Варя

— Ты тоже это… ик… чувствуешь? — пробормотала Тоня, зябко потирая плечи. — Будто кто-то вошёл.

Я невольно сглотнула, стараясь не поддаваться панике и списать всё на общую «алкашную» галлюцинацию.

— Эм... Просто алкоголь перестал греть, вот и всё. Давай продолжим, призыв нужно повторить трижды. После этого, по идее, должно что-то произойти. А точнее...

Тоня уткнулась в свою книжку, щурясь и пытаясь разобрать мелкий шрифт.

— Вот, слушай: «Когда трижды сорвется зов с губ девственных (ну, тут они загнули, конечно) и пламя коснется небес, завеса истончится. Появится Тот, кто за ушко укусит, тайну откроет и сердце заберет. Коль гость придет — не гони, коль заговорит — не молчи, ибо в эту ночь решается судьба дома сего».

Я нервно хихикнула:

— «За ушко укусит»? Это что, какой-то эротический призрак из онлайн-магазина? Тонь, ты уверена, что заказала магию, а не сценарий для ролевых игр?

— Ну, тут я на сто процентов не уверена, — пожала плечами Тоня, иронично изогнув бровь. — Кто знает, чем там увлекались всякие колдуны да ведьмы? Вдруг они столетиями вызывали всякую нечисть только для того, чтобы свои эротические фантазии исполнять, а вовсе не для проклятий, из-за которых их потом на кострах сжигали.

— М-да, не позавидуешь тогда ведьмочкам того времени, — хмыкнула я. — Хотя им в любом случае не позавидуешь. Не дала какому-нибудь мужику, а он пошёл и всем раструбил, что ты ведьма и его заколдовала. И всё: прощай, будущее, привет, столб и пламя.

— Садисты они все были! — сердито проворчала Тоня. — Нашли удобный способ контроля над слабым полом. С незапамятных времён боялись давать женщинам власть, вот и выдумывали всякую жуть.

— Ну, сейчас-то времена другие, — я посмотрела на пламя свечи, которое снова странно дрогнуло. — Теперь мы сами вызываем тех, кто «за ушко кусает». Сами себе садистки...

— Это называется «помощь Вселенной»! — парировала Тоня. — Зачем ждать у моря погоды, если можно всё узнать заранее?

— Или накликать беду, — пробормотала я.

Тоня прищурилась, упёрла руки в бока, точь-в-точь как моя прапрабабушка на старом фото, и наклонилась ко мне, сердито шипя:

— А ну-ка, давай призывай уже! Если гость не понравится — метлой прогоним. Так что зачитывай!

— Хорошо, хорошо, — примирительно отозвалась я, понимая, что спорить с ней сейчас себе дороже.

Я глубоко вдохнула, стараясь, чтобы голос не дрожал, и начала чеканить слова, которые, казалось, сами всплывали в голове:

— «Тот, кто во тьме лесной таится, кто в двери запертые стучится. Приди на свет, на вкус вина, пока луна надежд полна. Сквозь холод стен, сквозь тень и страх явись с улыбкой на губах. Кусни за ушко, дай ответ — ты суженый мой или нет?»

Последнее слово затихло в пустоте комнаты, и в ту же секунду имитация камина издала странный треск, а пламя всех пяти свечей разом вытянулось вверх, став неестественно ярко-белым.

Под Тонино громкое «охренеть!» я нервно повторила призыв ещё два раза и подняла взгляд на подругу. А Тоня… мать её за ногу, спит! Развалилась на матрасе и дрыхнет, безмятежно похрапывая.

В то время как я осталась один на один со спецэффектами в виде неестественно яркого пламени, которое внезапно стало ядовито-синим.

— Вот же ж пиздец... — констатировала я, чувствуя, как хмель выветривается, уступая место ледяному ужасу.

— Звала? — прошептало нечто бархатистым голосом мне прямо на ухо. И тут же — о боги! — чувствительно куснуло меня за мочку.

Я резко дёрнулась в сторону, прижимая ладонь к уху. Сердце зашлось в бешеном ритме где-то в горле, по лицу скатился холодный пот. А «нечто» смотрело на меня с ленивой ухмылкой, как на нерадивую ученицу.

— Ну чего ты такая пугливая? — проговорило существо. — Сама звала, а теперь даёшь заднюю? Это, между прочим, ранит.

Я застыла, не в силах даже вздохнуть. Передо мной, небрежно засунув руки в карманы рваных джинсовых шорт, стоял… нет, не просто мужчина. Это был какой-то запредельный концентрат мужской красоты и опасности.

Высокий, с мощным рельефным торсом, полностью покрытым сложной вязью темных татуировок. Его длинные волосы глубокого синего цвета были собраны в небрежный пучок, а несколько прядей падали на лицо, оттеняя пронзительные красные глаза. На его скулах чернели странные символы, похожие на клеймо или древние руны, которые придавали ему хищный, почти звериный вид.

Он выглядел как рок-звезда из другого мира: тяжелые армейские ботинки, цепь, поблескивающая на бедре, и эта аура абсолютной уверенности.

— Ну чего ты замерла, Варя? — его голос, низкий и бархатистый, вибрировал прямо у меня в груди. — Смотришь так, будто призрака ожидала, а пришел кто-то поинтереснее.

Я сглотнула, чувствуя, как ухо всё еще горит после его дерзкой выходки.

— Ты… ты кто? — прохрипела я, краем глаза косясь на дрыхнущую Тоню. Подруга храпела так, будто рядом не стоял двухметровый татуированный демон с синими волосами.

— Твой «лесной гость», — он усмехнулся, и в этой ухмылке было столько дьявольского обаяния, что у меня подкосились коленки. — Ты ведь сама просила: «Кусни за ушко». Я парень исполнительный, дважды просить не надо.

— Да когда это я о таком просила! — возмутилась я, пятясь назад и едва не спотыкаясь о спящую Тоню. — Мы тут вообще-то не по-настоящему судьбу вызывали! И вообще, там в книге было написано про девственность, а я… ну, я не девственница, чтобы всё это сработало. А Тоня и подавно!

Красавчик сощурился и издевательски фыркнул, оглядывая меня с ног до головы своим горящим взглядом.

— Ты меня из моего мира выдернула? Выдернула, — он начал загибать пальцы, унизанные кольцами. — В твоём призыве фигурировало «куснуть за ушко»? Я куснул. А она ещё и недовольна, видите ли! К формальностям придирается. Если ты не в курсе, детка, то этих правил уже давно мало кто придерживается, ну а если быть совсем честным, то тут между нами особая связь, так что твоя девственность тут не является главным, лишь ты сама ценна.

Он сделал ещё шаг, и я почувствовала исходящий от него жар, вступающий в спор с ледяным сквозняком.

— Главное не то, что у тебя в паспорте или в постели, — он наклонился так низко, что я увидела отблеск татуировок на его ключицах, — а то, как сильно ты хотела, чтобы кто-то пришёл.