Чего у Вивисектора не отнять — так это чувства вкуса. Поместье у него — просто конфетка, мне аж завидно стало. Тоже такое хочу. Дом большой, двухэтажный, с огромными окнами. Хозяйская часть — на самом краю обрыва, так что можно любоваться закатами над морем. Красота же! Да и внутри очень уютно. Кабинет с книжными полками и удобным столом с креслом на втором этаже, две спальни. На первом — гостиная и столовая. В просторном подвале огромная лаборатория.

Стены покрыты красивым, геометрическим узором, да и на потолке тоже что-то такое есть. Мебель везде, кроме лаборатории в одном стиле. Не слишком роскошная, без всякой там позолоты. И даже, кажется, не из драгоценных пород дерева. Ну, насколько я в этом разбираюсь. По крайней мере, дерево не чёрное и не красное. Кресла уютные, опять же, в гостиной. И диван. Техники всякой полно — тут тебе и плазменная панель во всю стену, и кондиционеры в каждой комнате.

Порядок у него идеальный. Причём, как я позже узнал, вход на хозяйскую половину разумным слугам запрещён. Их и нет почти, разумных слуг. Повар, водитель, да садовник — вот и весь персонал. Для такого здоровенного поместья кажется мало, но у Морьо полно всяких неразумных модифицированных тварей, которые занимаются уборкой. В основном — жрут мусор и пыль. Раскладывать вещи по своим местам не требуется, потому что Морьо и сам педантичен до невозможности.

В общем, если так, как на картинке глянуть, то может показаться — чудо, а не дом! Как на картинке. Вот только оно и есть как на картинке. Я-то всегда считал, что дом — это твоё продолжение. Дом — это то место, в котором присутствие человека в этом мире раскрывается наиболее полно. Дом Карнистира Морьо был пуст. Если посмотреть отстранённым взглядом, сразу понимаешь — здесь никто не живёт. При этом я-то знаю, что он как раз живёт, но этого совершенно не видно.

Какую-то индивидуальность можно заметить только в лаборатории, но это я увидел позже. Сразу меня туда не повели. И вообще, по виду Морьо нельзя было сказать, что он чувствует какое-то нетерпение. Но я ему верил. Он так и сказал:

— Не терпится поскорее начать, но придётся предварительно подготовиться. Ты разбудил меня раньше времени, и я так спешил, что даже не позавтракал. Нельзя начинать работу на голодный желудок, так что предлагаю для начала пройти в столовую. Сейчас подадут завтрак. Если, конечно, ты голоден.

Чтобы Дуся отказался от завтрака? Да не бывать такому! Мне, конечно, стрёмно. От того, что я в плену, оттого, что мой враг со мной вообще нормально общается. Как с приятелем. Когнитивный диссонанс возникает. Было бы куда более ожидаемо, если бы он сразу же запер меня в клетку или привязал к прозекторскому столу и с диким хохотом достал скальпель. То есть хуже, гораздо хуже, но хотя бы мозг не ломало бы. А так я как будто к приятелю в гости зашёл.

Завтрак подал столик. Это не ошибка, реально так и было. Мы чинно расположились за столом, предварительно посетив ванную комнату — руки помыть и освежиться. По очереди, конечно. Морьо уселся во главе, меня посадил по правую руку, как почётного гостя. Он мне даже подушку подложил под задницу, чтобы удобнее было — всё же стулья в этом доме рассчитаны на более высоких разумных. Без подушки у меня над столом только нос торчал, ну, и глаза. Потом открылась дверь, и в столовую вошёл столик.

Вот тут мне стало не по себе, потому что столик когда-то был чем-то другим. Кем-то. Скорее всего — черепахой, потому что столешница по текстуре напоминала черепаший панцирь. Да и ножки немного походили на черепашьи лапы, только длинные. А вот головы — не было, так что даже неясно, как этот столик ориентируется в пространстве. Он безошибочно подошёл к большому, деревянному столу, за которым мы сидели, и остановился. А Морьо аккуратно переставил тарелки с истинно английским завтраком. Ну, знаете, жареные колбаски — румяные, исходящие ароматным паром. Несколько кружочков кровяной колбасы, яичница с беконом и помидорами, и отдельно — маринованные перепелиные яички. На гарнир — горка красной фасоли в томатном соусе, и поджаренные тосты с маслом. Запивать всё это предлагалось настоящим апельсиновым соком. Свежевыжатым. Я его тут ни разу не видел — похоже, дорогая штука. Да и не удивительно — вряд ли где-то поблизости выращивают апельсины, а значит, их откуда-то возят. Учитывая местный спрос — это дорого. Аж слюни потекли, хотя поначалу мне казалось, что столик отобьёт мне аппетит.

— И не жалко тебе было животину превращать в такое⁈ — Поинтересовался я. — Это ведь когда-то была черепаха, я правильно понял?

— Да, черепаха. Почему мне должно быть жалко? Прежде она была бесполезна, а теперь приносит мне пользу. Я совершил благое дело. Это существо не страдает — у него почти нет мозга, я оставил только фрагменты лимбической системы, чтобы оно могло получать удовольствие от выполнения своей функции, и страдания, если функция выполняется неправильно. Это очень важно при конструировании таких существ — не только задать программу, но и организовать систему стимуляции, чтобы выполнение функций было важно для них самих.

Собеседник мой и пленитель оживился. Сразу видно — сел на любимого конька. Даже вилку с ножом в сторону отложил, чтобы еда не отвлекала от рассказа.

— Я слышал, в метрополии проводятся эксперименты по конструированию полезных самоходных механизмов из мёртвого металла и иных материалов. Скажу так — эти игрушки никогда не сравнятся с моими творениями, и именно по этой причине. Отсутствие мотивации. Впрочем, никогда — неправильное слово. Но до тех пор, пока они не смогут превратить эти железки в нечто чувствующее, все попытки создать себе безжизненного помощника обречены на провал. Это будут куцые поделки. Они пытаются привить технике разум — глупцы! И это меня называют аморальным! Холодная, бездушная техника никогда не сравнится с живым чувствующим существом! Прививать нужно не разум, а эмоции!

Логика, да? И не поспоришь ведь. Объяснять, что черепаха раньше тоже радовалась жизни — бессмысленно. Этот жутковатый дяденька просто не понимает, что что-то в мире существует не для него. Он как психопат, просто не способен к сопереживанию. Да, скорее всего, он и есть психопат. Вероятно, это у него приобретённое — следствие травмы от потери близких. Какие-нибудь предпосылки были и до того, но жена эту хрень смягчала, а как померла — всё, дяденька пошёл в разнос.

Я вот черепаху остро пожалел. Даже захотелось её убить, потому что это ужасно противоестественно. Не хотел бы я, после того как мне удалят мозг, продолжать ходить, что-то делать, в общем, выполнять программу. А если вспомнить рассуждения Гаврюши о душе — вообще хреново становится. Она ж не мёртвая, эта несчастная черепаха. Живая. Кровь у неё там по жилам двигается, сердце бьётся, даже какие-то остатки мозга присутствуют. Значит, и душа у неё на месте остаётся. То есть даже помереть бедолаге не дали.

И ладно черепаха… этот урод моральный, походу, и с разумными готов так же поступить. Блин, надо было попросить Витю с Митей меня при случае добить, если на глаза попадусь. Или даже прям там надо было… Хотя о чём я говорю, не стал бы я такого просить. Я, блин, уже был заперт в беспомощном теле, и даже тогда не сдался, так что и сейчас не сдамся.

— Вообще, природе следует помогать. Она слепа, и потому — неэффективна. — Продолжал делиться мудростью мистер Морьо. — Например, большинство разумных следует откорректировать с помощью магии жизни. Я предлагал нашему правительству внести это в программу развития Авалона — как минимум, человеческая часть популяции точно нуждается в коррекции! Сделать что-то радикальное в массовом порядке невозможно, но даже лёгкая коррекция была бы крайне полезна!

Чем больше он говорил, тем сильнее распалялся. Куда только делось равнодушие! Нет, правил приличий Вивисектор не нарушал, руками не размахивал, с набитым ртом не говорил. Но в голосе появился запал, да и глаза блестят как у какого-нибудь алкоголика.

— Усреднить уровень интеллекта, увеличить послушание путём отсеивания самых неусидчивых ещё на стадии обучения — и мы получим управляемый инструмент! Гораздо более удобный, чем-то, что имеется сейчас! А там, в будущем, можно будет распространить эту практику и на соседей! Но меня не поняли. Во власти сидят замшелые, ограниченные дебилы без капли понимания перспектив! Вот уж кто точно нуждается в коррекции… впрочем, это невозможно по определению. Трогать эльдар мне никто бы не позволил, это ясно. Но люди! Это ведь просто логично! Процветание! Благоденствие! Отсутствие преступлений! Так нет, мне запретили даже эксперименты на руднике!

Жуткие откровения не испортили аппетита ни мне, ни хозяину поместья. Повар у Карнистира — чудесный, надо сказать. Вкусно было — ум отъешь! А мистеру Морьо явно не хватает благодарных ушей — вон как расходился. Ничего вокруг не слышит и не видит. Ткнуть бы его вилкой в глазик! У меня аж руки зачесались! Хорошо, что не решился. Потому что, закончив с трапезой, мистер Морьо повёл меня в лабораторию — показать рабочее место. Ну и подготовку начать — не захотел учёный ещё дольше откладывать дело.

Здесь, внизу, было тоже довольно миленько. Чистота — как в операционной. Белые стены, белый пол и потолок, и всё это ярко освещено бестеневыми лампами. Реально, как в операционной — глазу негде отдохнуть. У этого психа даже всякие лабораторные шкафы, столы и прочая местная утварь были исключительно белого цвета! Ну вот разве что инструменты в основном стальные. Интересно, зачем ему вообще всякие скальпели зажимы и прочая хрень? Я-то думал, он магией справляется. Может, разве что помощникам?

Да-да, здесь присутствовали помощники. В белых халатах на голое тело — чтобы приличия соблюсти. Впрочем, я потом выяснил, что без халатов они тоже очень приличные — всяких важных для мужчин деталей у этих ребят просто не было. Вообще у них ниже пояса были только ноги, а в остальном — гладкая кожа, что спереди, что сзади. Как у кукол. Бывшие разумные, как я понял. Орки. Зелёненькие. Хотя узнал их расовую принадлежность я не сразу — не так-то просто догадаться, ведь у них не было ни ртов, ни носов. Из всех деталей, положенных разумному, присутствовали только глаза и уши. Только в оных глазах нет ни проблеска интеллекта — действуют, как автоматы.

— В продолжение нашего разговора — вот отличный пример, подтверждающий мою теорию. — Разглагольствовал Карнистир. — Раньше эти существа были бандитами. Они несли в этот мир только хаос — воровали, грабили, убивали разумных. Полное отсутствие эффективности, деструктивное поведение! А что же сейчас? Сейчас они получают огромное удовольствие, выполняя мои указания. Они молчат, не нарушают тишину. Почти не ошибаются. У меня не получилось уничтожить желание жрать — это слишком глубоко прошито в их примитивном мозге. Базовая установка. Если настолько изменить мозг, получится болванка вроде понравившегося тебе столика без капли инициативы. Впрочем, как видишь, мне удалось обойти проблему — пришлось перевести на внутривенное питание. Немного кривое решение, но эффективное — к внутривенному питанию они равнодушны.

Капец, куда я попал? Да этого психа надо лечить! Он же вообще неадекватный! Так-то я со всем соглашался, кивал, и даже старался восхищаться оригинальностью решений учёного, но в башке у меня крутилось только одна мысль — какому идиоту пришло в голову поставить его во главе колонии? Он же маньяк! И рано или поздно — сорвётся! Как бомба со сломанным часовым механизмом — неизвестно, когда рванёт!

Впрочем, мне до этого теоретически вероятного события пока что дела не было, потому что для меня эта бомба уже, считай, рванула. Карнистир торжественно сообщил:

— Вот это и есть наше рабочее место! Пока ты будешь в состоянии передвигаться самостоятельно, я тебе выделю спальню, но даже до того момента большую часть твоего пребывания у меня в гостях ты будешь проводить в этом помещении. Искренне надеюсь, что оно тебе нравится так же, как и мне самому. А сейчас, пожалуй, начнём. Вон тот шкафчик — твой, — Морьо махнул рукой, указывая направление. — Сегодня у нас с тобой знакомство. Никаких важных манипуляций проводить не будем, но изучить начальное состояние твоего организма я просто обязан. Так что раздевайся, бубен тоже складывай. Он тебе не понадобится. Потом — душ. И можешь не стесняться, меня твоя нагота совершенно не смутит.

Что делать, не спорить же? Пошёл раздеваться. А потом — в душ, тут была, оказывается, душевая кабинка. Видно, Карнистир время от времени пачкался, и не хотел тащить кровь и прочие телесные жидкости наверх, в жилую зону. Ну и таким, как я, доводилось пользоваться.

В душе я простоял так долго, как только смог, оттягивая момент «знакомства». Почему-то была у меня уверенность, что Морьо обязательно устроит мне анальное зондирование, как какой-нибудь пошлый инопланетянин из мультфильма. А я, надо сказать, резко против таких развлечений, так что совсем не стремился их приближать. Ну, и мыться под струями горячей воды мне неожиданно понравилось. Да ладно, что уж там! Любое занятие покажется очень приятным и расслабляющим, если альтернатива — анальное зондирование. Полагаю, в тот момент я бы и на гвоздях постоял с удовольствием, как какой-нибудь йог.

Карнистир меня не торопил, но сквозь прозрачную стенку кабинки я иногда ловил его нетерпеливые взгляды, так что спустя полчаса всё-таки вылез наружу. Чистый до скрипа — сдаётся мне, это мелкое прекрасное зелёное тело не бывало таким чистым с рождения. Даже жаль, что Айса меня сейчас не видит. Вдруг бы ей понравилось?

— Молодец! — Похвалил меня Морьо. — Обычно представители вашей расы отрицательно относятся к идее «смывать с себя природную защиту», — последнее он явно процитировал. — Приходится заставлять. Ты вообще удивительно покладист. И тем заслужил поощрение — если бы ты упрямился, как другие мои пациенты, пришлось бы запирать тебя в камеру для испытуемых. Так что имей ввиду — я очень ценю твоё благоразумие.

— У тебя и камера для заключённых есть⁈ — Вяло удивился я. Коленки слегка подрагивали, да и вообще в теле ощущалась неприятная слабость. Это от ужаса, ясное дело.

— А как же! Далеко не все предпочитают сотрудничать добровольно. Я вполне осознаю, что ты не испытываешь ко мне добрых чувств. Но при этом не устраиваешь истерик и не доставляешь проблем. Вероятно, ты пытаешься таким образом усыпить мою бдительность, чтобы в нужный момент воспользоваться шансом на побег. Или и вовсе моё убийство. Вполне понятная, объяснимая стратегия, хоть и такая же провальная, как и любая другая. У нас слишком разные весовые категории, гоблин. Тем не менее, я благодарен тебе, что до поры до времени ты не пытаешься портить мне жизнь. Это подкупает.

Блин. Не надо было при встрече говорить, что собираюсь его угробить. Надо было, наоборот, страх и ужас изобразить… хотя чего изображать-то? Я их и тогда испытывал, и сейчас — в полной мере. Когда Морьо пригласил меня укладываться на прозекторский стол, я и вовсе чуть не оскандалился. Наверное, это такая защитная реакция у организма — вызвать у хищника отвращение, чтобы плюнул и оставил в покое. Вот только Морьо, я думаю, повидал всякого, и так просто отвращение у него не вызвать. К тому же у него помощники безротые есть, уж они без проблем всё уберут. Так что пришлось неимоверным усилием воли сдерживаться. И лезть на стол.

— Ты как предпочитаешь проводить осмотр, в сознании? — Поинтересовался Морьо весело. — Или погрузить тебя на время в сон?

Вообще предпочтительнее было бы погрузиться в сон. Но я отрицательно покачал головой — я должен точно знать, что эта сволочь со мной делает, и как. Чтобы потом припомнить. Ну, и вдруг он отвлечётся, а тут я скальпель схвачу, и в глаз ему, в глаз! Скотине уродской.

Глупая, конечно, была надежда. Он вообще при «знакомстве» скальпель использовать не стал. И анальный зонд. Последнее, конечно, было отличным поводом для радости. Особенно на фоне полного отсутствия других положительных моментов.

Сотрудничество в области экспериментов над великолепным Дусей началось банально — с замеров. Мне измерили рост, обхват груди, расстояние между глаз и кучу других параметров. Померили давление. Взяли кровь на анализ. Сначала — из пальца, потом — из вены. Как на медосмотре. Карнистир велел поработать кулачком, потом банально тыкнул иголкой и выкачал где-то пять миллилитров, если я правильно оценил размеры шприца. А это был шприц, совершенно обычный. Я не удержался.

— А почему не магией? Я как-то ожидал, что ты вырастишь какой-нибудь корень, или пиявку присобачишь специальную, которая сама выпьет сколько нужно, и сама анализ сделает. И результаты ещё выдаст.

— О! — После непродолжительного молчания ответил Морьо. — А ведь отличная идея! Пиявка здесь, конечно же, не подходит, скорее, какое-нибудь летающее насекомое вроде москита или комара… Но, в принципе, это прекрасная мысль, гоблин! Обязательно нужно будет её воплотить. Отвечая же на твой вопрос, скажу: магия — это инструмент. Такой же, как и вот этот шприц. В каких-то случаях удобнее использовать её. Ну, скажем, как в тот момент, когда ты отчего-то решил покончить с жизнью. В каких-то — проще обходиться другими приспособлениями.

— Да не хотел я кончать с жизнью! Я уплыть хотел! — Почему-то такие подозрения меня очень раздражали. Всё-таки кончать с жизнью, как по мне — поступок скорее постыдный. Проявление своего рода окончательной трусости. Если, конечно, это не клиническая депрессия, когда от человека и не зависит ничего толком. Но депрессия — это не про меня, однозначно.

— Да, плавающий гоблин… — хмыкнул Морьо. — Ты очень необычен. Но не удивительно, что ты не знаешь — чтобы куда-то плыть, нужна хотя бы минимальная глубина. Просто сырости недостаточно. Ты бы разбился без всякой пользы, если бы я тебя не поймал, и я был бы крайне разочарован.

— Последнее, что меня беспокоит — это твоё разочарование, — пробурчал я. Не стоило, наверное, но и молчать не хотелось. Хотя в следующие несколько мне и так стало не до разговоров. Нет, ничего противоестественного со мной не творили, но от этого было не сильно легче. Куча каких-то идиотских тестов — мне даже молоточком по коленкам стучали. А уж сколько раз заставили применить мою спасительную тьму! Жаль, в этот раз она не помогла мне слинять. Точнее, слинять-то, может, и получилось, но какой толк бежать, если сразу догонят? А прибить Морьо я точно не смог бы. Пару раз он оставался совершенно беззащитным… вроде бы. Но я не обманывался. Либо проверяет, либо просто защищён достаточно, чтобы не опасаться. Нет, если его и убивать, то точно одним ударом, и так, чтобы это было надёжно.

К вечеру я уже никого не хотел убивать. Всё, о чём я мечтал — это добраться до постели и уложить дико болящую голову на подушку. Это я-то, существо ночное по умолчанию! Укатали сивку крутые горки. Карнистир же будто не чувствовал усталости, был оживлён, даже весел, и неизменно вежлив.

— Очень, очень рад, что ты так охотно сотрудничаешь! Мы с тобой сегодня сделали гораздо больше, чем я ожидал! Думал, ты предпочтёшь оставаться без сознания, тогда часть тестов пришлось бы изменить.

Я в этот момент остро пожалел о таком своём решении.

— Ты мне хоть результаты скажи, чего натестировал. И что именно ты пытался выяснить, — попросил я. — Зря, что ли, я столько мучился?

— А тебе было неприятно? — Удивился Морьо. — По-моему, мы отлично провели время! Результаты пока не полные, а что именно выясняли, я уже сказал. Мы с тобой просто знакомились. Я должен знать все твои параметры. Прежде всего, конечно же, способности к управлению и оперированию магией, но и то, что касается здоровья, тоже меня интересует. Нам ведь не нужно, чтобы во время очередного теста у тебя не выдержало сердце? Любое воздействие должно быть спланировано так, чтобы материал оставался годным к исследованию как можно дольше! Будь у меня хотя бы пять таких подопытных, можно было бы не столь строго относиться к этому правилу, а пока приходится быть очень внимательным. Ничего, гоблин, не переживай. Мои усилия обязательно окупятся, я тебе обещаю!

Ужин я не пропустил. Отчасти — из вредности. Чтобы этот урод не думал, что я вообще обессилел за день. Он меня заставил отжаться пятьдесят раз во время одного из тестов! А потом, когда я рухнул, не в силах выпрямить дрожащие руки, велел помощнику слегка надавить мне на спину, а меня стал бить током. И так — пока я не отжался ещё пятьдесят раз! Не, я и сам, конечно, поразился способностям своей замечательной тушки, но чувствовал себя после этого… как будто уже умер!

Приуныл, что уж там говорить. Ужин в себя впихнул без особой радости, и с куда большим удовольствием отправился в гостевую комнату, которую мне выделил Морьо. А потом вдруг понял, что не могу заснуть — слишком устал. Вместо того чтобы провалиться в сон, стал тупо жалеть себя. Опять я один. Совершенно беспомощный. И даже уснуть не могу, чтобы хоть во сне вырваться из этого кошмара. Сегодня — ещё цветочки, но что будет завтра? Во что меня превратит эта тварь в красивой эльфийской оболочке? В ещё один столик, или что-то пооригинальнее придумает?

— Слушай, это он живой, или уже того, преставился? — Раздался подозрительно знакомый голос. — Мне из-за этой защиты непонятно. Глазами не шевелит, в одну точку смотрит. Опять в прежнего Дусю превратился?

— Дурак что ли? Прежний Дуся бы просто так лежать не стал. Он бы непременно начал онанировать. Смотри, какие тут занавески красивые! Вечно он хрен об занавески вытирал!

Я судорожно огляделся, и, наконец, обнаружил этих призрачных козлов. Оба — в стене, прямо внутри. Только носы торчат, ну и ещё глаза немножко. И как-то сразу забылось отвратительное настроение, да и жалеть себя расхотелось. Жизнь снова показалось почти прекрасной. Нет уж. Хрен этому Морьо дурацкому. Он меня точно не сломает! Просто не успеет!