете, я бы и без этого «несильно» обошёлся. Так себе ощущение, когда немножко жжёт всего Дусю. Не только кожу, но и внутренние органы, на минуточку. Которые в обычное время вообще не положено чувствовать, никак. Так мало того, это жжение начало усиливаться.

— Это свет, — коротко пояснил мне Морьо. — Ты напрасно ничего не делаешь, начинай колдовать. Напомню, наша цель — компенсировать воздействие света и жизни. Ты недостаточно стараешься.

Я, так-то вообще пока не старался — попробуй тут сосредоточься, когда горишь весь! И когда он добавил жизнь, стало нифига не легче, между прочим. Просто теперь я чувствовал, как что-то внутри меня непрерывно сгорает и тут же восстанавливается, и так по кругу, каждая клеточка. Мало того, по мере того, как этот хренов поток жизни увеличивался, я стал чувствовать, что восстанавливается не всегда так же, как было изначально.

Серьёзно, я понимаю, что людям, да и нелюдям, не свойственно чувствовать, как у них делятся клетки. Ну там, как ногти растут, волосы, как обновляются прочие всякие эпидермисы и кровь, и всякое другое. А сейчас я это чувствовал. Ясность в голове образовалась кристальная, мозг работал как никогда хорошо. Но ей-богу, я бы без этой ясности обошёлся. Слишком чётко осознавал, что у меня внутри копятся всякие изменения. Маленькие-маленькие, незаметные, и сами по себе, по отдельности, незначительные, но только их всё больше и больше…

Короче, да, мотивация сработала. И тьму выпустить получилось, и направить её внутрь — тоже, потому что если б не направил, то даже и не знаю, во что превратился бы. Тьма внутри малость приглушила эти изменения, и жжение тоже изрядно поубавила. Всё равно хреново, но я хотя бы не ощущал теперь, как медленно сгораю и изменяюсь одновременно. Просто жгло…

— Вот видишь! Я же говорил, что ты справишься! — Довольно прокомментировал мои успехи Морьо. Добрый доктор Менгеле хренов. Отвечать я ему не мог, слишком сосредоточен был. А так, вообще, очень хотелось ответить. Ясность-то в мозгу никуда не делась, так что в башке всплывали такие удивительные ругательства!

— Хорошо, хорошо! — Довольно комментировал Морьо. — Теперь начинаем усиливать напор! Действуй синхронно со мной!

Сцуко! Я и так уже на пределе сил генерировал тьму, вообще-то!

Оказалось, не на пределе. Оказалось, я ещё ого-го, сколько могу! Только этому клятому экспериментатору всё было мало! Он продолжал и продолжал усиливать напор. У меня возникло дурацкое ощущение, что я — сифон, в котором только что смешали сироп и водичку, а потом добавили баллончик с углекислым газом. И хорошенько этот сифон встряхнули. Вот-вот клапан сорвёт, и из краника с рёвом польётся отличная, вкусная, щиплющая язык газировка! Да пофиг, может, даже из того краника, о котором вы и подумали. Уж не знаю, что за ихор там должен был получиться, но я отчего-то был уверен — сифону после этого коктейля точно кранты. На такой напор бедный Дуся не рассчитан. А Морьо, кажется, и не думал снижать напор. Наоборот, эта тварь становилась всё азартнее!

— Да! Да! Ты не представляешь, как долго я этого ждал! Я чувствую, что у меня получится! Обязательно получится.

Ну, всё. Я очень чётко понял, что сейчас он ещё сильнее увеличит поток. И я, либо смогу соответствующим образом увеличить силу тьмы, и тогда просто лопну, как воздушный шарик. Или не смогу, и тогда либо сгорю, либо превращусь в какое-то месиво, полное жизни. Но в любом из трёх исходов мне однозначно кабзда. И, главное, в спасительное беспамятство не рухнешь, потому что какое уж тут беспамятство, если я конкретно так осознаю вообще всё! Даже больше, чем когда-либо раньше!

Я ж не только чувствовал в мельчайших оттенках страдания, что происходит со мной. Я ещё и видел всё это! И не только это. Видел, как медленно перемещается секундная стрелка на часах на стене. Видел, как едва заметно глазу помаргивает лампа дневного света на потолке — раньше она так не моргала. Видел, как моют лабораторную посуду возле раковины зеленокожие и безротые лаборанты-помощники. Видел, как Витя с Митей что-то этим лаборантам подсовывают. Что-то из шкафчиков. Видел, как медленно вспухает взрыв, после того, как очередной пузырёк был вылит в раковину.

— А, Valarauco lin haccanna! Ampamaita! Ulundo thu!

Бедного Дусю прекратило разрывать изнутри диким сочетанием враждебной магии. Нет, сначала мне в рожу впились осколки лабораторной посуды и колбы, но эта боль мне в тот момент даже приятной показалась. К тому же осколки тут же выпали обратно, а ранки мгновенно заросли, и даже глаз обратно восстановился. Но самое главное — почти одновременно Карнистир от меня отшатнулся, и я мгновенно почувствовал дикое облегчение. Как же это круто, когда ты — не сифон. Нет, чего-то там внутри ещё бурлило, но это уже ни в какое сравнение не шло с той жутью, что была ещё секунду назад. И выветривалось стремительно. Видно я — дырявый сифон. И очень хорошо, так-то!

Оглянулся на Морьо. Тот тоже не особо пострадал. Ему, блин, даже глаз не выбило, только в затылок и другие части тела понавтыкалось мелких осколков стекла, но ему это как слону дробина. Для этой твари нужно что-нибудь покруче — противотанковая мина там, или даже фугас какой-нибудь.

Лаборанты, между тем, продолжали невозмутимо намывать… теперь уже не посуду, а раковину. И стол ещё. И, видимо, скоро перейдут к полу, потому что он тоже запачкался.

— Балроговы криворукие вонючки! — Повторил Морьо. — Даже после модификации такие же бесполезные и идиотские! Ничего их не исправит!

Он прямо сильно злой был, это чувствовалось. Но энтузиазма не утратил.

— Давай продолжим. Плевать на защиту, можно обойтись и вручную… — он шагнул ко мне, чтобы возложить длань на чело, но тут один из крупных осколков — не тот, что от посуды остался, а тот, что раньше был составной частью моей колбы, повернулся вертикально вверх. Прямо в тот момент, когда Морьо в своих мягких лабораторных чешках опустил ногу.

— А, Vakarauco! — Снова выругался Морьо. — Проклятье! Нужно дождаться, когда эти уроды всё уберут. Пойдём. Повторим через час — думаю, сегодня успеем!

Я глянул на часы. Ну, точно. Весь эксперимент продолжался ровно четыре минуты и тридцать семь секунд. Это вместе с взрывом и последующей руганью. А мне показалось — часов сорок.